Архив   Авторы  
Когда французская эскадра прибыла с дружеским визитом в Кронштадт, Николай II лично встретил президента Пуанкаре

Завтра была война
Политика и экономикаНаше все

Эра великих войн и потрясений началась ровно век назад. С той самой, империалистической...





 

Германская, империалистическая, Первая мировая... Эту страшную войну, развязанную сто лет назад, в нашей стране впору назвать забытой. Достаточно сказать, что в России до сих пор нет ни одного общенационального памятника героям Первой мировой. Однако память об отдельных ее участниках все же чтят в России. На минувшей неделе в Ростове-на-Дону открыли мемориальную доску в честь генерала Михаила Дроздовского. Понятное дело, юбилейный год будет богат на помпезные события. Апофеоз наступит в начале августа — президенты Германии и Франции встретятся на полях минувших сражений в Эльзасе, а президент России откроет музей Первой мировой в Царском Селе.

«Итоги», в свою очередь, начинают серию публикаций о Великой войне. И в первой из них мы попытаемся ответить на вопрос о том, почему единая Европа вековой давности, так похожая на нынешнюю — мирную, богатую, гламурную, вдруг погрузилась в пучину кровопролития. Почему клуб великих держав — в ту пору еще не «восьмерка», но уже «большая пятерка» — допустил это.

Не повод прерывать отпуск

В самый разгар лета 1914 года, 28 июня, в боснийском городе Сараево были застрелены наследник австрийского престола эрцгерцог Франц Фердинанд и его супруга София фон Гогенберг. На смену относительно мирному для Европы столетию пришла эпоха войн и революций. И это притом что ничто не предвещало подобного развития событий.

Европейские газеты, включая российские, были пронизаны сочувствием к престарелому австрийскому императору. Вспоминали тяжелые испытания, выпавшие на долю правившего уже более полувека монарха: его сын Рудольф покончил с собой, супруга Елизавета пала от руки итальянского анархиста, младший брат Максимилиан, ввязавшийся в заморскую авантюру Наполеона III и ставший ненадолго императором Мексики, был схвачен повстанцами и казнен...

Впрочем, новость об убийстве наследника австрийского престола была быстро вытеснена с первых полос газет другими. Если, к примеру, в английских газетах в июле 1914-го и появились публикации о «движении к катастрофе», то они относились к ирландскому кризису, грозившему вылиться в гражданскую войну, а никак не к сараевскому инциденту. Парижские репортеры больше интересовались судебным процессом над Генриеттой Кайо, женой бывшего премьера Франции, убившей редактора «Фигаро» Гастона Кальметта за угрозы опубликовать компромат на ее мужа. Или покушением на Григория Распутина в далеком Тобольске. Великий князь Александр Михайлович, отдыхавший с супругой и вдовствующей императрицей Марией Федоровной в Лондоне, позже вспоминал, что «слухи о войне показались нам всем невероятными».

В целом же сараевская трагедия не нарушила планы великих мира сего на летний отдых. Франц Иосиф, возвратившийся ненадолго в Вену после убийства эрцгерцога, вновь отправился на курорт в Бад-Ишль. На традиционную морскую прогулку к берегам Норвегии поспешил германский кайзер Вильгельм II. Давно запланированный визит французского президента Раймона Пуанкаре и премьер-министра Рене Вивиани в Россию вовсе не был отложен. Броненосный крейсер «Франция» с высокопоставленными гостями на борту 20 июля благополучно бросил якорь на рейде Кронштадта.

Ничто не предвещало бури. Генералы, конечно, всегда готовятся к войне — работа у них такая. Германский генштаб, например, разрабатывал планы военных действий и против Франции, и против России. Однако, проведя три победоносные кампании — против Дании, Австрии и Франции, завершившиеся объединением Германии, имперский канцлер Отто фон Бисмарк предпочел для достижения внешнеполитических целей опираться на дипломатическую трость, а не на кирасирский палаш. Германия не готова была вести войну на два фронта, считавшуюся неизбежной в случае попытки нового нападения на Францию. В Берлине понимали, что Россия однозначно вмешается, если Германия попытается установить доминирование на континенте.

Последние европейские войны — австро-прусская и франко-прусская — оказались короткими. Молодое поколение знало о них по картинкам и рассказам дедов. Начало XX века стало временем бурного развития экономики, растущей международной торговли, научного и технического прогресса. Менялся облик городов: их население росло, улицы становились шире, витрины магазинов — богаче, появились автомобили. Все большее количество людей могло позволить себе образование, путешествия, покупки. Война грозила разрушить это благополучие. Фактическое отсутствие границ и устойчивая валютная система (золотой стандарт) диктовали мирное сосуществование держав.

Английский пацифист Норман Энджелл в своей книге «Великое заблуждение» пытался убедить в том, что преимущества от развития международных обменов превышают выгоды от возможной победы в войне и что в эпоху растущей экономической взаимозависимости европейская война станет равно пагубной для победителя и побежденного. Еще одной одой миролюбию стал многотомный труд жившего в России польского финансиста Ивана Блиоха, предсказывавшего, что из-за прогресса в вооружениях война примет затяжной, окопный характер и закончится не по причине победы одной из сторон, а вследствие взаимного истощения.

Однако эти предупреждения не были услышаны. Еще в 1905 году начальник германского генерального штаба Альфред фон Шлиффен, казалось, нашел рецепт ведения победоносной войны на два фронта. Учитывая низкие темпы мобилизации русской армии из-за огромной территории империи и недостаточно развитой сети ее железных дорог, он предложил в начале войны сосредоточить силы только на Западе. То есть в первую очередь нанести удар по Франции и сокрушить ее в течение шести недель, а затем обратить немецкие армии против России. В соответствии с планом Шлиффена германские войска должны были вести наступление через территорию Бельгии — так можно было избежать длительной осады крепостей, построенных на франко-германской границе. Блицкриг — молниеносная война!

Венценосная семья

Не одна Германия готовилась к военному столкновению. Даже в островной Англии, которая придерживалась в последней трети XIX века политики «блестящей изоляции», исключавшей участие в военных союзах и европейских конфликтах, с 1905 года начали обсуждать проекты отправки экспедиционных сил на континент. Раскол великих держав на блоки — Тройственный союз и Антанту — только подтверждал, что, если вспыхнет новая война между ними, она примет общеевропейский характер. Тем более что монархическая солидарность как основа внешней политики на практике оказалась иллюзорной.

Да, августейшие дома Европы были связаны между собой родством, и весьма тесным. Так, английский король Георг V приходился кузеном Вильгельму II и Николаю II. Но даже видимого единства в этой «общеевропейской семье» не существовало. Взрывной характер Вильгельма II, частая смена его настроений вызывали нескрываемое раздражение и в Лондоне, и в Санкт-Петербурге. Импульсивные шаги кайзера на международной арене воспринимались другими державами как вызов. По свидетельству британского министра иностранных дел лорда Лэнсдауна, выражения, в которых Эдуард VII (отец Георга V) писал о своем немецком племяннике, «приводили в ужас». Не оставался в долгу и кайзер Вильгельм. Он обвинял Эдуарда VII в «окружении» Германии, создании сети союзов, призванных поставить преграды на пути реализации германских целей. И правда: король-очарование, как называли Эдуарда VII, всегда испытывал симпатии к Франции, часто отдыхал в Париже.

Впрочем, не только британский конституционный монарх, но также германский и российский императоры далеко не во всем были свободны в выборе внешней политики. Формально она оставалась прерогативой венценосных особ, однако в действительности разрабатывали ее совместно с правительством — с министерством иностранных дел, учитывались и позиции военного руководства. Монархи вынуждены были считаться с экономическими интересами элит, с общественным мнением. Да это и понятно: стабильность положения императоров и королей зависела от их способности создать максимально широкую социальную базу для правления.

Династические узы становились менее прочными, чем связь монарха с государством. Живым символом девальвации монархических ценностей в международных делах стал Александр III, с непокрытой головой слушающий исполнение революционной «Марсельезы». Это произошло в 1891 году, когда французская эскадра прибыла с дружеским визитом в Кронштадт, а монархическая Россия и республиканская Франция подписали союзный договор.

По агентурным данным

Оценки военных принимались в расчет, но далеко не всегда служили основой для политики. Так, 1905 год предоставлял Германии наилучшую возможность для удара по Франции — Россия была ослаблена войной с Японией и революцией, — но нападения не произошло. Вспыхнувший марокканский кризис был урегулирован средствами дипломатии. В период очередного кризиса — боснийского, завершившегося «дипломатической Цусимой» для России, вынужденной признать аннексию австрияками Боснии и Герцеговины, — австрийский и германский военачальники сожалели, что не использовали благоприятную возможность для войны против Сербии. Последняя, превратившись в центр притяжения югославян, рассматривалась Австрией в качестве основной угрозы целостности «лоскутной империи».

В разворачивавшейся игре дипломатий великие державы, оценивая свои шансы в возможной войне, собирали информацию о противниках и союзниках. Часто источники были открытыми — специально созданные в генштабах аналитические отделы, вооружившись ножницами и клеем, вырезали статьи из газет и журналов, аккуратно подшивали стенограммы парламентских дебатов, проспекты железнодорожных кампаний. Скажем, внимательный наблюдатель в общих чертах мог составить представление о плане Шлиффена на основе статьи в журнале «Дойче ревю» в 1909 году.

Важную роль в организации сбора разведывательных данных и их анализе играли военные атташе при посольствах. Формально им было запрещено привлекать к сотрудничеству тайных агентов, однако это табу почти никогда не соблюдалось. Доходило до смешного: накануне войны в газетах появлялись объявления, обещавшие большое вознаграждение за легкую работу. Столь бесхитростным образом к сотрудничеству пытались привлечь бывших и действующих офицеров, рабочих и служащих оборонных заводов, тех, кто был вхож в сферы, так или иначе связанные с военным планированием. И результаты не заставляли себя ждать.

Французским агентам удалось добыть германские мобилизационные планы 1907 и 1913 годов и отчеты о проведенных в 1912–1913 годах маневрах  — «военных играх». На протяжении нескольких лет французская разведка получала агентурные данные об интересе, который Германия проявляет к Бельгии. Начальник оперативного отдела британского генерального штаба Генри Вильсон настаивал на отправке экспедиционного корпуса на континент в первые дни войны, опираясь на сведения о германских планах нанесения молниеносного удара по Франции.

Шоком для австрийской военной элиты стало разоблачение в 1913 году полковника Альфреда Редля, шефа разведывательного подразделения генерального штаба, передававшего секретные сведения иностранным службам и, в частности, русской разведке в Варшаве. По наущению коллег, стремившихся замять скандал, Редль покончил жизнь самоубийством. Вопрос об ущербе, который нанесло это предательство, и по сей день остается предметом споров. В первую очередь с ним связывают развал австрийской агентурной сети в России. Впрочем, планы развертывания австрийской армии, которые могли попасть в руки русской разведки от Редля, вряд ли оказались полезными для Петербурга, так как за один год успели устареть.

Агентурные сведения и анализ обстановки становились более тревожными начиная с 1912 года. Именно с этого времени во всех странах начали заметно расти расходы на сухопутную армию. Втягивание в гонку вооружений ставило перед каждым государством вопрос о том, сколь долго удастся поддерживать бремя военных расходов. В 1912 году Гельмут фон Мольтке, начальник германского генштаба, на одном из совещаний с участием кайзера заявил, что перспективы Германии выиграть в большой европейской войне ухудшаются. Шансы на выигрыш, по его оценкам, сохранялись лишь до 1916 года. В этих расчетах он ссылался прежде всего на программы перевооружения русской армии, грозившие превращением ее в более грозного соперника. В Берлине учитывали и опасность ослабления единственного надежного союзника: Австро-Венгрии. Поскольку немецкие военные исходили из представления о неизбежности войны, логичным казался их вывод: чем раньше она начнется, тем лучше.

Убийство как улика

Психологически готово к войне было и австрийское руководство. Отношения Габсбургской монархии с Сербией достигли высочайшей степени напряженности. В 1913 году британский посол в Вене предсказывал, что любой новый инцидент неизбежно выльется в войну. Конечно, убийство Франца Фердинанда явилось поводом, а не причиной Первой мировой. Угрюмый, неприветливый наследник престола не пользовался популярностью в «старой доброй Вене». Его не любил император.

Отчуждение стало особенно заметным после женитьбы эрцгерцога. В жены он выбрал графиню Хотек, чешскую аристократку, особу хотя и знатную, но не королевской крови. Франц Иосиф воспринял решение наследника как удар по престижу монархии, который император ценил превыше всего. Неудивительно, что он даже не почтил своим присутствием бракосочетание. Это был морганатический брак — дети Франца Фердинанда не имели прав на престол. О натянутых отношениях в венценосном семействе свидетельствовали и похороны Франца Фердинанда: чрезвычайно скромные, без приглашения на них представителей дипломатического корпуса и уж тем более королевских особ. Эрцгерцог с супругой были погребены не в имперском склепе, а в крипте летней фамильной резиденции — замка Артштеттен.

И тем не менее Франц Иосиф, несмотря на личную неприязнь, расценил убийство наследника как удар по престижу империи. Парадоксально, но гибель эрцгерцога устраняла важное препятствие на пути военного решения балканского вопроса. Франц Фердинанд не испытывал симпатий к Сербии, но и не считал целесообразным воевать с ней — не желал провоцировать конфликт с Россией. Один из немногих в высших кругах Австро-Венгрии он вынашивал планы переустройства «лоскутной империи», которые предполагали предоставление некоторой автономии ее национальным областям. Хотя он и не входил в ближайший круг своего венценосного дяди, совсем не считаться с его позицией было невозможно.

23 июля, спустя почти месяц после покушения на эрцгерцога, Австро-Венгрия предъявила Белграду ультиматум с заведомо невыполнимыми требованиями. В Германии поддержали союзника, считая, что можно отыграть сценарий боснийского кризиса на бис — дипломатическое отступление России. В то же время на Вильгельмштрассе не испытывали опасений по поводу вступления в войну России и Франции, надеясь на блицкриг и быструю победу. Участие же в конфликте Англии расценивалось как неблагоприятный сценарий. Однако неопределенность ее позиции и разворачивавшийся ирландский кризис давали немцам основание надеяться, что Лондон останется нейтральным.

Балканы рассматривались как стратегически важный регион, где каждый из блоков стремился утвердить свое влияние. Страны Антанты не желали поддаваться давлению и отступать. Им важно было поддержать национальный престиж и свои великодержавные позиции. Россия не могла допустить новой «дипломатической Цусимы». Франция опасалась демографического роста Германии, жаждала реванша за утраченные Эльзас и Лотарингию и проявляла готовность к войне, в которой было бы гарантировано участие России. Англия, до последнего откладывавшая решение, все же вступила в войну, полагая, что, устранившись от участия в ней, она рискует лишиться возможности определять контуры послевоенного мира.

Руководству каждой из держав казалось, что решения о начале военных действий продиктованы исключительно рациональными расчетами и заботой о национальном благе. Чем это на практике обернулось для человечества, показывают миллионы жертв на фронтах, крах четырех империй из пяти, участвовавших в войне, и непрекращаемая череда глобальных трагедий, сотрясавших мир на протяжении всего двадцатого века.

Добавить в:  Memori  |  BobrDobr  |  Mister Wong  |  MoeMesto  |  Del.Icio.Us  |  Google Bookmarks  |  News2.ru  |  NewsLand.ru

Политика и экономика

Что почем
Те, которые...

Общество и наука

Телеграф
Культурно выражаясь
Междометия
Спецпроект

Дело

Бизнес-климат
Загранштучки

Автомобили

Новости
Честно говоря

Искусство и культура

Спорт

Парадокс

Анекдоты читателей

Анекдоты читателей
Популярное в рубрике
Яндекс цитирования NOMOBILE.RU Семь Дней НТВ+ НТВ НТВ-Кино City-FM

Copyright © Журнал "Итоги"
Эл. почта: itogi@7days.ru

Редакция не имеет возможности вступать в переписку, а также рецензировать и возвращать не заказанные ею рукописи и иллюстрации. Редакция не несет ответственности за содержание рекламных материалов. При перепечатке материалов и использовании их в любой форме, в том числе и в электронных СМИ, а также в Интернете, ссылка на "Итоги" обязательна.

Согласно ФЗ от 29.12.2010 №436-ФЗ сайт ITOGI.RU относится к категории информационной продукции для детей, достигших возраста шестнадцати лет.

Партнер Рамблера