Архив   Авторы  
В сериале «После школы» Сергей Шакуров играет странного директора

«Пошел ты!..»
Искусство и культураКино

Сергей Шакуров: «Свобода артиста — это не свобода выбора, а свобода отказа»


 

Впервые на киноэкране Сергей Шакуров появился в 1966 году и с тех пор не выпадал из обоймы, оставаясь востребованным актером во все времена и при всех режимах. Не стал исключением и год ушедший. Какие-то фильмы с участием Сергея Каюмовича уже вышли в прокат, другие ждут очереди, третьи можно посмотреть сейчас по ТВ. Первый канал на днях завершает повторный показ сериала «После школы», где Сергей Шакуров сыграл роль эксцентричного директора Ярослава Егоровича.

— Вас часто принимают за известного артиста?

— Бывает, путают с Андреем Кончаловским, хотя, на мой взгляд, мы мало похожи. Зато к Игорю Угольникову, который носит очки на манер моих, неоднократно обращались как к Шакурову. Люди с радостью хотят пообщаться с узнаваемым человеком, порой от неожиданности путая имена и плохо помня лица...

— Но я-то вопрос задал неспроста! Это почти дословное повторение реплики вашего героя Ярослава Егоровича, у которого якобы даже в трамваях автографы берут. И он дает. Пишет в блокнотиках: «Пошел ты на …!»

— Да, вот такой директор школы получился. Но если честно, я уже подзабыл, что именно говорил мой персонаж. Съемки проходили почти год назад, параллельно я снимался в других проектах, картины наслоились, в голове все смешалось. Типичная история для кино. Вот театральные работы хорошо помню и тридцать лет спустя. Хоть сейчас могу прочесть монолог Сирано из спектакля, поставленного в 80-м году на сцене Театра Станиславского.

— А ну-ка?

— «Что я скажу? Когда я с вами вместе, / Я отыщу десятки слов, / В которых смысл на третьем месте, / На первом — вы и на втором — любовь. / Что я скажу? Зачем вам разбираться? / Скажу, что эта ночь, и звезды, и луна, / Что это для меня всего лишь декорация, / В которой вы играете одна! / Что я скажу? Не все ли вам равно?..» И так далее. Подобное не забывается. Конечно, надо учесть блестящий перевод Владимира Соловьева и постановку Бориса Морозова.

— Других Сирано вы видели?

— Спектакль с Безруковым. Качественная работа, честная. Но есть одно отличие: Сережа играет в маске, с накладным носом, а я выходил на сцену со своим лицом. После меня никто не осмелился на это. Зачем мне смотреть чужие спектакли, если знаю, что лучше моего Сирано пока все равно нет?

— Скромно.

— Но справедливо. И потом кто вам сказал, будто артист может быть скромным? Выйти на сцену — как шагнуть в бездну. И если не будешь уверенным в себе, точно потерпишь фиаско. Но я в состоянии трезво и самокритично оценить свою работу. Такие роли, как Сирано, остаются на всю жизнь. Или взять «Маскарад», поставленный Виктором Шамировым там же, в Театре Станиславского. И через десять лет монологи Арбенина в памяти. С кино подобное редко происходит. Да, помню пламенную речь Забелина из фильма «Свой среди чужих, чужой среди своих»: «Бойцы! Грозные альбатросы революции!..» Эдуард Володарский написал почти стихи. Но это скорее исключение из правил. Чаще снимаешься, а завтра не в силах воспроизвести текст даже в общих чертах. Сейчас идут съемки картины по Стефану Цвейгу. Вроде и литературный материал хороший, и написано здорово, но вы не заставите меня вспомнить эпизод, отснятый буквально накануне. Это выше моих сил.

Спектакль репетируешь по полгода, потом играешь несколько лет, а в кино дубль записали и дальше поехали. Съемочный период уплотнен максимально: быстрее, быстрее, быстрее! По Цвейгу снимают замечательные режиссер Сергей Ашкенази и оператор Володя Климов, места прекрасные —подмосковное имение Лермонтовых, но режиссер поставлен в жесткие рамки. Съемки длятся по пятнадцать часов кряду, люди устают чудовищно, осветители засыпают на площадке — измот полный! Мы с моим партнером Максимом Матвеевым попросили режиссера иначе снять одну из сцен: «Сергей Сергеевич, голубчик, тяжело стоять на месте и говорить, говорить… Давайте хотя бы пройдемся туда-сюда». А он отвечает: «При статике успею до вечера снять еще четыре плана. Если начнем двигать камеры и свет, потеряем не менее часа». Вспоминаю, как работал Марлен Хуциев на картине «Был месяц май». Съемки проходили в Гвардейске под Калининградом. Вечером обсуждаем план на завтра, утром приезжаем на площадку, переодеваемся в военную форму, гримируемся и ждем. Марлен Мартынович в задумчивости смотрит по сторонам, потом говорит: «Сегодня ничего делать не будем. Настроения нет». Разворачиваемся и возвращаемся в гостиницу. И это был не каприз режиссера, он ждал вдохновения, нужного состояния в природе, погоде и, главное, в себе… Герасимов, Бондарчук, Михалков тоже подолгу снимали свои фильмы. Сейчас такое даже представить нельзя. Не беда! Научимся работать по-новому. Учиться никогда не поздно. На съемках «После школы» я по-настоящему балдел от братьев Пресняковых, дебютировавших в роли режиссеров. Они без конца фонтанировали! Готовлюсь к одной сцене, а они неожиданно предлагают совершенно иную. Смотрят так хитро и говорят: «Каюмыч, у нас для тебя сюрприз». После чего начиналась импровизация! А это самый большой кайф для актера, когда режиссер доверяет.

— В сериале есть ирония, которой, на мой взгляд, остро не хватает сегодня.

— Это правда! Люди разучились посмеиваться над собой и другими — не зло, без ожесточения. Все слишком серьезно к себе относятся. Для меня это звучит почти как диагноз. Я от ролей отказываюсь, если в них нет юмора, самоиронии. Главное — не путать ее с пофигизмом, безразличием. Равнодушие, на мой взгляд, недопустимо нигде — ни в жизни, ни в работе.

— Вот и образ Леонида Ильича в сериале «Брежнев» вы лепили с душой…

— Фильм получился замечательный. Спасибо режиссеру Сергею Снежкину и сценаристу Валентину Черныху, увы, недавно ушедшему от нас. Мне роль тоже вроде удалась. По крайней мере, так все говорят. А я соглашаюсь. Мы задумывали кино о человеке, а не о политическом деятеле. В этом и залог успеха картины. Сопереживанию русская душа открыта. От политики я всегда старался держаться подальше. Даже в партию не вступил, хотя, было время, товарищи из Фрунзенского райкома КПСС активно заманивали. В Театре Станиславского первичную парторганизацию возглавлял Леонид Сатановский, конъюнктурщик чистой воды, дай ему бог здоровья. Леня сейчас живет в Австралии, давно уже эмигрировал, а в восьмидесятые годы промывал нам мозги рассказами об исторических решениях съездов и пленумов, хотя, по-моему, сам ни во что не верил.

— А почему Никита Михалков, ваш старый товарищ, так льнет к сильным мира сего?

— Тут больше легенд, чем правды. Никита всегда был сильным раздражителем для обывателей, его успешности и популярности завидовали, вот и выдумывали разные байки… Дьяволизация образа, не более. Нет, Никита — искренний человек и не стал бы ничего делать из голого расчета и корысти. Он действует исключительно по убеждению.

— Сниматься в художественном фильме о Нурсултане Назарбаеве вы тоже согласились из любви к искусству?

— Честно говоря, это дружеская просьба. Не смог отказать, хотя понимаю, что рискую с имиджевой точки зрения. Но у меня эпизодическая роль, на один съемочный день. Играю наставника Назарбаева.

— Кунаева?

— Почти. Это все-таки собирательный образ. Вот сижу и скрупулезно учу не вставляемый в мои мозги текст. Не умею говорить таким менторским и нравоучительным тоном: «Ты брось эти штучки… Веди себя солидно, иначе рабочие не поймут…» Немного утрирую, но что-то в этом духе.

— Часто вас просят по дружбе о таких одолжениях?

— Бывает. К этому можно по-разному относиться. Ну вот Первый канал убедительно звал на роль отца Высоцкого в фильме о Владимире Семеновиче. Не скажу, что сильно рвался, мне казалось, там играть особенно нечего. Но согласился. Только не думайте, что заставили! Со мной такой номер не проходит. Желание работать в артисте никогда не дремлет. Оно, как вулкан, если не извергается, хотя бы дымится. Хочу думать, что я свободный человек, ни к кому не пришит, не состою нигде в штате. Часто отказываюсь от предложений, если не испытываю актерского интереса. Не стал сниматься в фильме о Валерии Харламове, не буду играть и Святослава Федорова, офтальмолога. Для меня важен сценарий, материал, в который придется окунуться, ансамбль в кадре, предполагаемая прокатная судьба картины. Ведь это единственный настоящий способ быть интересным зрителю. Однако прекрасно понимаю, что свобода артиста — это не свобода выбора, а, если так можно выразиться, свобода отказа. У одних такой диапазон шире, у других уже. Вот такая отличительная черта нашей профессии. Не случайно многие артисты с переменным успехом пытаются переквалифицироваться в продюсеров и режиссеров. Хочется поменяться местами...

— Из уже начатых проектов выходить вам случалось?

— Дважды. Ушел из «Зимней вишни» и «Земли Санникова». В советскую пору за такие вещи строго наказывали. Запрещали на время приближаться к киностудии, не брали ни в одну картину. Наверное, я мог бы быть посдержаннее, но характер не переделаешь: если шлея под хвост попала, не удержать. Сегодня давал интервью телевидению. Минут пять отвечал на вопросы, а потом корреспондент заявляет: «Ой, извините, мы камеру забыли включить». Я сказал: «Ребята, пока!» — и ушел. Разозлился сильно, не мог по второму разу говорить то же самое. Махровый непрофессионализм! Меня спасает, что в любой момент могу встать и сделать ручкой. Здесь не понравится, туда пойду. Крепостным никогда быть не умел. Ни на работе, ни дома. Когда Леонида Хейфеца, с которым сто лет дружу, попросили из Театра Советской Армии, я в знак солидарности уволился из труппы, сделав это даже раньше, чем Леня. Зашел в репертуарный отдел, накатал заявление по собственному желанию и шмякнул его на стол Андрею Попову, главному режиссеру. У того от неожиданности лицо вытянулось, а я ни секунды не колебался. Хотя уже был женат, рос маленький Ванька. Взял две бутылки водки и поехал к Леньке домой. Он тогда жил на Сущевском Валу… Потом год сидел без работы, в Театр Станиславского поступил лишь в 71-м. Шел по улице Горького и наудачу завернул в кабинет к главному режиссеру. Говорю: «Возьмите в труппу». Можно сказать, напросился… Я всегда смотрел на жизнь с позитивной стороны. И по сей день так. По утрам просыпаюсь и пою. Обожаю арии из опер. Привычка осталась со студенческой поры, когда постоянно слушал Шаляпина и подпевал в меру способностей. Я не самоед и обязательно должен получать удовольствие от того, чем занимаюсь. Едва перестает нравиться, сразу откладываю дело в сторонку. Потом вернусь. А может, никогда. Зачем мучиться, если скучно? Я и зритель требовательный. Был как-то на «Трех товарищах» в «Современнике». Ну не мой спектакль. Встал и ушел. Губенко позвал к себе на Таганку. Даже название спектакля не вспомню. Глупость полная! До конца смотреть не стал, а Николай обиделся. Позвонил, спрашивает: «Сергей, тебя на втором акте не было?» Я хотел объяснить почему, а он уже повесил трубку… Елки, ну мы мужики или ранимые барышни?!

— А если вам кто-нибудь из друзей скажет: «Лажанулся, Каюмыч!»

— Ради бога! Корона с головы не упадет. Во мне живет ирония по отношению к себе, я ее все время подпитываю и лучше любого критика знаю, что могу сделать, а что — нет. Ведь критик не в курсе, как должно было быть, он лишь утверждает, что увиденное им неверно. Художник же всегда в поиске и сомнении, которые без ошибок ничтожны. Но провальных ролей у меня никогда не было — ни в кино, ни в театре. Роль Шута в спектакле «Смерть Иоанна Грозного», который поставил Леонид Хейфец, принесла мне бешеную популярность в театральной Москве. Хотя это был мой дебют на сцене и играл я почти без слов, иначе решал образ. Народ ломился в Театр Советской Армии, люди сидели на ступеньках, чуть ли не висели на люстрах. Чума! Нас представили на Государственную премию, правда, потом из-за политических интриг не дали, узрев намек на отставку Хрущева, еще какую-то чушь. Госпремию СССР я получил в 80-м, сыграв Степана Сечкина в кинофильме Алексея Сахарова «Вкус хлеба». Не зря прошло два года жизни. Образ получился цельный и выстраданный. Странно, но его до сих пор помнят, невзирая на исторический контекст картины… Словом, все, что ни происходит, к лучшему!

Добавить в:  Memori  |  BobrDobr  |  Mister Wong  |  MoeMesto  |  Del.Icio.Us  |  Google Bookmarks  |  News2.ru  |  NewsLand.ru

Политика и экономика

Что почем
Те, которые...

Общество и наука

Телеграф
Культурно выражаясь
Междометия
Спецпроект

Дело

Бизнес-климат
Загранштучки

Автомобили

Новости
Честно говоря

Искусство и культура

Спорт

Парадокс

Анекдоты читателей

Анекдоты читателей
Популярное в рубрике
Яндекс цитирования NOMOBILE.RU Семь Дней НТВ+ НТВ НТВ-Кино City-FM

Copyright © Журнал "Итоги"
Эл. почта: itogi@7days.ru

Редакция не имеет возможности вступать в переписку, а также рецензировать и возвращать не заказанные ею рукописи и иллюстрации. Редакция не несет ответственности за содержание рекламных материалов. При перепечатке материалов и использовании их в любой форме, в том числе и в электронных СМИ, а также в Интернете, ссылка на "Итоги" обязательна.

Согласно ФЗ от 29.12.2010 №436-ФЗ сайт ITOGI.RU относится к категории информационной продукции для детей, достигших возраста шестнадцати лет.

Партнер Рамблера