Архив   Авторы  
Слава Олега Кулика родом из начала 90-х. И слава эта скандальная

Куликово поле
Искусство и культураСпецпроект

Как «человек-собака» Олег Кулик превратился в куратора фестиваля «Архстояние» — самого успешного российского арт-проекта последних лет







 

В общепринятом смысле кураторов у фестиваля «Архстояние» до сих пор не было. Только, как теперь модно говорить в международной арт-тусовке, «комиссары» — те, кто осуществляет организационные функции. Однако в этом году место идейного вдохновителя фестиваля занял скандально известный Олег Кулик. Так кто же он на самом деле — доморощенный хулиган-провокатор или вполне себе профессиональный промоутер, способный превратить любую «тусню» в событие европейского уровня?

По-собачьи

…95-й год. Цюрих. Промозгло. В музее Кунстхаус вот-вот должна открыться выставка современного искусства, куратором которой является Биче Куригер — она, кстати, только что назначена главным куратором Венецианской биеннале 2011 года. Подле здания неторопливо прогуливается милая европейская пара — как оказалось впоследствии, чуть ли не сам мэр с супругой. Навстречу им появляется… голый мужчина в собачьем ошейнике, со свисающей цепью. Мэрская чета в шоке. А человек, между тем, пристегивает цепь и входит в зал — это художник Олег Кулик из России представлял свой перформанс.

Сам Олег Кулик предпочитает говорить о себе во втором лице. «Ты приехал в Цюрих делать перформанс, но оказалось, что-то там случилось, и тебя не ждали. Говорю жене: «Люда, я решил делать «собаку», и я ее сделаю, себя уважать не буду — перекрою им всем вход. Так что ты, Людочка, — а она у меня нежная, тонкая — в парке посиди».

С другой стороны, ну дали бы ему какую-нибудь будку на выставке. Он бы сидел в ней, тявкал. Все бы говорили: вон там у нас русские лают. А ведь в выставке принимают участие самые-самые звезды — Дэмиан Херст, Синди Шерман… Ну, пошел Кулик в магазин, купил на последние деньги цепь, ошейник и крем для подводников — на улице как-никак ноль градусов. Спрятался в парке, разделся, натерся, по ходу шуганул пару швейцарцев. «Я подумал, насколько же одинок, все от меня отворачиваются, — вспоминает Кулик. — Я ведь хороший художник, приличный человек…» Но дело свое довершил: встал у входа, завыл, кого-то за задницу укусил, справил естественные собачьи нужды. Короче, держал оборону ровно 47 минут. Легендарный Илья Кабаков вышел из здания взглянуть на происходящее. А Иосиф Бакштейн — куратор Московских биеннале — сказал, что после всего совершенного в Россию Кулику возвращаться уже не стоит. У нас не поймут, а карьера на Западе обеспечена. На следующий день он действительно проснулся знаменитым. О человеке на цепи написали все газеты. Кулика пригласили на первую европейскую биеннале современного искусства «Манифеста», которая тогда проходила в Роттердаме.

Казалось бы, вот он, триумф, к которому Олег Кулик шел долгие годы. Однако художественные критики и кураторы Виктор и Маргарита Тупицыны оценивают ту цюрихскую историю ох как неоднозначно: «С одной стороны, Кулик еще раз убедил западных снобов, в основном консерваторов, в том, что они не ошибались относительно «собирательного образа» России. С другой — было бы преувеличением считать, что эта акция привлекла какое-то особое внимание публики (тем более — критики). И это при том, что в Москве «успех» Кулика разрекламировали без соблюдения каких-либо пропорций, что тоже неново: в свое время Шемякина и Неизвестного, у которых не было музейных выставок ни в США, ни в Европе, называли «мировыми звездами». В конце 90-х годов Виктор Тупицын напечатал в «Художественном журнале» статью «Бэтмен и Джокер» о реакционной сущности куликовской «собакиады». А Кулик взял да и перепечатал эту нелицеприятную статью в монографии о себе любимом — он добивается внимания в любой форме и любой ценой.

За стеклом

Справедливости ради стоит напомнить, что собачий ошейник Кулик примерил еще в Москве. До этого на протяжении нескольких лет он был самым, наверное, популярным в столице куратором и экспозиционером. И, конечно, самым эпатажным. По-другому Кулик, похоже, просто не может. Хотя началась его арт-деятельность довольно случайно.

Свою «тему» он нащупал… в армии, в Подмосковье. Кстати, «забрили» его прямо из тверской деревни, где он заведовал клубом. «После очередных побоев, — вспоминает Кулик, — пришло ощущение невероятной хрупкости жизни. Тебя поместили в совершенно неприемлемые условия, через месяц ты уже другой человек, а еще через месяц тебя и вовсе могут выкинуть на помойку». И тогда пришла идея работать с прозрачными материалами, со стеклом — таким хрупким и опасным. А в момент какого-то психа кинул в стекло камень, да так, что стекло пробил, но оно не рассыпалось. «А дырка в стекле — это вообще вещь невероятная, — оправдывает себя Кулик. — Дырка в том, чего как будто и нет». Так и началась его «стеклянная» эпопея.

Однако все эти экзерсисы не вызывали восторгов даже в его ближайшем окружении. Разные модные выставки проходят — Кулика не зовут. Нет, мол, у него ничего модного, социального. Как раз открывался Клуб авангардистов, легендарный КЛАВА, объединивший несколько поколений московских концептуалистов. В нем — все друзья, во главе — Дмитрий Александрович Пригов, туда не только всех художников принимают, но и их жен. Ну и Кулик подвозит грузовик своих стекол. «На меня посмотрели с недоумением: а где работы? — вспоминает художник. — Так первым и единственным человеком, которого не приняли, стал именно Кулик. Почти что обряд инициации, как говорят мои сегодняшние друзья-мистики — коллективное опускание. А ведь уже 30 лет скоро. Сколько позади книг, философских эссе! Вдруг звонит какая-то знакомая жены: «Олег, мы тут делаем выставку, не поможешь развесить работы?» Делать особо нечего, денег нет. Приезжаю на выставку, которая называется «Женственность и власть». Сидят бабы, рты поразевали, куда работы вешать, не знают. Я говорю: «Ну и что вы мучаетесь? Вы же женщины, повесьте работы на плечики!».

За это ноу-хау Кулику накинули еще 500 рублей. Так он стал экспозиционером. На выставке «Логика парадоксов» в 90-м Кулик «по-хулигански» соединяет удивительно нестыкуемые в принципе работы маститых и не очень участников и получает приглашение от Владимира Овчаренко «развесить работы» в новой галерее. Так с 1990 по 1993 год наш герой становится арт-директором солидной «Риджины». Помните, в то время чуть ли не весь Советский Союз говорил о его акции «Пятачок делает подарки»? Ну, это когда на вернисаже резали живую свинью…

Смысл этой акции был самый что ни на есть остросоциальный, благо в те времена тему для художественного жеста можно было найти в любой газетной публикации. В то время Верховный Совет обсуждал проблему смертной казни. Кулика шокировало, что единицы из сонма депутатов проголосовали за ее отмену. Кулик предложил показать убийство, что называется, воочию. Заплатил мясникам с Центрального рынка полторы тысячи рублей — немалые по тем временам деньги, — чтобы они публично казнили поросенка. За ту акцию Кулику до сих пор некоторые не подают руки. А потом Кулик, обидевшись за обезьянку из московского зоопарка, прыгал голым по клеткам. Потом были и другие «зоофренические» акции.

Понятно, что «в должности» Кулик долго не просидел — его хватило на три года. Дескать, слишком много, на его взгляд, появилось советчиков у хозяина «Риджины». Опять пришла мысль о стеклянности человеческого бытия. А началось все так: Кулик прочел рассказ какого-то японского автора. Сюжет очень простой — о том, как человек гулял с собакой, взял да и умер. И вот собака стала охранять его. Она же не знала, что он умер. Для нее он живой, пока жива она. Тогда-то у него и появилась заветная идея — стать человеком-собакой. И охранять пустую галерею. Почему пустую? Да потому что ценность не в том, что висит на стенах, а в восприятии. Вот, скажем, банк все вроде бы уважают, хотя деньги там никому не показывают. Зато у него всегда помпезный вход и мощная охрана. А в галерею, как в нужник какой-нибудь, можно зайти, нагадить, а само искусство никому не нужно. А значит — должен стоять страж на входе и никого не впускать. Тогда и уважение будет — к галерее и к искусству. Но тут на горизонте появился небезызвестный Александр Бренер — тоже маститый, кстати, арт-провокатор, один из лидеров московского акционизма. Помните, как он нарисовал краской из баллончика знак доллара на картине Малевича «Супрематизм» в голландском Стеделийк-музее, за что получил пять месяцев тюремного заключения? В общем, Кулик решил привязать себя не к галерее, а к Бренеру, «человеку без кола, без двора, худому такому, в одном пальтишке» (сейчас, кстати, Бренер живет в Европе, в Москве появляется наездами). «Перформанс обещал получиться более динамичным, — объясняет Кулик. — Ты такой поэт Бездомный — выше меня. А я как бы Собака — ниже». Так и родился «человек-собака».

Так вышло...

Как же так случилось, что киевский мальчик-мажор, сын партбосса, был причислен к сонму «угодников» современного российского искусства? Он был хорошо знаком с официозным миром, рос в очень обеспеченной семье. Уже тогда прочитал Солженицына и других запрещенных авторов (как говорит Олег, их, видимо, папа отнимал у антикоммунистов во время обысков). При этом он ухитрился остаться фантастически аполитичным. Вроде бы никаких жизненных проблем нет, а мальчик хочет борьбы, читает про Спартака. Были в Киеве хорошие квартиры, дача. Был даже катер на подводных крыльях! Казалось, что все так живут. Его опекали, во двор не выпускали: то плавание, то скачки, чтение, репетиторы, концерты, кинопремьеры. «И все бы хорошо, — как писал Гайдар, — но что-то нехорошо. Слышится Мальчишу, будто то ли что-то гремит, то ли что-то стучит». Ощущение у Кулика было ужасное, как он говорит — драйва никакого. Он стал просто мелко хулиганить. Причем это не было протестом. «Главный конфликт в том, что была спокойная жизнь, а хотелось беспокойной и несчастной. Я думал, вот как в Америке хорошо: можно негров защищать и за них бороться. Потом начало всплывать — узнал, что дедушку расстреляли, с папой тоже не все так прямолинейно. Но все это как сквозь пелену: ты ничего этого не видишь, никак этого не чувствуешь. И меня сжала страшная тоска».

В общем, сбежал он из дома. Сначала в Западную Сибирь — шлялся по геологическим партиям. Хотел в армию, но почему-то забраковали (неправильно диагностировали разные болезни). Главное, что он был дико на всех непохож: там вокруг были ханты-манси, такие смуглые. А он высокий, белый, что выглядело как признак нездоровья. Ну а потом — все же армия, и каждая увольнительная в Москве. Кулик вспоминает: «Москва — Костя Звездочетов, Дима Пригов, Борис Орлов, Илья Кабаков, «Мухоморы». Все свободные, оторванные, отвязанные. Игривые какие-то, а не то чтобы борцы. И я, слава богу, не попал ни в какие диссиденты и герои подполья. А попал к реально свободным людям, которые, казалось, просто дурачились. И им было совершенно все равно, кто там у власти: коммунисты, капиталисты, анархисты или онанисты».

Все у него было хорошо тогда и с друзьями, и с общением. Вот только с творчеством, похоже, не складывалось. И стал Кулик куратором.

Я общался с Олегом всего лишь раз. У него дома. В огромной комнате, густо уставленной мебелью и разными артефактами. На подоконнике — ламаистские прибамбасы. На низком столике — громадная плазменная панель, напротив авторское повторение знаменитой фотографии «Курочка Ряба, или Золотое яйцо». Это огромный черно-белый коллаж, где французский бульдог, присев спиной к зрителям в характерной позе, смотрит на снесенное им золотое яйцо. А вокруг — как говорит автор — его близкие восхищаются неожиданным подарком: отец, племянница, тетушка… Когда прощались, я сказал: «С тобой было очень интересно говорить. Знаешь, Олег, я тебя раньше представлял совсем иным — и скорее даже неприятным человеком». А он мне ответил: «Слушай, а может, я таким и был?»

Сейчас Кулик вернулся к тому, с чего начинал, — к кураторству. Он видит свою миссию так: я жертвую собственным творчеством ради чужих работ. А вот некоторые художники считают, что он ими манипулирует, использует их как рабочую силу для реализации собственных идей. Один из идеологов того, прежнего «Архстояния», Александр Панов, говорит, что Кулик, почти уже отошедший от своей основной, «зоофренической» темы, сейчас грехи молодости замаливает. Дескать, теперь у него период «новой религиозности». Увлекся, в частности, сакральными практиками: от буддизма до оккультизма и архаического язычества. А вот Тупицыны, скажем, уверены: «Нынешняя метаморфоза Кулика — это «буржуазная революция», или, вернее, «буржуазная эволюция» человека-собаки, превращающегося в олигарха художественной сцены». И вообще «Кулик в качестве куратора — досадное недоразумение». Видимо, с ними не согласен один из основателей «Архстояния»  — архитектор Василий Щетинин. Именно он пригласил Олега Кулика в качестве куратора фестиваля.

…И все-таки классическим куратором Кулик так и не стал. В разгар подготовки фестиваля он трое суток безвылазно провел в развилке огромной сосны, где для него соорудили специальный бревенчатый настил. Он сидел там с биотуалетом и Wi-Fi, а еду подтягивали на веревках. К началу фестиваля он спустился из «домика смотрителя» (ну или, если угодно, «гнезда Кулика») по веревочной лестнице. А уже во время открытия все желающие могли видеть прежнего Кулика во всей первозданной красе. Голым, он плескался в храме воды Марины Звягинцевой — одном из самых востребованных проектов фестиваля. А перед этим гордо прошествовал по подводному деревянному настилу к фонтану группы «Проект Меганом». Естественно, в неглиже.

Вписанный в ландшафт

Зарыться в землю

С уверенностью можно сказать, что именно «Архстояние» привлекает к себе наибольшее внимание отечественного художественного истеблишмента. Фестиваль вроде бы маргинально-провинциальный, что сейчас модно: сплошной чередой идут ярмарки-биеннале. То в Перми, то в Екатеринбурге, скоро и до Якутска доедут. Проводится в глуши, в деревне Никола-Ленивец Дзержинского района (каково, а?) Калужской области, куда от райцентра Кондрово действительно ведет только проселочная дорога. А с другой стороны, для лукавых столичных жителей 250 верст не крюк, и на этой дороге в дни фестиваля лихо подрезают друг друга «Хаммеры», «Лендроверы» и огромные экскурсионные автобусы.

Нынешнее «Архстояние», пожалуй, побило все рекорды зрительского интереса. Количественно. А ведь массовость никогда не входила в планы основателей «Архстояния». По крайней мере, Николай Полисский — как было политкорректно указано в схеме-флайере фестивальной площади, «инициатор фестиваля» — такого «пиво-палаточного эффекта» уж точно не ожидал. По его словам, подавляющее большинство из многотысячных посетителей фестиваля искусством совершенно не интересуется, до объектов даже не доходит, а ограничивается посещением центральной площадки с живой музыкой, шашлыками и пивом (да и с самогоном в бутылках из-под «Ессентуков», добавлю от себя), после чего рассеивается по палаткам, поставленным в окрестных лесах.

Первый фестиваль ленд-арта, то есть объектов, привязанных к местности и выполненных исключительно из естественных материалов — дерева, лозы, иногда с включениями металла, — прошел четыре года назад как своего рода междусобойчик, мероприятие для своих, посвященных. До сих пор в никола-ленивецких перелесках и полях тут и там встречаются потемневшие от времени арт-объекты предыдущих «Архстояний»: «Маяк», «Землянка», «Градирня», «Павильон из шишек» — гигантские, циклопические, частично заросшие подлеском, но по-прежнему крепкие. Большинство авторов нынешнего фестиваля предпочли буквально «зарыться в землю». «Падение в колодец» — спираль, уходящая вглубь («Вавилонская яма»). Овраг, сшитый канатами, как будто идет «Ремонт земли» (Денисов и Колесников). «Анти Зиккурат» — опять же яма, вырытая в земле, а внутри горит газовая горелка (Орлов). «Красная армия» — траншея полного профиля (Осмоловский). Не кажется, что из композиций нынешнего «Архстояния» что-либо доживет до следующего года.

Добавить в:  Memori  |  BobrDobr  |  Mister Wong  |  MoeMesto  |  Del.Icio.Us  |  Google Bookmarks  |  News2.ru  |  NewsLand.ru

Политика и экономика

Что почем
Те, которые...

Общество и наука

Телеграф
Культурно выражаясь
Междометия
Спецпроект

Дело

Бизнес-климат
Загранштучки

Автомобили

Новости
Честно говоря

Искусство и культура

Спорт

Парадокс

Анекдоты читателей

Анекдоты читателей
Популярное в рубрике
Яндекс цитирования NOMOBILE.RU Семь Дней НТВ+ НТВ НТВ-Кино City-FM

Copyright © Журнал "Итоги"
Эл. почта: itogi@7days.ru

Редакция не имеет возможности вступать в переписку, а также рецензировать и возвращать не заказанные ею рукописи и иллюстрации. Редакция не несет ответственности за содержание рекламных материалов. При перепечатке материалов и использовании их в любой форме, в том числе и в электронных СМИ, а также в Интернете, ссылка на "Итоги" обязательна.

Согласно ФЗ от 29.12.2010 №436-ФЗ сайт ITOGI.RU относится к категории информационной продукции для детей, достигших возраста шестнадцати лет.

Партнер Рамблера