Архив   Авторы  

На языке оригинала
Искусство и культураИскусство

Даниэль Лавуа: «Попса? Я уже слышал от русских коллег это странное и такое гадкое слово...»

 

Песни Даниэля Лавуа, известного канадского певца, участника звездного состава знаменитой французской рок-оперы «Нотр-Дам де Пари», впервые пришли к нам в страну даже без представления их автора и исполнителя. Лет пятнадцать назад я оказался в Москве на спектакле Романа Виктюка «Служанки» и вдруг услышал: поет Лавуа. «Ла вуа» означает по-французски «голос». Так вот, голос Даниэля Лавуа — этот своеобразный тембр с легкой хрипотцой, — раз услышав, не узнать невозможно. Каково же было мое удивление, когда в холле театра я увидел после спектакля, что продают диск, на котором написано: «Мелодии из спектакля «Служанки». И более — ничего. Не было сказано ни кто поет, ни кто написал эти песни...

— Мне рассказывали об этом. Что тут поделаешь? Я советовался с моими адвокатами, они порекомендовали мне не суетиться: все равно в Москве с авторскими правами ничего не докажешь, только тяжба обойдется в копеечку. — Даниэль Лавуа картинно разводит руками и обреченно роняет их вниз — актер всегда актер. — А по большому счету я даже благодарен тем, кто, не представляя меня, раскручивал в России мои песни. Отчасти благодаря этому у меня сегодня такая известность в вашей стране.

— Что правда, то правда. Вот и во время вашего единственного концерта в Москве перед роялем образовалась целая баррикада из цветов, принесенных вашими поклонницами и поклонниками...

— Моей популярностью в России, как понимаю, я обязан прежде всего триумфу в вашей стране музыкального спектакля «Нотр-Дам де Пари» — «Собор Парижской Богоматери». Я пел в нем партию влюбленного священника Фролло... Честно говоря, и не думал выступать в рок-опере. Но когда автор либретто, замечательный квебекский поэт Люк Пламондон, песни на слова которого я давно пою, позвонил мне и предложил приехать в Париж для знакомства с труппой спектакля, я не мог не согласиться. Когда же услышал блистательную музыку, написанную Коччианте, понял, что выиграл по трамвайному билету дорогую лотерею...

— Ришар Коччианте, автор музыки «Нотр-Дам», рассказывал мне, что вас единственного приняли в труппу без прослушивания. Вам приятно пользоваться таким авторитетом в мире эстрады?

— На самом деле нет никакого такого единого мира эстрады. Есть профессионалы и все остальные. Лучшие же певцы на радио не звучат и на телевидении не показываются. Дефилируют в эфире в основном посредственности... К сожалению, это всеобщая тенденция, так происходит во всех странах. Спросите почему. Формально потому, что самобытные, оригинальные певцы, прежде всего поэты, авторы-исполнители, не нравятся широкой публике. Людям так промыли мозги массовой культурой и рекламой, что они уже не знают сегодня, что хорошо и что плохо. Дело в том, что вкус не дается человеку с рождения, он кропотливо воспитывается. А когда человеку с малых лет втолковывают по всем эфирным волнам и с экрана компьютера, что черное — это белое, и ни в коем случае не наоборот, чувство прекрасного, заложенное в каждого индивидуума природой, атрофируется, пропадает и формируется так называемый массовый вкус.

— Как говорил русский писатель Виктор Шкловский: «Трудно объяснять вкус дыни тому, кто всю жизнь жевал сапожные шнурки».

— Примерно так... Песня вовсе не легкий жанр, как порой считается. В ней главное — слово, образное, продуманное и прочувствованное, а понимание поэзии требует от человека труда, напряжения. Нынешняя публика, привыкшая порхать по верхам, к этому мало способна. Вот и получается, что сегодня властвуют простенькие мелодии с прилипчивыми припевами и простенькими словами, которые при всем желании поэзией не назовешь. У менеджеров от эстрады это почему-то называется популярной мелодией. О необходимости содержательного текста они даже и не говорят.

— Эра засилья попсы, иначе и не скажешь...

— Попса? Я уже слышал от русских коллег это странное и такое гадкое слово. Мы живем в мире настоящей цензуры на радио и телевидении. Во Франции, в Соединенных Штатах, в Канаде — везде в так называемом цивилизованном мире. В эфире прокручивают только песни в исполнении похожих друг на друга молодых людей, без конца участвующих во всевозможных «звездных академиях» и «фабриках талантов». Одни и те же бесцветные дилетанты с их пошлыми рефренами крутятся по всем волнам по двадцать раз в день. Остальные же певцы практически исчезли, словно они уже и не существуют. Впрочем, эти циничные псевдоакадемии прекрасно соответствуют образу нашего времени. Эпохи фастфуда и торжества денег... Песня всегда была одним из наиболее ярких отражений общества, а вот уже четверть века мы говорим об эстраде не иначе как о шоу-бизнесе. Даже поэзия сегодня превратилась в бизнес.

— Ваш единственный концерт в Москве вы начали со знаменитой песни «Дни долины», по-современному аранжированной и вошедшей в ваш новый альбом. Помнится, там есть такие слова: «Бывают удивительные дни, когда метисы выходят на тропу войны и когда ветер приносит к нам в долину голоса предков. И я слышу язык, мощный, как мой отец-лесоруб, и прекрасный, как моя танцующая мать...»

— Эта песня о моей погибающей Манитобе. Век назад в моей родной провинции восемьдесят процентов населения говорили по-французски. Наши предки, лесорубы и торговцы лесом, составили с индейцами удивительную нацию. А сегодня мы, метисы, оказались в собственном же доме экзотическим меньшинством. Тот язык Рабле и Гюго, которому меня обучали благородные монахи-иезуиты, практически уничтожен, выдавлен англоамериканцами. И самое страшное: нас заставляют думать и действовать по-американски — все рационализируется ради денег... Почему шестидесятые годы считаются в Канаде да и во всем западном мире золотой порой для песни? Да потому, что радиоканалы были открыты для всех певцов, и для серьезных тоже. Радиокомпании не гнались за рекламой и профитом любой ценой. На одной и той же волне можно было услышать и забойный рок, и поэзию Бориса Виана и Лео Ферре. Сегодня же все перекупают большие конгломераты радио и телевидения. Прежде всего американские. Господи праведный, что они творят с нашими радиостанциями в Квебеке! Скупают их десятками, пучками, а потом унифицируют: больше половины контента изготовляется в штабе холдинга и распространяется по региональным подразделениям... О свободном творчестве мечтать не приходится.

— И как же вы, автор-исполнитель, казалось бы, некоммерческий, выживаете на этом фоне?

— Последним прибежищем для многих талантливых людей сегодня осталось радио. Точнее — редкие государственные или региональные каналы, не зависящие от прихотей рекламодателей. В Монреале я веду музыкальную радиопередачу. Она называется «Лавуа либр». Обыгрывается моя фамилия. Название позволяет жонглировать словами, его можно перевести и как «Свободный голос», и как «Открытый путь». Я ставлю моим слушателям такую музыку, которую они сегодня нигде больше не услышат. Например — Дмитрия Шостаковича, моего любимого композитора. И кроме того, читаю стихи. Не обязательно мои, нет... Правило такое: каждый раз в передаче представляю по сборнику поэзии... Считаю своим долгом делать все, чтобы максимально большее число людей почувствовали себя причастными к прекрасному. К сожалению, значительная часть современной молодежи уже не имеет в душе тех струн, которые позволяют ощущать прелесть прекрасного языка, доставшегося нам от предков. Французский язык — вот наше главное богатство, которое надо умножать и защищать. Кстати, литературный русский язык, как говорят мои друзья-поэты, тоже находится сегодня под угрозой.

— Как вы пишете ваши песни-поэмы? На компьютере?

— Ни за что! Кто понял жизнь, тот не спешит. Я пишу только ручкой. Двенадцать лет назад мне надо было послать письмо моему другу по обыкновенной почте, и я поймал себя на том, что не могу больше ничего наскрести от руки. Это было страшное ощущение... Теперь каждое утро я веду дневник, пишу как минимум две страницы хорошей ручкой, которую специально купил для этого. Письмо — это упражнение не только для руки, но и в первую очередь для ума. Таким образом я насыщаю мою жизнь. Дни прожитые не пропадают без следа, а остаются в памяти для меня и, возможно, для детей... Я ощущаю себя невероятно старым. Ведь меня учили чистописанию чуть ли не перьевой ручкой... Я стремлюсь продлевать время, чтобы не убыстрять ритма жизни и не терять вкуса к ней. В кино больше не снимаюсь, это для меня потеря времени. Гастролирую реже — устаю. Правда, весной будущего года непременно приеду со всей первой, оригинальной командой «Нотр-Дам» в Москву, чтобы вновь спеть вместе с Гару и Патриком Фьори, Элен Сегара и Брюно Пельтье... Это будет камерная версия рок-оперы — без костюмов и грима. Такая версия спектакля мне больше всего нравится. Музыка будет звучать не в записи, а вживую — в исполнении симфонического оркестра под управлением моего друга, известного композитора и аранжировщика Ги Сент-Онжа. Несколько лет назад мы уже представляли эту версию музыкального спектакля в Москве. С большим успехом, надо сказать... Надеюсь на удачу и в этот раз.

Добавить в:  Memori  |  BobrDobr  |  Mister Wong  |  MoeMesto  |  Del.Icio.Us  |  Google Bookmarks  |  News2.ru  |  NewsLand.ru

Политика и экономика

Что почем
Те, которые...

Общество и наука

Телеграф
Культурно выражаясь
Междометия
Спецпроект

Дело

Бизнес-климат
Загранштучки

Автомобили

Новости
Честно говоря

Искусство и культура

Спорт

Парадокс

Анекдоты читателей

Анекдоты читателей
Популярное в рубрике
Яндекс цитирования NOMOBILE.RU Семь Дней НТВ+ НТВ НТВ-Кино City-FM

Copyright © Журнал "Итоги"
Эл. почта: itogi@7days.ru

Редакция не имеет возможности вступать в переписку, а также рецензировать и возвращать не заказанные ею рукописи и иллюстрации. Редакция не несет ответственности за содержание рекламных материалов. При перепечатке материалов и использовании их в любой форме, в том числе и в электронных СМИ, а также в Интернете, ссылка на "Итоги" обязательна.

Согласно ФЗ от 29.12.2010 №436-ФЗ сайт ITOGI.RU относится к категории информационной продукции для детей, достигших возраста шестнадцати лет.

Партнер Рамблера