Архив   Авторы  
"Театр мира и мост" Хуана Юнпина

Алло, "Гараж"!
Искусство и культураСпецпроект

Маргинал - главный герой эпохи глобализации. По крайней мере, так видят современные художники









 

Еще вчера - радость элиты, сегодня современное искусство претендует на то, чтобы стать массовым и зрелищным. З-я Московская биеннале - это 78 художников, представленных в основном проекте в "Гараже" куратором Жан-Юбером Мартеном. Это 65 миллионов рублей, выделенных государством. Это 9 тысяч зрителей, пришедших в "Гараж" только в первые выходные после открытия. Это 50 специальных проектов. Это выставки не только в центре современного искусства "Гараж", но и в Манеже, на "Винзаводе", "Красном Октябре", бывшей фабрике "Октябрь", Музее современного искусства, Третьяковской галерее...

Тем не менее успех основного проекта у зрителей не снимает вопроса, обрела ли Московская биеннале свое лицо. Если да, то в чем его специфика? В предыдущие годы этот вопрос практически не возникал. В 2005-м сам факт проведения биеннале современного искусства в Москве вызывал эйфорию. Современное радикальное искусство в бывшем музее Ленина смотрелось революционно. И выглядело то ли как взятие Зимнего большевиками в октябре 1917-го, то ли как окно, распахнутое в Европу прямо близ Красной площади. В 2007 году основной проект расположился в недостроенной башне "Федерация". Тень советского или вавилонского долгостроя легла на него. Впрочем, не слишком омрачив. Мотив революционного прорыва в неведомые дали исчез незаметно. Зато появился привкус гламурного блеска и коммерческого успеха. Выяснилось, что в распахнутые революцией окна отлично вписывается вид на бутики и ЦУМ.

К 2009-му стало понятно, что для искусства страшнее кризиса экономического дефицит идей. И тогда призвали Жан-Юбера Мартена. Он хоть и варяг (точнее, француз), но хорошо знающий российскую арт-сцену. Еще в лохматом 1979 году курировал выставку "Москва - Париж". В 1985-м он открыл Илью Кабакова Европе, сделав там его первую выставку. В 2008-м участвовал в жюри Премии Кандинского. К тому же знаменит. В 1989 году, в бытность свою директором Центра современного искусства Жоржа Помпиду, сделал эпохальную выставку "Маги земли", где показал художников Африки, Азии, Океании и пробил брешь в цитадели западноцентризма.

Мартеновским методом

Жан-Юбер Мартен не подвел. Конечно, он не собирался скрывать, что отчасти воспроизводит в российской столице новую версию легендарной парижской выставки "Маги земли". Тем не менее, написав на своем кураторском знамени лозунг "Против исключения", он сделал проект такого уровня, какого Москва еще не видела. Парадокс в том, что отсутствие исключений не означает отсутствия правил. Мартен сыграл по правилам кураторского искусства виртуозно.

Может показаться, что куратор всеяден, собирает всю экзотику. Тут и афганские ковры 1980-х годов, в традиционный узор которых вплетены силуэты автоматов Калашникова, вертолетов и танков... Тут и живые наседки из "Космополитического куриного проекта" бельгийца Куна Ванмехелена. И гробы, которые художник из Ганы Самюэль Кане Квеи делает в форме предметов, которые напоминали бы о профессии умершего. Гроб в виде белого "Мерседеса" для покойного владельца службы такси не привезли - он уже использован по назначению, зато есть гробы в виде кроссовки и лодочного мотора. И рисунки наивного художника Александра Лобанова, прожившего почти всю жизнь в психиатрической больнице под Ярославлем, там же умершего и рисовавшего портреты вождей и винтовки всех мастей... Но все эти чудеса, изящным образом извлеченные из "исключенного", числящегося за пределами современного искусства, ничуть не напоминают коллекции диковин, что были модны в Средневековье. Все эти работы виртуозно сбалансированы с мощным пластом классики, будь то бескомпромиссные радикальные фотографии Вольфганга Тильманса, выступающего от лица нынешних "отверженных", пронзительная инсталляция Сунь Юаня и Пэн Юйя "Дом престарелых", минималистское видео Альфредо Джаара "Звук тишины" или громада головки сыра из воска размером с небольшую турбину Аниша Капура.

Совершенно очевидно, что, выступая защитником "окраинных", пограничных территорий искусства, Жан-Юбер Мартен не теряет из виду "центровых" на этом поле художников. Более того. Можно предположить, что маргинальные художники вписываются в концепцию именно потому, что в их произведениях обнаруживают созвучие мотивов и тем, которые волнуют "форвардов", будь то Вик Мюнис, Аниш Капур или Йинки Шонибаре... И это понятно - иначе концепция звалась бы хаосом. Кроме того, нельзя не заметить, что, декларируя борьбу "против исключения", куратор привлекает внимание к самым острым и актуальным проблемам современного мира. Темам, которые маргинальными никак не назовешь. Речь и о социальных проблемах, и об отношениях традиции и глобальной массовой культуры, и о власти массмедиа, и о восприятии мира как живого целого.

Одними из самых зрелищных и неожиданных оказались проекты, где в качестве сохудожника выступает... природа. Например, проект культового художника Хуана Юнпина легко мог бы вписаться в пространство зоопарка. Внутри огромного моста, высящегося посреди зала, среди бронзовых статуэток династии Цин живут черепахи и змеи. Под "мостом" - платформа с другой живностью вроде жуков и муравьев. Но выясняется, что перед нами вовсе не инсталляция на экологическую тему о защите братьев наших меньших, а парафраз на тему архаического мифа о таинственном существе Ксуанву, гибриде черепахи и змеи. Гибрид прозрачно намекает на устройство нашего мира - и космического, и земного.

Но выставка в "Гараже" цепляет не только зрелищностью и тем похвальным фактом, что список острых тем, затронутых на ней, длинен, как список кораблей у Гомера. В реестре маргиналов всех мастей Мартен, кажется, не оставил ни одного пробела. В результате получается такая сеть с мелкой ячейкой, в которую попадает рано или поздно любой зритель. Грубо говоря, вы, конечно, можете тешить себя мыслью, что работа Ромуальда Азуме из Бенина "Груз" к вам лично не имеет никакого отношения. Дескать, что нам старый скутер, нечто среднее между самолетом и самокатом, у которого с двух сторон приделано по пять канистр для контрабандной нефти... Но уж восковые старички в инвалидных колясках, отключенные от мира ("Дом престарелых"), имеют отношение к каждому. Фишка в том, что маргиналами рано или поздно оказываются все.

В общем, по Мартену получается, что маргинал и есть центральная фигура современного глобального мира. Хотя бы потому, что в глобальном мире все больше центров. А раз так, они все больше обретают локальный характер. Или - маргинальный. Но это кому как нравится...

Локомотив будущего из прошлого

Ситуация полицентричного художественного мира, которую представил в своем проекте французский куратор, особенно любопытна тем, что открывает Москве возможности для маневра в болезненном вопросе с самоопределением на арт-карте. Речь идет о выборе позиции между глобальным центром и локальным.

Разумеется, нам бы хотелось претендовать на первую. И надо сказать, Жан-Юбер Мартен, казалось, подтвердил, что основания для этого существуют. По крайней мере в число отечественных художников, отобранных им для проекта "Против исключения", вошли главным образом художники, которые либо продолжают диалог с первым русским авангардом, как Дмитрий Гутов, либо отталкиваются от традиций европейского концептуализма, как Юрий Альберт, Александр Бродский, Павел Пепперштейн, Хаим Сокол... Кстати, именно Жан-Юбер Мартен поддержал идею премии, предложенной Юрием Альбертом. Она из разряда тех, которые хочется получить как можно позже. Несмотря на то что абсолютно демократична и счастливчик выбирается голосованием всех участников основного проекта. Под лозунгом "Жизнь коротка, искусство вечно" победителю гарантируется, что его похороны будут оплачены, если он умрет до следующей биеннале. В этом году победителем объявлен Ромуальд Азуме, африканский художник из Бенина, - дай бог ему здоровья.

Иначе говоря, Мартен рассматривает российское искусство как органическую часть общеевропейских поисков. Но одновременно он обращает внимание и на потенциал художников-маргиналов. Среди наших самыми показательными в этом смысле оказываются "Синие носы", представившие проект музея Б. У. Кашкина. Несмотря на самоуничижительный псевдоним, Б. У. Кашкин, он же Букашкин, он же "картинник", он же инженер Евгений Малахин, - вполне реальная личность. Причем в Екатеринбурге - легендарная. Поэт, художник, издатель книг на бересте, поклонник азбуки и граффити, музыкант и садовник, он называл себя панк-скоморохом и народным стариком России. На вопрос, для кого поете, заданный его музыкантам случайным прохожим, он мог запросто ответить: "Для птичек поем, не понимаешь, что ли?" В Б. У. Кашкине чудным образом встретились народная шутовская традиция, альтернативная рок-культура и западный концептуализм.

Дуализм, заложенный Мартеном, позволяет не только лавировать Москве, делая ставки то на глобальные тренды, то на локальную неповторимость. Он открывает возможность найти в цепочке международных биеннале "лица необщее выраженье". Интересное подтверждение этой линии можно обнаружить среди спецпроектов на "Винзаводе". Здесь галерея "Проун" показывает проект "Кудымкор - локомотив будущего". На выставке можно увидеть фотографии Перми и села Кудымкор 1920-1930-х годов (позднее Кудымкар. - "Итоги"), отреставрированные картины Петра Субботина-Пермяка, работы и биографии его учеников, графический эпос о нем, нарисованный Леонидом Тишковым.

История крестьянского сына Петра Ивановича Субботина-Пермяка, учившегося в Строгановке, выглядит словно взятой из романов Андрея Платонова. Он дружил с поэтом-футуристом Василием Каменским и создал в самый разгар Гражданской войны в Пермской губернии школу современного искусства, художественные мастерские, театр, собрал этнографическую коллекцию набойных досок. Сила энтузиазма и деятельной энергии Петра Ивановича была такова, что "в двадцатых годах культурная жизнь в Кудымкаре била ключом, каждый его житель гордился своим селом-городом". Ученики Субботина-Пермяка уже в 1970-е вспоминали такие случаи: "Летит дирижабль экспедиции Нобеля. Как всегда, весь городок коллективом смотрит это новое диво. Слышу разговор в группе мужиков: "Не знает он, что летит над Кудымкаром. Непременно причалил бы". Умиравший в 1923 году от туберкулеза художник наказал друзьям и ученикам играть на его похоронах только веселую музыку.

Интересно, что Леонид Тишков и куратор Екатерина Деготь вернули "исключенного" из истории искусств Субботина-Пермяка в качестве футуриста-жизнестроителя еще до того, как Мартен провозгласил свой лозунг. Проект, идеально вписавшийся в концепцию французского куратора, уже был показан в Перми.

Другой вариант поиска "глокального" своеобразия предлагает опять же пермский проект - "Русское бедное" Марата Гельмана, который можно увидеть на бывшей фабрике "Красный Октябрь". Искусство, создающее Парфенон из картона и скотча, а скульптуры из мешков полиэтилена, остается монументальным. Жанр руины со следами былой утопической красы явно обретает новое дыхание.

Итоги биеннале, конечно, подводить рановато. Но несколько тропинок, открытых ею, очевидны. Концептуальная премия, предложенная Юрием Альбертом, могла бы стать фирменной фишкой Москвы. Ставка на исследование "глокального" феномена современной культуры дает шанс привлекать все жанры и тренды, кроме скучных. Наконец, интерес к художникам, превращавшим свою жизнь в искусство, отодвигает болезненный вопрос о тенденции современных биеннале к коммерциализации. Похоже, 3-я Московская биеннале оказалась первой, у которой реально появилась возможность наметить пути выхода из кризиса идей.

Заморский гость

Голая правда

Известный американский художник Спенсер Туник показывает свои произведения на Третьей Московской биеннале в рамках основного проекта. В "Гараже" можно увидеть новую серию MOSCOW INDIVIDUALS, сделанную в Москве и для Москвы. 42-летний американец Спенсер Туник прославился тем, что устраивает флэшмобы обнаженных людей на улицах городов мира и фотографирует их. Он снимал в Нью-Йорке, Вене, Базеле, Барселоне, Мехико, Амстердаме. В 2007-м в Мексике в его перформансе участвовало 18 тысяч добровольцев. Занимается он этим не ради эпатажа и даже не ради рекорда в Книге Гиннесса. Просто его интересует искусство... пограничное. Чья ниша - между скульптурой и лэнд-артом, перформансом и социальной акцией, картиной и фотографией.

- Когда Ларс фон Триер снимал фильм "Идиоты", он раздевался на съемках, чтобы подбодрить актеров, которые должны были играть обнаженными. Вы раздеваетесь во время своих фотосессий?

- Это было лишь однажды - в Нью-Джерси. Там в перформансе участвовали триста человек. Но для меня лично дело закончилось травмой. Я стоял на лестнице, работал с тяжелым металлическим оборудованием и случайно порезался. Раны кровоточили довольно сильно. Так что я решил больше не рисковать: мне физически трудно и неудобно выполнять свою работу, будучи обнаженным.

- То есть это не принципиальное решение?

- Нет, конечно. Если бы другой художник делал подобную инсталляцию, привлекая сотни участников, то я мог бы быть среди них. Разумеется, анонимно. И при условии, что проект мне понравился.

- Как вы выбираете моделей?

- У меня есть сайт, на который все, желающие участвовать в съемке, могут прислать фотографии и краткую информацию о себе. Как правило, это обычные люди: врачи, компьютерщики, домохозяйки... Профессия - совсем не главное. Мне важно разнообразие моделей. Лучше, чтобы это были люди разного возраста, пола и... размера. И еще важно, чтобы в снимках, присланных ими, чувствовалась энергия.

- Поведение людей на съемках в разных странах отличается?

- Люди вообще разные - даже в одной и той же стране. Впрочем, в Москве мой опыт оказался не слишком разнообразным. В основном среди тех, кто захотел участвовать в моем проекте, были молодые люди, лет двадцати с небольшим. Очень модные, хорошо одетые, явно заботящиеся о своей внешности. Ситуация совсем иная в других странах. В Нью-Йорке и Мехико, например, в акциях участвовало очень много людей старшего возраста. Здесь - нет. Если честно, я немного расстроен этим. Понятно, что в двадцать лет люди, обнажаясь, чувствуют себя достаточно уверенно. Позже это чувство испаряется. Но как раз энергия преодоления застенчивости, растерянности, страха показаться неловким, некрасивым важна для хеппенинга. Именно она создает драйв. Я надеюсь поработать в Москве года через два. Может, ситуация изменится и представители старшего поколения захотят присоединиться к съемкам.

- Вы снимали в бывшем трамвайном депо. Почему именно там?

- Чего я точно не собирался делать, так это фотографировать на Красной площади. Меня интересовало безымянное публичное пространство, которое никак не будет ассоциироваться с Россией на выставках в других странах. Поэтому я искал места на автомагистралях, у метро, около зоопарка. Не в центре с историческими памятниками, а, может быть, в новых районах с индустриальными зданиями на заднем плане. Мне не нужен был пейзаж, который вносит новый знаковый смысл в обнаженное тело. Напротив, обнаженное человеческое тело - такое ранимое, беззащитное и тем не менее обладающее мощью - должно было придать новое значение городскому виду.

- Пишут, что вас арестовывали восемь раз и что вы три раза сидели в тюрьме...

- Возможно, я разочарую вас, но в тюрьме я не сидел. Меня просто задерживали и допрашивали. Может быть, пару суток я и провел в кутузке, не более. Тем не менее не могу сказать, что это был очень приятный опыт. Никогда не знаешь, кто окажется твоим соседом по КПЗ. Однажды сосед по камере предупредил, что если я засну, то, проснувшись, точно не обнаружу цепочки у себя на шее.

- Но теперь-то вы человек известный, и с полицией никаких проблем во время фотосессий не возникает?

- Не скажу, что тут все совсем уж просто. Дело в том, что я не прошу разрешения на работу с одной или несколькими моделями. Иначе все время будет уходить на оформление бюрократических бумаг. Поэтому полиция иногда появляется на моем горизонте. В Москве, например, милиция приехала, когда я снимал модель, привязанную к трамваю. Но мы объяснили, что это искусство и мы работаем над проектом для Московской биеннале. Они все поняли, и мы тепло расстались.

- На какие художественные традиции вы опираетесь в своей работе?

- Мне нравятся работы Рубенса. Я большой фанат современных художников - Роберта Свенсона и Ричарда Лонга. Если говорить об искусстве перформанса, то на меня повлияли работы японки Йайои Кусама. В Нью-Йорке 1960-1970-х она была... просто Энди Уорхолом в юбке. Очень талантливая, очень радикальная, она работала обнаженной. Собственно, она и сейчас жива. И конечно, для меня были важны прекрасные перформансы Кароли Шнееман. Она считала, что мощь перформанса агрессивна и проективна.

- Вы используете монтаж или цифровую обработку изображения?

- Нет, я печатаю с негатива. Я путешествую с очень большим набором оборудования. Оно достаточно дорогое. Скажем, моя пленочная камера стоит три тысячи долларов. За цифровую камеру, которая способна давать результат такого же качества, мне пришлось бы заплатить порядка тридцати тысяч долларов. А если учесть, что я вожу с собой две камеры, то новая техника мне обошлась бы в шестьдесят тысяч долларов. На мой взгляд, это слишком дорогая цена за переход на новые технологии.

- Какая из фотосессий была наиболее экзотичной? В Мексике, где было 18 тысяч людей? Или в Антарктиде?

- Можно одно уточнение? Я бы не хотел использовать слово "фотосессия" в рассказе о своей работе. Оно из лексикона фотографов моды. Но я не работаю как коммерческий фотограф. Я создаю инсталляции и документирую их с помощью фото- и видеосъемки. Что касается экзотики... Я думаю, наиболее экзотичной была работа именно в Антарктиде. Среди моделей была женщина, которая в детстве получила ожоги. То ли кипятком из опрокинувшегося чайника, то ли паром. Во время съемки ей было порядка 60 лет, но следы ожогов остались. Они напоминали кусочки льда, выложенные на теле. На фоне ледников Антарктики это было странное зрелище - жесткое и трогательное, мучительное и взывающее к сочувствию.

- То есть нагота у вас служит указанию на бренность жизни?

- Думаю, в перформансах, где задействованы большие группы обнаженных людей, тема смерти так или иначе всегда возникает. Но тело принадлежит не только культуре, но и природе. В нем пульсирует энергия жизни. Эта энергия оказывается сильнее, чем любые аллюзии из истории искусств или наши размышления на тему memento mori. Основная цель - превратить символ смерти в символ торжества жизни. Печаль ухода - в радость возвращения жизни. Если мне это удается, то я рад. В этом и есть смысл моей работы.

Добавить в:  Memori  |  BobrDobr  |  Mister Wong  |  MoeMesto  |  Del.Icio.Us  |  Google Bookmarks  |  News2.ru  |  NewsLand.ru

Политика и экономика

Что почем
Те, которые...

Общество и наука

Телеграф
Культурно выражаясь
Междометия
Спецпроект

Дело

Бизнес-климат
Загранштучки

Автомобили

Новости
Честно говоря

Искусство и культура

Спорт

Парадокс

Анекдоты читателей

Анекдоты читателей
Популярное в рубрике
Яндекс цитирования NOMOBILE.RU Семь Дней НТВ+ НТВ НТВ-Кино City-FM

Copyright © Журнал "Итоги"
Эл. почта: itogi@7days.ru

Редакция не имеет возможности вступать в переписку, а также рецензировать и возвращать не заказанные ею рукописи и иллюстрации. Редакция не несет ответственности за содержание рекламных материалов. При перепечатке материалов и использовании их в любой форме, в том числе и в электронных СМИ, а также в Интернете, ссылка на "Итоги" обязательна.

Согласно ФЗ от 29.12.2010 №436-ФЗ сайт ITOGI.RU относится к категории информационной продукции для детей, достигших возраста шестнадцати лет.

Партнер Рамблера