Архив   Авторы  
Хор и миманс Большого театра не сразу, но подхватили новые идеи режиссера Василия Бархатова

Фрау Бэтмен
Искусство и культураСпецпроект

В Большом театре впервые за всю его историю поставили оперетту. Чтобы узнать в ней всеми любимую "Летучую мышь", нужно о-о-очень постараться...




 

Первый вопрос в этой истории не "Кто ставит?", а "Почему оперетта?". До сих пор в Большом театре она появиться просто не могла, это смотрелось бы святотатством и осквернением основ. И дело не только в чопорности зала и зрителях из Политбюро, но и в гении места. Даже серьезные жанры проходили на старой сцене Большого строгую чистку, тесты на патетику, героику, масштаб и прочее. Другое дело - Новая сцена и новое руководство. Сегодня Большой театр не просто уравнялся во взглядах с мировыми оперными домами, где та же "Летучая мышь" давно и благополучно собирает залы. Большой отреагировал на запросы публики, уставшей быть серьезной.

Жажда зрителей взглянуть на оперетту в формате Большого уже не подлежит сомнению: билеты - довольно дорогие (до 6000 рублей в партере) - почти раскуплены. Такой энтузиазм вряд ли объясним состоянием театра "Московская оперетта", где заслуженные примадонны годами изображают наивных цветочниц. Но неспроста музыкальный руководитель Большого Леонид Десятников успел иронично заметить про "Летучую мышь", что "большая часть трудящихся по инерции думает, что это просто оперетта". Публика явно ждет нового слова, и тут главный протагонист, с которым придется разбираться постановщикам, - кинематографическая "Летучая мышь", известная чуть ли не каждому жителю Страны Советов. Блистательный актерский ансамбль во главе с Людмилой Максаковой, Ларисой Удовиченко, Юрием и Виталием Соломиными пел чужими голосами, но брал игрой. Вот на этом поле и случится важное открытие. Известный по фильму сюжет имеет такое же отношение к оперетте Штрауса, как столовский пирожок к венскому штруделю. У советской "Летучей мыши" собственная оперетная родословная, отпочковавшаяся от оригинала еще в 1946 году, когда Николай Эрдман и Михаил Вольпин написали новое либретто для театральной сцены.

С их легкой руки все сложности и подтексты растворились в прекрасном. В оригинале летучей мышью сначала выряжался на бал врач, приятель банкира Айзенштайна, а когда банкир бросил его пьяным отсыпаться прилюдно, у друга зародился план мести. Врач, собственно, и заводил всю интригу с последующим включением жены, служанки, его любовника и ее хозяина. В "нашей" "Летучей мыши" не было мотива мужской дружбы, как не было и богатой скучающей Вены, в которой вот-вот появится Зигмунд Фрейд со своим вторжением в подсознательное. Остался венгерский чардаш Розалинды, но не было тени декаданса Австро-Венгерской империи, предваряющего "гибель богов" и кошмар нацизма. Для советского зрителя непутевый банкир - такой же непостижимый герой, как и просто банкир. Зато жена, желающая отомстить, - существо более понятное, хотя для разоблачения супружеской неверности не обращается к друзьям и в партком, а едет на бал.

Надо сказать, экранная "Летучая мышь" Яна Фрида 1979 года - более холеная, чем версии советских театров музкомедии, - только закрепила положение вещей. Народу был нужен праздник. Даже больше - праздничная сказка с сюжетом, мало-мальски напоминающим житейский, но бесконечно далеким от скудных реалий. Во фраках, шикарных платьях, с шампанским, без особых смысловых глубин, но "чтоб все как в жизни". Именно опрощенная оперетта в сочетании с несоизмеримо более глубокой музыкой привлекала бедно одетую по тем временам публику в театры от Минска до Магадана. И вот еще - с кассой у оперетты дела были всегда лучше, чем у оперы. Поэтому-то провинциальные театры оперы и балета были не так разборчивы, как столичные Большой и Кировский, и время от времени баловались опереттой.

Пока "Летучая мышь" у нас жила беспечной жизнью, в мире с ней обходились весьма бесцеремонно. Радикальную версию Ханса Нойенфельса продюсировал сам Жерар Мортье, легендарный руководитель Зальцбургского фестиваля. В ней загадочный русский граф Орловский (роль тоже непроста, написана для женского голоса меццо-сопрано) появлялся отнюдь не под легким наркотическим кайфом, и балет из его видений шел под вальс Штрауса, обработанный дисгармонией Шенберга. У другого радикала - немца Петера Муссбаха - роскошный вальс играл в конц-лагере обреченный оркестр музыкантов-евреев. Но, к счастью, пощечины общественному вкусу тем и исчерпываются, и "Летучая…" чаще представала перед залом в своем парадном, утонченно буржуазном обличье.

В премьерном списке Большого "Летучая мышь" появилась после многоумного "Воццека" Альбана Берга. У этих полярно разных названий афиши есть кое-что общее: оба автора - культовые фигуры рубежа XIX-XX веков, и это обстоятельство позволяет Большому формально связать в единую репертуарную линию радикально разные затеи. Еще одно обстоятельство, публике неочевидное, - вторую подряд премьеру в театре доверили молодым режиссерам. И хотя сопоставление это очень условное, ибо придумавшего "Воццека" Дмитрия Чернякова при его известности и возрасте "вокруг сорока" величать молодым дарованием довольно глупо, для постановщика "Летучей…" Василия Бархатова это определение подходит вполне. Вслед за Черняковым путь в высший оперный свет он получил в Мариинском театре, но лет ему только 26, и шансы стать оперной Гай Германикой у него еще велики.

"Летучая мышь", как сказал сам Бархатов, очень сложное по конструкции произведение, в котором зашифрована история Европы. По времени сценического действия новая "мышь" будет примерно на век моложе оригинала. Разговорных диалогов (с качественным дубляжем!), как и положено в приличном оперном доме, станет меньше, а вокал перейдет с нижегородского на немецкий, идеальный для внятных ритмов Штрауса. По заверениям постановщиков, оперетте вернут фрачный шик. Уже не венский, что было бы слишком скучно, но и не рублевский, что было бы слишком очевидно, хотя "одевает" спектакль поднаторевший во вкусах своих клиентов Игорь Чапурин. Заодно с советской "роскошью для бедных" постановщики обещают побороть бессмыслицу прежней отечественной "Летучей мыши" - и в сюжете, и в разговорных диалогах, доверенных фигуранту "Новой драмы" и автору юмористических шоу Максиму Курочкину. Однако, по слухам, при всем обилии сценических находок новая "Летучая мышь" нестерпимо похожа обликом на опереточный парафраз "Титаника" Джеймса Кэмерона. Бал проходит в корабельных интерьерах, а увертюра, которую стоило бы слушать без всякой картинки, отдана возне бедняги Альфреда, пытающегося, как и герой Ди Каприо, пробраться на борт.

Самим выбором "Летучей мыши" Большой подтвердил свою готовность любить все жанры, кроме скучного. Грустно, однако, что на смену изжившему себя "большому стилю" идет не только выверенный до идеальных формул интеллектуализм "Воццека", но и карамельный гламур новой оперетты, сдобренный гэгами и цитатами разной степени изощренности. Родится ли в Большом театре что-то между двумя этими полюсами и каким будет гипотетический мейнстрим, по "Летучей мыши" не скажешь.

Добавить в:  Memori  |  BobrDobr  |  Mister Wong  |  MoeMesto  |  Del.Icio.Us  |  Google Bookmarks  |  News2.ru  |  NewsLand.ru

Политика и экономика

Что почем
Те, которые...

Общество и наука

Телеграф
Культурно выражаясь
Междометия
Спецпроект

Дело

Бизнес-климат
Загранштучки

Автомобили

Новости
Честно говоря

Искусство и культура

Спорт

Парадокс

Анекдоты читателей

Анекдоты читателей
Популярное в рубрике
Яндекс цитирования NOMOBILE.RU Семь Дней НТВ+ НТВ НТВ-Кино City-FM

Copyright © Журнал "Итоги"
Эл. почта: itogi@7days.ru

Редакция не имеет возможности вступать в переписку, а также рецензировать и возвращать не заказанные ею рукописи и иллюстрации. Редакция не несет ответственности за содержание рекламных материалов. При перепечатке материалов и использовании их в любой форме, в том числе и в электронных СМИ, а также в Интернете, ссылка на "Итоги" обязательна.

Согласно ФЗ от 29.12.2010 №436-ФЗ сайт ITOGI.RU относится к категории информационной продукции для детей, достигших возраста шестнадцати лет.

Партнер Рамблера