Архив   Авторы  

Уже не девочка
Искусство и культураЛитература

Поэтесса Вера Полозкова: «Я подаю надежды уже десять лет и в последнее время чувствую себя официантом — все время что-то подаю, подаю, подаю...»


 

Вера Полозкова стала известной в пятнадцать лет — именно тогда вышла ее первая поэтическая книжка. Подлинную славу поэтесса обрела в Живом Журнале — ее блог, до недавнего времени состоявший преимущественно из стихов, ежедневно читают двадцать три тысячи человек. Считается, что на сегодняшний день она единственный поэт, на выступления которого билеты можно продавать за любые деньги — все равно набьется полный зал. При этом, правда, литературное сообщество высокомерно воротит от ее стихов нос, называя их «попсовыми» и «детскими». Но Вера уже не ребенок — ей стукнуло 25. Теперь она не только пишет стихи, но еще играет в театре и готовится к карьере телеведущей. О том, как живется повзрослевшему вундеркинду русской поэзии, Вера Полозкова рассказала читателям журнала «Итоги».

— Вера, из комфортного состояния вундеркинда вы переходите в статус взрослого человека. Не страшно?

— Давно этого жду. Я десять лет начинающий автор, подающий большие надежды (самым неожиданным людям и громадными порциями, как несчастный официант), — мне хочется наконец побыть продолжающим автором, раздавшим хоть часть неоплатных авансов, которых ему навыдавали. Перестать держать экзамен, доказывать и отстаивать права — это ужас как изнурительно. И еще я надеюсь, что начнет сокращаться число людей, давших мне «путевку в жизнь» — если бы каждая имела материальный носитель, их накопилось бы уже на кругосветку. Первый организатор концерта, первый нашедший в Интернете, первый похваливший в прессе — их армия, и все на правах экспертов до сих пор вступают в какие-то дискуссии вокруг моего имени, требуют благодарности и находят возможным читать мне отеческие нравоучения. Пока ты дебютант и ребенок, никто не упускает возможности поучить тебя уму-разуму, а ты обязан слушать и кивать. Теперь освободилась масса времени, и я планирую расходовать его с большей пользой.

— У вас в этом году еще один юбилей — десятилетие поступления на журфак МГУ, который вы до сих пор не закончили...

— Да, как-то не хватило запала на диплом, а писать его в последнюю неделю и сдавать сырым не хотелось. Если бы у меня был диплом, он был бы красным, у меня всего четверки три за пять лет. Просто тогда уже было совсем не до этого. Когда я начинаю мечтать о том, как стану другим, лучшим человеком, я сразу вижу себя отложившей все дела на три месяца, поглощенной кипучей интеллектуальной работой и триумфально защитившейся. Но график сейчас такой, что это примерно как мечтать найти волшебные башмачки и улететь в Страну Оз.

— Не жалеете, что поступили на журфак? Вроде бы журналистское образование вам пока не нужно.

— Это один из самых правильных выборов в моей жизни. Сейчас уже невозможно представить, как было бы по-другому. Я обязана журфаку почти всеми своими близкими друзьями, обучившими меня, далекую от реальности пятнадцатилетнюю девочку, говорившую почти только высокопарностями, само- и вообще иронии, искусству возвратной реплики, здоровому соперничеству и радости иметь единомышленников. Образование мое пригождается мне ежедневно, в любой коммуникации, которую я строю.

— Новый круг общения в литературной среде у вас формируется?

— У меня есть близкий друг критик, но он исключение. В основном внутрицеховое общение — это бесконечно много пить, ныть, перемывать кости и мучительно выяснять, не ты ли самый главный бездарь в этой компании, и успокаиваться, только когда отыщешь кого-то еще бездарнее. Это самый дикий для меня способ времяпрепровождения, поэтому я дружу преимущественно с музыкантами, дизайнерами и актерами.

— Ваша популярность родом из блога. Сегодня вы пишете в ЖЖ гораздо меньше, а стихов и вовсе не выкладываете.Что случилось?

— Много всего случилось, и, конечно, пришла пора менять формат. Я всегда была наивна и думала, что, цитируя шутки друзей, рассказывая про свои влюбленности, терзания и поражения, вешая фотографии и ни на что большее не претендуя, буду почти неуязвима. Но теперь каждое мое слово неожиданно весит в сотню раз больше, чем пять лет назад, и вдруг оказывается слишком тяжелым, чтобы произносить его вслух. Что-то переключилось, и начисто пропали легкость, азарт и самонадеянность, с которой я всегда писала. Вдруг именно это стало моей обязанностью и начало очень тяготить. Плюс, конечно, ритм жизни стал совершенно адовым — чтобы писать что-то, требуются известная праздность, тишина и свобода. У меня же по пять встреч в сутки и по две командировки в месяц, все мои главные тексты давно пишутся в SMS, и мечтаю я преимущественно выспаться, а уж потом облечься немеркнущей славой. Ну и, конечно, стало в разы меньше воздуха, чем вначале. Уже нет ни единого шанса сказать что-нибудь в простоте: количество троллей, обожателей, менторов, дураков и психов убьет весь порыв значительно раньше, чем ты будешь услышана. Я не читаю ЖЖ, чтобы больше любить людей. Иначе у меня никакой надежды не останется.

— Может быть, это просто мизантропия публичного человека? Ей подвержены все известные люди...

— Мы тут ходили с мамой на вечер к Михаилу Михайловичу Жванецкому, и меня поразило, что ему, во-первых, семьдесят семь лет, а во-вторых, что за полвека своей славы он все еще способен выносить человеческое общество. Если представить все сотни тысяч людей, которые осаждали его когда-либо на улице, теснили, прося автограф, набивались в друзья, ругали и жаждали причастности, то придется констатировать, что он почти бодхисаттва: он тепло и открыто со всеми разговаривает, после часовой автограф-сессии на нем не читается ни раздражения, ни усталости. Вот я хочу так уметь, потому что иногда, почитав почту, прихожу в отчаяние. Плюс Жванецкий, конечно, крайне медленно и поразительно благородно старится, что для меня с моим страхом старости бесконечно обнадеживающий пример.

— Вас же вроде бы возраст не пугает — сами сказали, что двадцатипятилетие вас скорее радует...

— Возраст — нет, а старость очень пугает. Старость — это невозможность счастливого расточительства, это всегда бессилие и немощь — физическая, душевная, умственная, какая угодно. Перестаешь жить, начинаешь доживать, есть даже жуткий термин «возраст дожития», мир тускнеет, ничего не интересно, кроме собственных больных сосудов. Поэтому Жванецкий, который кланяется и кладет руку на грудь в благодарном жесте и роняет: «Вы главное следите, чтобы, когда я так делаю, с меня пыль не летела», — это счастливейшее из исключений.

— Но все же вернемся к вам. Вы уже не блогер, не вполне поэт. Вы играете в театре, но при этом вроде бы вы не совсем актриса... Кто же вы сегодня?

— Если я когда-нибудь предстану перед Богом, я скажу ему: «Господи, спасибо тебе за все, что ты мне дал, ты прекрасно знаешь, кто я». Я веду блог, играю три спектакля в двух театрах, записываю аудиокнижки, читаю стихи в клубах и иногда веду какие-нибудь фестивали, например «Усадьбу-джаз». Если все сложится, мне доверят большой телевизионный проект. Все это просто чуть более сложный способ сказать: «Мне хочется учиться массе вещей, жить разнообразно и чувствовать радость бытия».

— Хорошо, тогда я сформулирую вопрос по-другому: чем вы зарабатываете на жизнь?

— Книжки «Непоэмание» и «Фотосинтез», пока не распродались, отлично расходились. Пластинка «Фотосинтез» выходит третьим тиражом, спектакль в «Практике» идет с аншлагами полтора года, «Общество анонимных художников» в Театре.doc играется уже без малого три года, концерты в Киеве, Питере, Одессе — словом, на жизнь хватает пока.

— Что это за проект на телевидении — не расскажете чуть подробнее?

— Пока рано говорить, но если все получится, это будет программа о путешествиях на одном из федеральных каналов. Буду мотаться по миру, сорок командировок в год! Не люблю сидеть на месте, мне нужно двигаться. А так будет официальный повод! Кроме того, думаю, что такая работа очень изменит мое отношение к жизни. Для того чтобы по достоинству оценить контекст, в котором существуешь, полезно бывает от него оторваться. Надеюсь, смогу по-новому взглянуть на свою московскую жизнь и полюбить ее совсем новой любовью. Кроме того, мне волей-неволей придется научиться легче отказываться от второстепенного, перестать маниакально накапливать воспоминания, искусственно поддерживать отмирающие отношения.

— Не страшно?

— Конечно, нет. Ведь то, что и в самом деле мое, никуда от меня не денется.

Добавить в:  Memori  |  BobrDobr  |  Mister Wong  |  MoeMesto  |  Del.Icio.Us  |  Google Bookmarks  |  News2.ru  |  NewsLand.ru

Политика и экономика

Что почем
Те, которые...

Общество и наука

Телеграф
Культурно выражаясь
Междометия
Спецпроект

Дело

Бизнес-климат
Загранштучки

Автомобили

Новости
Честно говоря

Искусство и культура

Спорт

Парадокс

Анекдоты читателей

Анекдоты читателей
Популярное в рубрике
Яндекс цитирования NOMOBILE.RU Семь Дней НТВ+ НТВ НТВ-Кино City-FM

Copyright © Журнал "Итоги"
Эл. почта: itogi@7days.ru

Редакция не имеет возможности вступать в переписку, а также рецензировать и возвращать не заказанные ею рукописи и иллюстрации. Редакция не несет ответственности за содержание рекламных материалов. При перепечатке материалов и использовании их в любой форме, в том числе и в электронных СМИ, а также в Интернете, ссылка на "Итоги" обязательна.

Согласно ФЗ от 29.12.2010 №436-ФЗ сайт ITOGI.RU относится к категории информационной продукции для детей, достигших возраста шестнадцати лет.

Партнер Рамблера