Нашумевшая история про новороссийского майора, обратившегося к президенту с видеопосланием, сама по себе вызывает много вопросов. Я, честно говоря, не вполне понимаю мотивы его действий. То ли он и вправду дошел до последней черты, когда все одно - пускай увольняют и преследуют, потому что иначе просто изнутри взорвется. То ли просто поругался с начальством и решил таким образом свести счеты. Но даже если верно второе, все равно неплохо, что его видеообращение стало поводом для бурного общественного обсуждения. Мы и так без конца обсуждаем выдуманные поводы. Как только в обществе возникает хоть малейшее напряжение, ему бросают информационную косточку, чтобы повозилось и отвлеклось. Одни обсуждают семейные проблемы Кристины Орбакайте, другие - кто написал "Околоноля". Хотя ответ на все эти вопросы может быть единственный: а какая нам разница? Вы скажите, хорошая книжка или плохая? Только это важно, все остальное - пустота без Чапаева. А здесь повод, может быть, и неоднозначный, но разговор общества с самим собой получился вполне содержательный.
С одной стороны, мы прекрасно понимаем, что с нашей милицией не все благополучно. А если сказать жестче, то придется признать, что этот организм уже не подлежит лечению. И отдельными поправками, вызванными делом Евсюкова или жалобами Дымовского, ситуацию не изменишь. Другой вопрос, что никто не знает, как действовать. Насколько мне известно, в начале 2000-х был план Дмитрия Козака по созданию структуры муниципальной милиции, которая в один прекрасный день должна была взять на себя охрану общественного порядка вместо федеральной. Напомню, что в некоторых странах именно так поступали с ГАИ - не пытаясь лечить, а просто ликвидируя. И создавая новые службы, что называется, с чистого листа. Не готовит ли себя общество, мгновенно откликаясь на любую тему, связанную с ужасами в милиции, к такому варианту?
С другой стороны, сообщение Дымовского возникло из Интернета. Так проявилась одна из возможностей Сети - доносить до общества ту информацию, которая не находит отражения в официальных СМИ. Я имею в виду не отдельные газеты и журналы, а систему массового распространения. В тоталитарной модели все находится под контролем, все схвачено, ничто нигде не просочится. Однако поскольку существует борьба политических систем, то рано или поздно появляется какое-нибудь западное радио: глуши не глуши, а что-то да проползет. Сегодняшняя российская модель иная, двойственная. Не демократическая, но и не тоталитарная. Действует закон: чем больше влияние и шире охват аудитории, тем меньше плюрализма в высказываниях. В малотиражных изданиях все печатно - что хочешь, то и говори. Но чем больше тираж, тем жестче модель управления. С одной стороны, все схвачено, а с другой - ничего вроде бы и не зажато. То, что не может выйти на большой экран, выходит на экран компьютера. И Интернет сегодня - это единственная возможность независимо влиять. Хотя бы на меньшинство. Другое дело, каково это меньшинство? Тут сразу вспоминается казус с блогером Калашниковым. По большому счету, о такого "Калашникова" в Сети может споткнуться каждый. Когда я только начинал вести свой блог, тут же попался в ловушку: меня попросили разместить информацию с просьбой поддержать одну организацию, которая помогает детям. Я зашел на ее сайт, все казалось нормальным. Разместил пост. А потом выяснилось, что эта организация фильтрует детей по национальному, расовому признаку. Ставит перед собой вполне фашистские задачи.
В последнее время сведения, пришедшие из Сети, все чаще попадают на первые полосы газет, на них реагируют власти. Весь вопрос - какие это сведения? Скажем, на политические и правозащитные информповоды власть считает возможным не реагировать, поскольку интересуют они пока лишь меньшинство. В данном случае я не готов бросать в наших чиновников камень - на самом деле так устроена любая власть. Однако если она видит опасность массового протеста, то реагировать вынуждена. И на социальные вещи, которые беспокоят обывателя, не реагировать уже нельзя. О безобразиях, происходящих, скажем, в Яммском доме престарелых, стало известно сначала блогерам, затем они пересказали эту новость всем. Социальную информацию невозможно пригасить - в социуме нет персональных лидеров, с которыми можно столковаться. Вот, скажем, недавно страну захлестнули протесты автомобилистов-праворульников. С лидерами движения начали договариваться, и проблему удалось пригасить. Но ее аспект скорее социально-политический. Тогда как социальные темы пригасить не получится: нет субъекта, с которым возможно вступить в торг. Нет организаторов. А есть реакция масс. То есть либо надо договариваться с каждым человеком по отдельности, либо предложить такой ответ, чтобы услышали все.
И еще одно, возвращаясь к информации. Способность Интернета ее распространять можно рассматривать как благо, а можно использовать во вред. Потому что, с одной стороны, мы тем самым обезопасили себя от тотальной управляемости информационными потоками. А с другой, оказались совершенно беззащитны перед непроверенными фактами, хамством и негативизмом. Как беззащитны люди, перемещающиеся по миру и без конца соприкасающиеся с разными вирусами. Чем свободнее мир, тем больше вирусов. Однако чем он несвободнее, тем невыносимее жизнь. Мы выбираем между плохим и худшим. Лично я предпочитаю жить там, где есть вирусы, но есть и воздух. По крайней мере, при соблюдении некоторой гигиены есть шанс избежать болезни. А в мире, где нет воздуха, невозможно дышать.
