Архив   Авторы  

Чрезвычайный и полномочный
Политика и экономикаНаше все

Валентина Матвиенко - о предложении Примакова, от которого нельзя было отказаться, чаепитии с Ельциным, конфликте с кремлевской администрацией, соседях по парадному, слезах, которым Белый дом верит, а также юзерах и лузерах











 

В прошлый раз Валентина Матвиенко рассказала о дипломатической работе на Мальте и в Греции, остановившись на сентябре 1998 года, когда уехала из Афин в отпуск в Москву. Она не могла и предположить, какой вираж уготовила судьба: вскоре ей предстоит стать вице-премьером российского правительства, а через несколько лет возглавить администрацию города, который всегда считала родным...

- Самое время, Валентина Ивановна, уточнить, когда же вас Евгений Примаков завербовал?

- Поверите ли, не ждала, не мечтала, не ведала, что окажусь в правительстве у Евгения Максимовича. Его назначили премьером вскоре после дефолта, когда Госдума дважды проголосовала против кандидатуры Черномырдина на пост главы кабинета министров. Примакова депутаты поддержали, а президент Ельцин дал ему задание в кратчайшие сроки сформировать команду. Время было сложное, нервное, не позволявшее раскачиваться и проводить длительные консультации. Евгений Максимович знал меня по работе в Верховном Совете СССР и в МИДе. Кроме того, думаю, возникла идея поставить на социальный блок женщину. Тогда, наверное, и вспомнили о моей персоне. Словом, в один из сентябрьских дней раздается звонок, в трубке - знакомый, с хрипотцой голос Примакова: "Валентина Ивановна, опускаю предисловие, перехожу к сути. Есть мнение, что вам надо потрудиться в Белом доме, взять на себя социалку". Отвечаю: "Благодарна, Евгений Максимович, за высокую оценку, но, извините, ни при каких условиях не готова принять предложение".

- Замечу в скобках, вы во второй раз отказали уважаемому человеку. Он мог и обидеться.

- Да, забыла сказать: после ухода из Верховного Совета СССР мне предлагали пост зампреда союзного правительства, но не рассматривала этот вариант всерьез тогда, не видела оснований принимать его сейчас. Дипломатическая служба пришлась мне по душе, я потратила массу усилий, чтобы освоиться в профессии, втянуться в нее, почувствовать вкус. Меня все устраивало, не собиралась ничего принципиально менять. Примаков внимательно выслушал мои доводы и сказал: "Валентина Ивановна, вы нужны здесь. В МИД всегда успеете вернуться, на любую должность. Гарантирую!" Я вынуждена была повторить: "Спасибо, Евгений Максимович, за доверие, но давайте закроем тему раз и навсегда". Примаков привел последний аргумент: "Я тоже не рвался в премьеры, меня уговорили, объяснив: так надо. Не торопитесь, подумайте". Прекрасно понимала, Евгений Максимович не отступится, -поэтому сразу позвонила Игорю Иванову, которого только-только назначили министром иностранных дел. Говорю: "Игорь Сергеевич, спасайте! Тянут в правительство, а я не хочу туда идти. Клянусь, не кокетничаю!" Иванов ответил: "И правильно, Валентина Ивановна! Ни в коем случае не соглашайтесь, об этом даже речи быть не может. Специально обсуждал с Примаковым вашу кандидатуру, весной следующего года вернем вас из Греции, сделаем моим замом. Не мог Евгений Максимович за столь короткий срок передумать, изменить решение. Не волнуйтесь, я вопрос сниму". Ладно, я чуть успокоилась, дух перевела. А вечером опять звонок. Все тот же голос с хрипотцой: "У меня сидит министр Иванов. Я забираю вас из -МИДа, Валентина Ивановна. Игорь Сергеевич с этим согласен..."

- Фокус не удался! Кадрового разведчика так просто не переиграть.

- Я подумала примерно о том же, но виду не подала, продолжала упорствовать: "Евгений Максимович, умоляю, только не сейчас. Вы же знаете о моих обстоятельствах..."

- О каких?

- Пока шли эти переговоры, я находилась в клинической больнице на Мичуринском проспекте. Приехала в Москву в отпуск, легла на плановое обследование и... попала под нож хирурга. За сутки до первого разговора с Примаковым мне сделали полостную операцию. Не успела до конца оклематься от наркоза, а меня уговаривают выйти на работу в правительство! И ведь к обязанностям в случае согласия надо было приступать не через полгода, а буквально спустя день-другой. Думала, хоть аргумент физического недомогания повлияет на Примакова. Говорю премьеру: "Я на больничной койке, реабилитационный период прохожу". А он в ответ: "Вопрос решен, Валентина Ивановна. Поправляйтесь скорее".

На следующий день в больницу приехал Олег Сысуев, которого мне предстояло сменить в Белом доме. А я, пардон, даже не могла встать с кровати, в нормальный вид себя привести, причесаться по-человечески... Еще через сутки я ждала в гости Татьяну Дьяченко. Точнее, сначала она пригласила к себе. Спросила по телефону: "Сможете завтра в три заглянуть ко мне?" Я ответила, что в ближайшие недели едва ли выберусь в Кремль, и объяснила, почему. Тогда Татьяна Борисовна сказала: "Значит, я к вам приеду". Суета вокруг визита дочки президента началась с самого утра. Вдруг зашел главврач и давай предлагать: "Хотим перевести вас в другую палату - более просторную и удобную. А может, новый холодильник принести? Или телевизор поменять?" Я попыталась растолковать, что всем довольна и ничего трогать не нужно. В итоге закончилось тем, что в палате все-таки водрузили самовар. До чаепития, правда, не дошло, но мы долго и содержательно побеседовали с Татьяной Борисовной. А вечером опять позвонил Примаков. Он никакие доводы не хотел брать в расчет, Евгений Максимович собирал команду, которой предстояло приводить страну в чувство после дефолта...

Спустя неделю после операции я уже была на аудиенции у Ельцина. До сих пор с содроганием вспоминаю, как шла по длинным кремлевским коридорам и лестницам. Предварительно меня, конечно, накололи, чтобы погасить боль, но любые встряски после полостной операции выглядели форменным безумием. Больше всего не хотела, чтобы окружающие заметили мое физическое недомогание. Борис Николаевич встретил меня хорошо. Мы были знакомы по совместной работе в Верховном Совете СССР, в свое время занимали номера на одном этаже в гостинице "Москва". Офисов рядовым депутатам и даже председателям комитетов тогда не хватало...

Словом, президент сказал, что поддер-живает представление Евгения Максимовича и подписывает указ о моем назначении вице-премьером. Прямо из Кремля я отправилась в Белый дом, где шло заседание нового кабинета министров. После Примаков позвал меня к себе и объявил, что дает ровно неделю на подбор кадров и утверждение социального блока. А это министры культуры, образования, печати, здравоохранения, главы Пенсионного фонда, соцстраха, архивной службы и многих других ведомств. Я работала до полуночи, после чего возвращалась в больницу и ложилась под капельницу. В семь часов утра вставала, делала необходимые медицинские процедуры и к девяти отправлялась на службу. Последующие две недели продолжала "лечиться", по сути лишь ночуя в больнице. Через месяц, когда уже жила дома, позвонила лечащий врач и категорически потребовала, чтобы я приехала на обследование. В противном случае грозила нажаловаться Евгению Максимовичу. Ничего не оставалось, как подчиниться. Врач потом говорила в изумлении: "Не понимаю, у вас идеальные анализы! Как это возможно? Наверное, действуют адреналин, стрессовая ситуация, в которую вы попали".

- Говорят же, что на войне солдаты даже в лютые морозы не простужались.

- Именно! В первые месяцы работы в правительстве нагрузки были колоссальными, запредельными. Иногда отключалась, ослабленный болезнью организм не выдерживал. Но поблажек мне никто не делал. Да я их и не просила, сознавая себя частью команды, где у каждого персональная зона ответственности. Рассказать, как искала кандидатов на министерские должности? Собрала выдающихся московских деятелей культуры, усадила за стол и сказала: "Называйте людей, которых вы видите во главе ведомства. Кого сейчас поддержите, того и назначим. Ведь министр культуры должен быть вашим человеком". Сначала на меня смотрели с недоверием, а потом потихоньку оттаяли, стали предлагать имена. Похожим образом я решила вопрос и с медицинскими светилами, дав им возможность выбрать фигуру из своей среды.

- А если бы общественность не тех двинула в лидеры?

- Что значит не тех? Во-первых, людям надо доверять, во-вторых, ситуацию на самотек я не пускала, регулировала процесс, выруливала в нужную сторону, хотя и не давила. В итоге случайных кандидатур не оказалось, мое мнение совпало с предварительными консультациями и предпочтениями профессиональных сообществ. А вот администрация президента не приняла наши предложения. Вместо Стародубова и Егорова на должности министров здравоохранения и культуры мне порекомендовали других претендентов. Я не могла согласиться с такой постановкой вопроса. Пошла к Примакову: "Вы меня взяли, Евгений Максимович? Поверили? Позвольте же подобрать ту команду, с которой я готова отвечать за вверенный участок. С навязанными фигурами работать не буду. И дело не в моей блажи. Тех, кого я назвала, люди поддержали, на их стороне общественное мнение. Как мне потом в глаза смотреть?" Премьер готовился к визиту в Белоруссию, а на следующий день список членов кабинета полагалось закрыть, истекал отпущенный президентом срок. Короче, Примаков говорит: "До отлета не успеваю попасть к Борису Николаевичу, звони ему сама, договаривайся". Какие проблемы? Звоню. Ельцин назначает встречу на завтра, на день "Ч". Прихожу в Кремль вместе с кандидатами в министры, докладываю о каждом. Сначала о тех, по кому нет разногласий. Наконец добираемся до спорных фигур. Называю Владимира Стародубова. Борис Николаевич возражает: "Нет, этот не годится". Спрашиваю: "Почему?" Президент приводит доводы, подготовленные его помощниками. Я озвучиваю контраргументы. Вижу, гарант Конституции задумался. По Владимиру Егорову картина повторяется. Прошу: "Прежде чем принять решение, Борис Николаевич, встретьтесь, пожалуйста, с кандидатами, составьте свое мнение". Ельцин нажимает на клавишу селектора и говорит: "Пусть зайдут..." И называет фамилии. Выясняется, что Стародубова и Егорова не пригласили в Кремль, подвела уверенность, что фигуры забракованы на стадии отбора. Президент свирепеет: "Вызвать немедленно! А мы с Валентиной Ивановной пока чай попьем". Сидим, чаи гоняем, а я потихоньку продолжаю обработку. Наконец Борис Николаевич не выдерживает: "Не надо меня агитировать. Погляжу на ваших протеже! А пока с Примаковым посоветуюсь. Соедините!" Евгений Максимович летел в самолете из Минска, связи не было. Ладно, говорит президент, сами определимся. Тут приезжают Владимир Иванович и Владимир Константинович. Борис Николаевич говорит с каждым по отдельности и, вижу, склоняется в мою сторону, соглашаясь утвердить тех, кого ранее отвергла кремлевская администрация. Признаться, я надеялась на такой расклад. Понимая, что надо ковать, пока горячо, обращаюсь к главе государства: "Это моя зона ответственности, господин президент. За результаты с меня потом спросите, только дайте сперва собрать команду". Борис Николаевич отвечает: "На этих условиях готов принять вашу логику". А я, не будь дурой, уже и проекты указов заготовила. Гну свою линию: "Под вашей приемной журналисты из президентского пула караулят. Сейчас выйду к ним, затерзают вопросами об утвержденных и "завернутых" кандидатурах. Может, подпишете бумаги, и я на телекамеры официально объявлю, что социальный блок правительства сформирован?" Ельцин думает секунду и соглашается: "Хорошо, давайте документы". Это была моя полная и окончательная победа! Правда, стоившая мне испорченных отношений кое с кем из администрации Кремля. Я ведь проявила своеволие, не прислушалась к настойчивым рекомендациям... Впрочем, в тот момент для меня было куда важнее добиться утверждения людей, с которыми собиралась работать рука об руку.

Начинать пришлось с разбора завалов. Долгов на правительстве висело выше крыши: сорок миллиардов рублей - бюджетникам, почти столько же - пенсионерам, тридцать два миллиарда - довольствие военнослужащих... А казна пустая, чем с людьми расплачиваться, непонятно. Между тем сразу после назначения Примаков на всю страну объявил, что с ноября люди будут получать пенсии в полном объеме. Вполне конкретные и четкие обязательства. В той ситуации это был единственно возможный шанс хоть как-то сбить волну напряжения, чуть успокоить народ. Но за сказанные слова надо отвечать, малейшего обмана никто не простил бы. Я стала вникать в детали и обнаружила, что для ноябрьских выплат пенсионерам не хватает четырех миллиардов рублей. Иду к премьеру: "Евгений Максимович, нужно закрывать дыру". Он говорит: "Валентина Ивановна, это ваша проблема. Ищите!"

- Достойный ответ! Премьерный.

- Иного, собственно, и не ожидала. Послал, я пошла. Перебрала все варианты, ничего не срастается. Вдруг узнаю, что продается пакет акций "Газпрома", часть дохода от его реализации должна пойти в четыре региона. Именно та сумма, которой не хватает. Радостная еду в Белый дом, вбегаю к Примакову: "Есть, Евгений Максимович! Нашла!" Он слушает и говорит: "Не могу отдать вам эти деньги. Незаконно". Пытаюсь растолковать: "Мне только до февраля! Обещаю, что зимой выйду на плановый режим и верну средства регионов. Они все получат, но чуть позже". Примаков непреклонен: "Нельзя! Иди, согласовывай с Минфином". Прекрасно знал, что министр финансов под таким решением не подпишется. Тем не менее я приглашаю к себе Михаила Задорнова, начинаю его уговаривать. Он стоит твердо: "Не пойду на это, Валентина Ивановна, даже не просите". С формальной точки зрения Миша прав, не придерешься. Но мне-то людям надо пенсии платить, я уже подготовила постановление правительства, что деньги от продажи газпромовских акций пойдут в Пенсионный фонд. Вызываю тогдашнего первого замминистра финансов Христенко, говорю: "Виктор, ситуация безвыходная. Иного пути нет". Сорок минут уламывала. Ни в какую! Тогда первой подписала документ, поставив дату раньше, чем Минфин, чтобы взять ответственность на себя. В итоге дожала. Христенко махнул рукой: "Черт с ним! Если что, сидеть будем вместе". Опять несусь, окрыленная, к Примакову: "Ура! Все подписи под постановлением есть, включая Минфин. Ваша, Евгений Максимович, последняя". А он и говорит: "Валентина Ивановна, не буду это визировать". Я так и села: "Вы же на страну дали обещание. Его иначе не выполнить, если не взять деньги регионов". Повторяет прежние доводы: "Это нарушение". Опять объясняю, доказываю. Нет! И тут случилось то, что со мной бывает крайне редко. Видимо, от накопившейся усталости, нервного перенапряжения и человеческой обиды я не сдержалась и расплакалась. Поглубже уселась в кресле и сказала: "Никуда не уйду из вашего кабинета, пока не подпишете бумагу!" А из глаз слезы катятся. Поверите ли, плачу лишь в исключительных случаях, а тогда разревелась, остановиться не могу. Неделю колотилась, выход ища, и теперь все коту под хвост! Примаков говорит: "Что себе позволяете?!" А я твержу: "Мне нужна подпись!" Откуда такая наглость взялась? Уж не знаю, то ли из-за напора моего или из-за слез женских, но Евгений Максимович вдруг взял ручку: "Ладно, если будут носить сухари, то не только вам".

- Так у вас еще один потенциальный сокамерник появился.

- Да! В результате мы впервые после дефолта выплатили пенсию по всей стране. Больше не допустили сбоев, а постепенно и долги погасили. Тяжелейшая ситуация была с зарплатами бюджетников, шахтеры касками на Горбатом мосту стучали, металлурги грозились блокировать железные дороги. Я без конца моталась по стране, практически не вылезала из самолета. Везде первым делом встречалась с людьми. Помню делегацию учителей из Вологды, которым полгода не платили зарплату. Звоню губернатору Позгалеву. Начинаю издалека: как, дескать, дела, когда в последний раз деньги в администрации области получали? Он, не чувствуя подвоха, отвечает, мол, у нас все, Валентина Ивановна, по графику - каждого 5-го и 20-го числа. Отлично, говорю. А почему же вы учителей по шесть месяцев без копеечного жалованья держите? Пока с последними не рассчитаетесь, о своей зарплате можете забыть! Себе деньги нашли и людям обеспечьте. Кстати, после того разговора мы с Позгалевым стали большими друзьями, он до сих пор наше "знакомство" вспоминает.

Или вот была поездка в Читинскую область. Меня встречает губернатор, рассказывает о подготовленной программе: такой объект, сякой объект... Тут подходит местный корреспондент и говорит: "Валентина Ивановна, вы знаете, что на центральной площади города народ митингует? Вас ждут". Губернатор советует: "Не ходите. Толпа разъяренная, заведенная. Всякое может случиться. Опасно". Отвечаю: "Нет уж, дорогой, садись, бери мэра и поехали. Кашу надо расхлебывать". Действительно, площадь запружена людьми. В основном женщинами. Одна открывает кошелек и показывает: "Тридцать копеек - все, что осталось. Сегодня одно яйцо сварила на двоих детей. Мне нечем их кормить". Беру в руки мегафон. В ответ - ор, ругань. Говорю: "Стоп! Или слушаете, или разворачиваюсь и ухожу". Начинаю по пунктам рассказывать, что мы можем сделать для облегчения жизни и в какие сроки. Говорю предельно честно и откровенно, лишнего не обещаю, но за каждое сказанное слово отвечаю. После этого возвращаюсь в Москву, еду в Минфин, сижу там и участвую в распределении денег между регионами... Такая жизнь была. Разруливали, снимали напряжение в стране.

- Но в честь Примакова недолго музыка играла. В мае 1999-го его попросили из Белого дома с вещами.

- Прекрасно помню тот день. Звонит селектор, Евгений Максимович говорит: "Зайдите". В приемной уже ждут вице-премьеры. Примаков приглашает в кабинет и объявляет: "Президент подписал указ о моей отставке". Мы замираем в оцепенении. Шок! Премьер - человек скрытный, языком зря не болтал, эмоции выражал скупо. Да, напряжение в воздухе висело, все видели: отношения между Ельциным и Примаковым складываются непросто, но такой резкий поворот предвидеть было сложно.

- Вместе с премьером президент отставил ведь и все правительство?

- Естественно! Пришел Степашин, внес новые представления, я сохранила свой пост.

- С Сергеем Вадимовичем вы были прежде знакомы?

- Очень даже хорошо! Мы жили в одном доме, более того, в одном парадном.

- Правильно говорила героиня "Осеннего марафона", что Ленинград - город маленький.

- Не поспоришь! Но у нашего соседства есть и другое объяснение: Степашин военный по профессии и муж мой тоже. Часть дома была отдана семьям офицеров, так мы оказались под общей крышей. А работать вместе стали уже в правительстве.

- Вроде бы при Степашине стул под вами сильно шатался, Валентина Ивановна.

- Это уже потом, при премьере Путине. Хотя кое-кто из администрации президента при любом удобном и не очень случае пытался меня отодвинуть. Из-за работы придраться не могли, искали другие зацепки. При этом очереди из желающих занять мое место я не замечала. Должность-то "расстрельная".

Что касается шатающегося стула, тут история такая. Осенью 1999-го Ельцин вызвал меня в Кремль на очередной доклад. Я начала рассказывать о текущих делах, вдруг президент спрашивает: "Что вы мечетесь между Примаковым и Лужковым?" Не скрою, удивилась. Выдержав секундную паузу, ответила: "Борис Николаевич, на мой взгляд, ту информацию, которую вам доносят, все-таки нужно проверять. Да, вне зависимости от должности, занимаемой Евгением Максимовичем, не перестану поддерживать с ним контакты, так как уважаю этого человека. Продолжу сотрудничать и с мэром Москвы. Но я никогда не играла в политику и не собираюсь. Ваши информаторы должны были и это сообщить. Поскольку делаете мне такое замечание, воспринимаю его как политическое недоверие. Не могу далее работать в вашей команде". Ельцин попытался смягчить ситуацию: "Что вы, Валентина Ивановна! Не обижайтесь на откровенные слова..." Но я предпочла не возвращаться к теме и продолжила доклад. Когда уже собралась уходить, Ельцин еще раз попросил не держать обиду. Я повторила, что устала от сплетен за спиной, но и клясться на крови, доказывая, будто не состою в лагере политических оппонентов президента, не буду. Раз нет доверия, проще подать в отставку.

В тот день никаких решений принимать не стала, дабы не наломать дров под горячую руку. Дождалась утра и пришла к Путину с просьбой освободить от занимаемой должности. Владимир Владимирович спросил: "Почему?" Я передала разговор с президентом. Премьер сказал: "Оставьте заявление, подумаю". Миновала неделя, ничего не происходит. Я работаю, занимаюсь текущими вопросами. Снова иду к Путину: "Я писала вам бумагу, Владимир Владимирович... Решение принято? В подвешенном состоянии находиться не слишком комфортно". Вижу, премьер недоволен моим напоминанием, -отвечает с раздражением: "Я пока не готов. Определюсь, приглашу вас". Честно скажу, позже мы ни разу не обсуждали эту тему, но, насколько знаю, именно в те дни шла борьба Владимира Владимировича за мою кандидатуру... Спустя время премьер позвал меня и сказал: "Спокойно работайте, вопрос закрыт".

- С Путиным вы тоже в одном парадном жили?

- Нет, хотя знакомы давно. Владимир Владимирович ведь работал с Собчаком, которому я очень благодарна. Когда мне было трудно, именно Анатолий Александрович подставил плечо помощи.

- Каким образом?

- После возвращения с Мальты мне предложили интересную работу в -МИДе, но я едва не отказалась от нее из-за того, что не имела в Москве жилья. Пока работала в Верховном Совете, жила в гостинице "Москва", служебную квартиру не брала. Вернулась с Мальты, и даже чемодан с вещами поставить негде. Рассказала об этой ситуации Собчаку. Он говорит: "Идите ко мне замом". Я поблагодарила, но призналась, что не хочу второй раз входить в ту же реку. Я ведь отработала несколько лет зампредом горисполкома. Вот МИД - другое дело. Анатолий Александрович задумался о чем-то и сказал: "Ладно, завтра в десять встречаемся в аэропорту Пулково". Спросила, куда летим, но Собчак лишь рукой махнул: мол, потом объясню. Утром выясняется, что курс на Москву. В полете говорим на разные темы, выходим в Шереметьево, садимся в машину, я опять спрашиваю: куда едем? Наконец Анатолий Александрович раскрывает карты: "К моему другу Владимиру Ресину. Надеюсь, подсобит вам с жильем". Действительно, Владимир Иосифович с пониманием отнесся к ситуации. Бесплатную жилплощадь, конечно, не выделил, но помог купить кооперативную квартиру по государственным расценкам. Коммерческий прайс я попросту не потянула бы, даже проработав за границей. А так через какое-то время смогла стать хозяйкой собственного жилья...

- Значит, с московской квартирой вам подсобил Собчак, а на штурм Смольного в 2003-м благословил его бывший зам Путин? Понятно, Владимир Владимирович абы кому родной город не доверил бы. Интересно, он когда-нибудь тестировал вас на преданность?

- Не думаю, что у президента была необходимость устраивать какие-то дополнительные испытания. Путин прекрасно разбирается в людях и умеет их ценить. Меня он много раз мог проверить в деле. Мы стали плотно общаться еще в бытность моей работы послом. Владимир Владимирович возглавлял тогда ФСБ, и нам часто приходилось обсуждать вопросы, касающиеся госбезопасности. Потом я стала вице-премьером, и наши контакты продолжились.

- Словом, разведчик Примаков передал коллеге Путину ценного агента.

- Так спрашиваете, что кто-нибудь и в самом деле решит, будто меня завербовали! Ничего подобного, разумеется, не было, но я с первого дня считала себя членом -команды Владимира Владимировича, а теперь и Дмитрия Анатольевича. Не делаю искусственного деления, для меня это две части целого. Не было такого, чтобы Путин ставил передо мной одну задачу, а Медведев - другую. Никогда не оказывалась перед таким выбором. Не представляю ситуацию, при которой пришлось бы проявлять лояльность по отдельности к президенту и к премьеру. Исключено!

Да, мое сотрудничество с Владимиром Владимировичем более продолжительно по времени, но это объясняется исключительно тем, что наши пути-дорожки раньше пересеклись в коридорах власти. Путин никогда не занимался мелким курированием. Поручал какое-то дело и не пытался контролировать процесс, давать советы по ходу, интересовался лишь конечным результатом и строго спрашивал, если что-то оказывалось не так, как договаривались. Еще одно отличительное качество Владимира Владимировича: он всегда бьется за своих, не сдает ни при каких обстоятельствах, если чувствует их правоту. Вот характерный эпизод. Когда Путин уже стал президентом, а правительство возглавил Касьянов, в очередной раз возникли возражения против моей кандидатуры при переутверждении на пост вице-премьера. Владимир Владимирович настойчиво, даже можно сказать жестко отстаивал меня. Михаил Михайлович не менее твердо возражал. Сошлись два характера! Противостояние продолжалось неделю, если не больше. Я была абсолютно не в курсе, даже не подозревала, какие страсти бушуют из-за моего назначения. В итоге президент добился своего, его слово оказалось последним, и я осталась в правительст-ве. О том, что Касьянов был против, узнала несколько месяцев спустя и, придя как-то вечером к Михаилу Михайловичу на доклад, решила не юлить, объясниться напрямую, заявив буквально следующее: "Считаю, каждый руководитель вправе набирать свою команду. По-скольку меня вам по сути навязали, чувствую себя крайне дискомфортно. Чтобы не создавать никому дополнительных проблем, готова проявить инициативу и добровольно уйти в отставку". Как мне показалось, Касьянов не ожидал такого поворота. Он взял паузу, после чего сказал: "Буду откровенен, Валентина Ивановна. До прихода в Белый дом почти не знал вас, но люди, к чьему мнению привык прислушиваться, убеждали ни под каким соусом не соглашаться на ваше назначение. Тем не менее вы вошли в правительство. Сегодня я рад этому обстоятельству. За полгода совместной работы у меня было время, чтобы составить мнение о вас, и могу честно признаться: мои первоначальные страхи и опасения оказались беспочвенными. Вы самый эффективный вице-премьер из всех. Давайте перевернем старую страницу и займемся делами, которых невпроворот. Заинтересован, чтобы вы и впредь оставались в моей команде". В такой ситуации подавать в отставку было бы глупо. А через какое-то время Владимир Владимирович спросил у меня: "Что произошло с Касьяновым? Он радикально изменил мнение о вас, теперь дифирамбы в ваш адрес поет..." Конечно, я не стала нагружать президента деталями нашего разговора с премьером, но внутреннюю гордость испытала.

К чему рассказываю это? Наверное, Путин мог не биться за меня, отказаться и не напрягать отношения с Касьяновым, однако он поступил так, как действовал всегда. Если коротко сформулировать кредо Владимира Владимировича, получится девиз: "Своих не бросаем!" Конечно, такое доверие нельзя было не оправдать...

Вспоминаю август 2000-го, когда погибла подводная лодка "Курск". Несколько дней страна жила верой в чудо, которую вскоре сменила боль потерь. Кто-то должен был взять удар на себя и сказать людям горькую правду. Путин слетал в Видяево, встретился с семьями моряков, а вернувшись в Москву, позвал меня к себе. Прежде не видела Владимира Владимировича таким внешне опустошенным и одновременно предельно сосредоточенным. Он распорядился: "Вы понимаете, Валентина Ивановна, насколько сложна ситуация. Надо максимально быстро сделать денежные выплаты родственникам погибших, решить квартирные вопросы тех, у кого они есть. В пятницу полетите в Видяево, где вручите именные сберкнижки каждой семье". Разговор наш состоялся во вторник вечером, на все у меня оставалось два дня. Я успела лишь начать фразу: "А где же взять деньги?.." Владимир Владимирович перебил, не дослушав: "Идите и ищите". Оказалось, на базе моряков-подводников не было даже отделения банка, чтобы открыть там счета. Кроме того, в бюджете не предусматривались средства на такие цели. Я пригласила представителей Сбербанка и говорю: такая вот ситуация, надо срочно выписать книжки. В ответ слышу встречный вопрос: а деньги? Мне ничего не остается, как пообещать, что к середине следующей недели все будет перечислено, а пока, мол, поверьте на слово. Тут же позвонила Николаю Аксененко, Анатолию Чубайсу, еще нескольким руководителям крупных компаний, про которых знала, что они не откажут мне в просьбе, и за пару часов получила согласие на перевод искомой суммы. А речь шла ни много ни мало о десятках миллионов рублей. Ближе к полуночи со мной связался Касьянов: "Валентина Ивановна, к пятнице надо произвести выплаты семьям подводников. Времени нет, цейтнот". Говорю: "Михаил Михайлович, все уже делается". Премьер не мог скрыть удивления: "Когда вы успели?" Ответила, что сразу, как получила поручение президента...

Потом была тяжелая техническая работа по составлению и уточнению списков, оформлению документов. Не все ведь моряки состояли в зарегистрированном браке, у кого-то были гражданские жены. Тем не менее в обозначенный Владимиром Владимировичем срок я на военном самолете полетела в Видяево и сделала все, что он сказал. Кроме сберкнижек, нуждавшиеся в жилье родственники погибших на "Курске" получили около ста пятидесяти новых квартир в разных городах страны. Я контролировала процесс до самого конца, после чего доложила президенту о выполнении задания и услышала: "Спасибо".

- Вам наверняка приходилось общаться и в неформальной обстановке?

- Да, случалось. Скажем, несколько раз я каталась на горных лыжах с Владимиром Владимировичем и Дмитрием Анатольевичем.

- И кто из них лучший лыжник?

- Затрудняюсь ответить, я ведь не профессионал в этом виде спорта, хотя и осваиваю его уже более десяти лет. Оба уверенно держатся на склоне, мне с ними тягаться сложно... Никогда не подчеркивала близость к первым лицам государства, старалась не использовать того, что и Путин, и Медведев из Петербурга. Лишний раз не звонила, не просила о том, с чем могла справиться сама, но в серьезных вопросах всегда получала помощь и поддержку. Очень ценю такое отношение и дорожу им.

- Известна страсть Дмитрия Анатольевича к Интернету, а вы с Всемирной сетью дружите, Валентина Ивановна?

- Должна признаться, что я в этом смысле скорее лузер, чем юзер...

В следующем номере

Чрезвычайный и полномочный

Валентина Матвиенко о походе на Питер, ушатах грязи, золотом унитазе, двух партийных билетах, друзьях молодости, комсомольской юности и растяжках на Невском проспекте. Читать >>

В предыдущем номере

Валентина Матвиенко рассказала о "вербовке" Евгением Примаковым, разрушенном железном занавесе, теннисной партии с дочерью президента, а также о том, как Мальта признала Россию, а Греция отдала советскую собственность. Читать >>

Добавить в:  Memori  |  BobrDobr  |  Mister Wong  |  MoeMesto  |  Del.Icio.Us  |  Google Bookmarks  |  News2.ru  |  NewsLand.ru

Политика и экономика

Что почем
Те, которые...

Общество и наука

Телеграф
Культурно выражаясь
Междометия
Спецпроект

Дело

Бизнес-климат
Загранштучки

Автомобили

Новости
Честно говоря

Искусство и культура

Спорт

Парадокс

Анекдоты читателей

Анекдоты читателей
Популярное в рубрике
Яндекс цитирования NOMOBILE.RU Семь Дней НТВ+ НТВ НТВ-Кино City-FM

Copyright © Журнал "Итоги"
Эл. почта: itogi@7days.ru

Редакция не имеет возможности вступать в переписку, а также рецензировать и возвращать не заказанные ею рукописи и иллюстрации. Редакция не несет ответственности за содержание рекламных материалов. При перепечатке материалов и использовании их в любой форме, в том числе и в электронных СМИ, а также в Интернете, ссылка на "Итоги" обязательна.

Согласно ФЗ от 29.12.2010 №436-ФЗ сайт ITOGI.RU относится к категории информационной продукции для детей, достигших возраста шестнадцати лет.

Партнер Рамблера