Женщина приобрела билет на самолет, спокойно и без всяких затруднений прошла регистрацию, где ей еще помогали и мило улыбались. На специальной машине потенциальную пассажирку подвезли к трапу самолета и... стюардесса отказалась пропускать ее на борт. Мол, внутренние инструкции авиакомпании не позволяют перевозить в салоне инвалида без сопровождающего. Но это уже было сказано потом, постфактум, когда разгорелся нешуточный скандал. А в тот момент никто даже не снизошел до того, чтобы объяснить все по-человечески. Я уже не говорю о каких-либо извинениях - объяснить причину даже не удосужились.
Нет во всей этой истории ничего удивительного, из ряда вон выходящего. Каждый из нас может быть оскорблен и унижен в своей стране. За одно то, что отличается от других своими физическими возможностями, или, скажем, цветом волос, или разрезом глаз. За то, что «не там» едем, «не туда» хотим. У каждого приезжего есть рассказ о том, как милиционеры вымогали взятку за отсутствие московской прописки или предлагали переселиться в «обезьянник». Братцы, нигде в мире полиция не останавливает прохожего и не требует предъявить паспорт, если не нарушен порядок! Да что там приезжие... Кому из нас не «тыкал» на всю улицу гаишный мегафон, требуя уступить дорогу какому-то там спешащему домой начальнику с мигалкой?
Мне все чаще кажется, что мы - один из самых жестокосердых народов. Не к другим, конечно, другим мы последнюю рубаху отдадим. Мы злы друг на друга. Раньше я думал, будто российская взаимная озлобленность напрямую связана с невысоким уровнем жизни, нехваткой денег и неустроенностью. Теперь я знаю: это не так, нет тут никакой причинно-следственной связи. Даже в совсем бедных странах, в Камбодже например, где у большинства людей нет даже шкафа, потому что туда нечего положить и повесить, - даже там люди, встречаясь на улице, приветствуют друг друга улыбкой.
Наши патриоты шипят в сторону Америки: они там все целлулоидные, даже улыбки у них ненастоящие! Может, и так. Но лично я предпочитаю, чтобы мне неискренне улыбались, чем искренне смотрели на меня волком. Тем более что повальная неискренность американцев - всего лишь один из стереотипов.
Есть у нас еще проблема, которую я для себя называю «проблемой Петровича». Петрович - это человек, наделенный властными полномочиями в какой-нибудь микроскопической области. Он решает, к примеру, что в транспортном потоке слева едут куда более важные граждане, чем в том, который справа. Целый институт до него бился и выстраивал математические схемы работы светофоров, а он взял, махнул палочкой и направил поток вопреки светофороведам. Или, к примеру, прилетел самолет, и один Петрович говорит другому: «Ну че, будем подавать трап или перекурим еще?» Вот и сидим в самолете, изнывая от жары и желания попасть наконец домой. Наталью Присецкую на борт самолета не пустили, должно быть, по вине именно такого Петровича. Превратившись в какой-то момент из кухарки в управителя государства, он отправляет волю на местах, совершая глупость за глупостью. Окажись рядом с горе-пассажиркой нормальный человек, она спокойно вылетела бы по своей надобности, как делала это всегда. С другой стороны, будь Присецкая депутатом какой-нибудь там думы или, не дай бог, администрации, она бы тоже спокойно вылетела, еще бы и дорожку красную перед ней расстелить поторопились.
Можно считать, что для нас вся эта история - на уровне диагноза. В российском обществе, говоря словами Александра Проханова, в проекте под названием «Россия» просто-напросто не заложен принцип внимания к «маленькому человеку». Каждому конкретному - здоровому, ограниченному физически, не обличенному властью. Такое впечатление, что со сталинских времен, когда все мы были «лагерной пылью», много воды утекло, но мало что изменилось.
Москве еще повезло, она в этом смысле впереди еще не планеты всей, но всей страны: кое-где в метро появились специальные лифты-подъемники, а также пандусы для инвалидных колясок у магазинов. Но, похоже, произошло это только после того, как грозно сдвинул брови градоначальник. Поступило распоряжение - берем под козырек. В метро Тайбэя лифты для инвалидов и беременных женщин автоматически закладываются в проект при строительстве новой станции.
Мы злые, но мы и добрые. Точнее, некоторые, не многие из нас. Всегда найдется кто-нибудь, кто поднимет коляску в подземном переходе или поможет инвалиду подняться на борт самолета, по-русски объяснив стюардессе все, что про нее думает. Он сделает это потому, что ему станет стыдно, потому что его сердце тронет сострадание.
Стыд и сострадание, наверное, единственный шанс, который дает нам сегодняшнее российское устройство. Романтики (и я в их числе) думают, что в этом спасение. Еще Гоголь уверял: «В общей массе всего человеческого душа всегда торжествует над телом». Да будет так! Что же касается «случая Присецкой», то надеюсь, что он закончится публичным судом. И если по его завершении авиационным начальникам не станет стыдно, то наверняка станет жалко денег, которые им придется заплатить за то, что их сотрудник по дурной российской привычке в очередной раз плюнул в лицо маленькому человеку.
