Архив   Авторы  

Учиться продано!
Общество и наукаОбразование

 

В Госдуме прошло первое чтение скандального законопроекта «Об образовании в Российской Федерации». И хотя документ был опубликован в Интернете, по нему проводились парламентские слушания, обсуждения в Общественной палате, на педсоветах и ректорских совещаниях, жаркие споры вокруг проекта не стихают. Чиновники от образования уверяют, что законопроект в полной мере учитывает нынешние экономические реалии и запросы общества. Их оппоненты считают ровно наоборот: новый закон — это не более чем красивое надгробие для всей нашей системы образования. Дискуссию на страницах «Итогов» продолжают автор ныне действующего Закона «Об образовании» Эдуард Днепров, работавший министром образования в правительстве Гайдара, и Григорий Балыхин, член Комитета Госдумы по образованию, один из авторов нового законопроекта.

С одной стороны

Эдуард Днепров: «Проект закона ущемляет права граждан на бесплатное общее образование»

 

— Эдуард Дмитриевич, почему вы столь критично настроены в отношении нового закона об образовании?

— Сразу отмечу, что после многочисленных обсуждений законопроект стал значительно лучше предшествующих вариантов. Текст проекта закона «Об образовании в РФ» составляет более 400 страниц, то есть в четыре с половиной раза больше, чем ныне действующий документ. Он неподъемен и в повседневной практике. Вместе с тем в нем много черных дыр и белых пятен. Самая слабая глава — об экономике образования. Уже в ее названии «Экономическая деятельность в сфере образования» заложено неправомерное суждение. Речь должна идти об экономике (экономических основаниях) системы образования в целом, а не только об «экономической деятельности». В документе пока ничего не говорится ни о принципах экономики образования, ни о самой ее содержательной сути. Нет ничего об экономических механизмах системы образования, о межбюджетных отношениях в этой сфере, о налоговой политике в отношении учреждений образования... Одним словом, стыдливо умалчивается о главном: о финансовых обязательствах государства перед образовательной сферой — в виде доли расходов на образование в валовом внутреннем продукте. Эти расходы должны составлять не менее 5—6 процентов от ВВП. Кстати, в 1992 году, когда был принят первый российский Закон «Об образовании», в нем говорилось о выделении 10 процентов от национального дохода на развитие образования.

— Но, как бы то ни было, зарплаты учителям в результате будут повышены...

— Хорошо, что президент Владимир Путин крепко вбил в сознание законодателей вопрос о должном соотношении заработной платы в образовании и средней зарплаты по экономике региона. Напомню: того же требовали и первый указ президента России Бориса Ельцина от 11 июля 1991 года, и Закон «Об образовании» 1992 года. Тогда эти инициативы реализованы не были. Сегодня Министерство финансов также игнорирует указание президента. И все не так здорово, как кажется. В законе следовало бы говорить не о зарплате, а о ставке работника образования, поскольку среднюю зарплату сейчас определяет работа значительной части учителей на полторы-две ставки.

— В законопроекте появилось понятие «бюджетные и автономные учреждения». Ваш комментарий.

— Я не понимаю, зачем они нужны! Кому? А ответа на этот вопрос в документе нет. Как нет ясности в том, как соотносится проект с пресловутым 83-м федеральным законом, в котором в худшем виде представлена торгашеская «экономика образования». По-моему, отношение к 83-му ФЗ наиболее точно выразил известный и очень уважаемый педагог Евгений Ямбург. В одной из своих статей он написал, что параллельное действие этих законов ставит в двусмысленное положение любого руководителя образовательного учреждения. И открывает шлюзы для монетизации образования. Ласковой рукой, обернутой в Закон «Об образовании», государство гладит по голове, усыпляет бдительность, навевая сладкие грезы о доступности и бесплатности образования. Одновременно 83-й закон толкает учреждения образования на расширение спектра платных образовательных услуг. Иначе им не выжить. Тем самым закон фактически превращает бюджетные учреждения в аналог коммерческих организаций.

— Авторы видят еще одно преимущество нового закона: мол, он закрепляет за школой воспитательную функцию. Это так?

— Смотря что имеется в виду. Я, например, глубоко убежден, что из проекта закона необходимо убрать статью «Особенности изучения основ духовно-нравственной культуры народов Российской Федерации. Особенности получения теологического и религиозного образования». В ней допускается абсолютно неправомерное смешивание двух принципиально разных вещей: изучение основ духовно-нравственной культуры народов России и получение религиозного образования. Это смешение явно не случайно — оно отражает линию на клерикализацию образования, безосновательные претензии РПЦ на монополию в сфере «духовно-нравственной культуры» и духовно-нравственного воспитания. Эту по сути ложную претензию недопустимо закреплять в законе. Каждому образованному человеку, хоть сколько-нибудь знакомому с русской литературой и великой русской культурой, абсолютно ясно, что их духовно-нравственный потенциал выше, чем у примитивного курса «Основ православной культуры».

Очевидно и то, что вопросы изучения «духовно-нравственной культуры» не являются предметом закона. Они должны рассматриваться даже не на уровне образовательных стандартов, а на уровне учебных планов и программ. А вопросы получения «теологического и религиозного образования» не могут быть предметом рассмотрения и регламентации в светском государственном законе об образовании. Это дело церковных установлений.

— Вы обмолвились, что нужно вычеркнуть из нового закона статью о едином государственном экзамене. Почему?

— Поскольку считаю утверждение о том, что ЕГЭ проверяет соответствие знаний выпускников требованиям образовательного стандарта, ложным по сути: единое тестирование возникло задолго до утверждения стандартов и никогда не было с ними связано. ЕГЭ — это сам себе квазистандарт. До сих пор остается открытым вопрос о добровольности ЕГЭ — в частности, нужен ли он тем, кто не стремится в вузы.

Не уверен, что 69-й статьей проекта закона стоит перекрывать возможности маневра в поисках оптимальных форм итоговой аттестации и переосмысления самого ЕГЭ. Ведь очевидно, что за последнее время он претерпел существенные трансформации. И то ли еще будет. Например, предлагаемое многими возрождение традиционного для отечественной школы сочинения как формы ЕГЭ по русскому языку и литературе. Или введение собеседования по истории, обществознанию и другим предметам.

— Хорошо, а каковы ваши конструктивные предложения?

— Нельзя закреплять в законе то, что зыблемо. И наоборот, нужно прописать в нем то, что необходимо. А именно требования к обязательному (базисному) содержанию общего образования как части образовательных стандартов, в пределах которых реализуется бесплатное общее образование. Это можно сделать, включив примерные образовательные программы в структуру стандарта. Хотя бы как приложение к нему. Сейчас в проекте закона этого нет. Стандарт, по сути, бестелесен, бессодержателен, что чревато неизбежным ущемлением прав граждан на бесплатное общее образование.

С другой стороны

Григорий Балыхин: «Закон гарантирует бесплатное образование и делает его более доступным»

 

— Григорий Артемович, ваш законопроект не критикует только ленивый. Может, стоит вернуть его на доработку?

— Зачем же?! По проекту закона есть ряд замечаний, но они не затрагивают его концептуального содержания. Требуются уточнения, которые могут быть внесены к следующему чтению в Госдуму. Например, нужно уточнить норму, касающуюся дополнительных гарантий педагогическим работникам, а также мер их социальной поддержки за счет средств местных бюджетов. Это касается компенсации расходов на оплату жилья и коммунальных услуг сельским учителям, а также преподавателям, вышедшим на пенсию. Вряд ли стоит из-за этого полностью переписывать законопроект. Или, например, требуют уточнить формулировки, связанные с государственной аккредитацией образовательных учреждений и образовательных программ. Чтобы университеты имели возможность получать государственную аккредитацию не только после первого выпуска, но и через 2—3 года после начала обучения по новой программе. И так далее. Это рабочие моменты. По большому же счету я считаю, что проект нового закона об образовании можно считать прорывным.

— В чем же прорыв?

— В том, что образование стало еще более доступным и повернулось лицом к обществу. Я уж не говорю о том, что в законопроекте обеспечена необходимая систематизация норм, регулирующих сферу образования. Четко закрепляются основополагающие принципы государственной политики и правового регулирования отношений. Расширяется круг организаций, в которых граждане смогут получать бесплатное образование. Если в ныне действующем законе прописано, что учиться можно только в школе, вузе и т. п. (то есть в учреждении образования), то в новом указано, что человек сможет учиться в любых учреждениях, имеющих лицензию и аккредитацию на образовательную деятельность.

Несомненный плюс и в том, что каждому ребенку будет обеспечен доступ к дошкольному образованию как в форме семейного обучения, так и в образовательных учреждениях: детсадах, группах при школах, домах творчества. Тут важно отметить, что семейное или домашнее образование законодательно наконец-то закрепляется как одна из форм дошкольного обучения.

Еще одна новаторская статья: возможность выбора различных учебных курсов в самой образовательной организации или вне ее. Для этого существует масса различных модульных технологий в обучении, дистанционных программ, электронного образования. Что это даст школьникам? Ребята, получающие образование в небольших городах, в сельских школах смогут на легитимной основе зачесть в своем аттестате те предметы, которые они изучили дистанционно. Например, различные иностранные языки, компьютерное программирование, бухгалтерский учет.

Сфера профессионального образования благодаря новому закону будет приведена в соответствие с Конституцией. Среднее профобразование, которое молодые люди получают в техникумах и колледжах, по Конституции должно быть общедоступно и бесплатно. А по действующему закону оно проходит на конкурсной основе, поэтому ребятам приходится сдавать экзамены, чтобы поступить на ту или иную специальность. В некоторых колледжах конкурс достигает 10 человек на место. В проекте нового закона среднее профессиональное образование станет общедоступным. И конкурса в колледжи и техникумы не станет. То есть все, кто подаст в них документы, будут зачислены. А вот подготовка высококвалифицированных рабочих станет отдельной ступенью среднего профессионального образования. Кроме того, мы хотим в документе закрепить право рабочих повышать свою квалификацию и проходить переподготовку. Раньше у них такой возможности не было.

— Вас критикуют за то, что вы собираетесь лишить учебные заведения их статусов: исчезнут академии, лицеи и даже просто школы...

— Я как раз считаю этот шаг очень прогрессивным. Закон предлагает отказаться от таких форм учреждений образования, как школы, лицеи, гимназии, университеты, институты, академии. Все они получат одно определение «образовательные организации». Это упростит систему их лицензирования, аккредитации. В законе не будет видов учреждений образования, зато останутся типы по уровням образования. То есть средние «образовательные организации», высшие «образовательные организации». А уж сама школа или институт будет решать, как им захочется называться. Например, МГТУ им. Баумана вполне может вернуться к прежнему названию — Московское высшее техническое училище им. Баумана. Это никак не скажется на его учебной и финансовой деятельности. Кроме того, это позволит вузу сосредоточиться на качестве образования, а не открывать десятки специальностей и факультетов, чтобы повысить свой статус с института до университета.

— Статью законопроекта о духовно-нравственном воспитании многие сочли спорной. Мягко говоря...

— Почему же спорной? Никто не спорит, что школа должна уделять внимание воспитательной работе. Российская академия образования разработала концепцию духовно-нравственного развития граждан нашей страны, которая и легла в основу этой статьи. Точно так же считают спорным внесение в закон статьи о ЕГЭ. Но она обязательно должна быть там: единое тестирование позволяет получить объективную оценку качества знаний, а молодым людям из отдаленных регионов поступать в любые вузы. Мы проводили исследование, которое показало, что после введения ЕГЭ на 30 процентов увеличилось количество выпускников, поступающих не по месту жительства.

— И самый главный вопрос: действительно ли российское образование становится коммерческим?

— Это неверное утверждение. Мы находимся в рыночной экономике и должны соответствовать ее требованиям, законопроект приводит к общему знаменателю систему образования и наши реалии. Не более того. И главное: он гарантирует бесплатное и общедоступное образование и даже делает его еще более доступным. О чем я и говорил выше.

Добавить в:  Memori  |  BobrDobr  |  Mister Wong  |  MoeMesto  |  Del.Icio.Us  |  Google Bookmarks  |  News2.ru  |  NewsLand.ru

Политика и экономика

Что почем
Те, которые...

Общество и наука

Телеграф
Культурно выражаясь
Междометия
Спецпроект

Дело

Бизнес-климат
Загранштучки

Автомобили

Новости
Честно говоря

Искусство и культура

Спорт

Парадокс

Анекдоты читателей

Анекдоты читателей
Популярное в рубрике
Яндекс цитирования NOMOBILE.RU Семь Дней НТВ+ НТВ НТВ-Кино City-FM

Copyright © Журнал "Итоги"
Эл. почта: itogi@7days.ru

Редакция не имеет возможности вступать в переписку, а также рецензировать и возвращать не заказанные ею рукописи и иллюстрации. Редакция не несет ответственности за содержание рекламных материалов. При перепечатке материалов и использовании их в любой форме, в том числе и в электронных СМИ, а также в Интернете, ссылка на "Итоги" обязательна.

Согласно ФЗ от 29.12.2010 №436-ФЗ сайт ITOGI.RU относится к категории информационной продукции для детей, достигших возраста шестнадцати лет.

Партнер Рамблера