Архив   Авторы  
На открытие российского павильона приехал министр культуры РФ Александр Авдеев (на фото - второй слева).

Хотели как лучше
Общество и наукаExclusive

В русском павильоне на Венецианской архитектурной биеннале стало как никогда очевидно: за десять лет строительного бума российская архитектура так и не нашла своего "я"








 

Через неделю в Венеции завершится XI Архитектурная биеннале - главная архитектурно-дизайнерская выставка в мире, определяющая самые актуальные тенденции на ближайшие годы. Закроется и российский павильон, где весь мир увидел, что мы строим, в каких условиях живем, как понимаем архитектуру и какие генерируем идеи. То, что мы показали, производит впечатление сильное, но неоднозначное. Но при всей полярности оценок одно стало очевидно для всех: мы снова идем своим путем. То есть - не в тренде.

То ли тут, то ли там

Венецианская архитектурная биеннале проводится с 1980 года. Именно здесь можно понять, что будоражит умы архитекторов и какие здания украсят планету завтра. Для самих зодчих биеннале - это то место, где они черпают идеи и зарабатывают репутацию. Слава Захи Хадид началась именно в Венеции. Каждая выставка (а проводится она раз в два года) проходит под собственным девизом, направляющим архитектурную мысль в определенное русло. В этом году тема была предложена неожиданная: "Не там. Архитектура вне здания". Судя по экспозиции, представленной в тридцати пяти национальных павильонах, тема эта оказалась крепким орешком. Хотя куратор выставки Аарон Бецки старательно объяснял: мол, в наши дни здания - это не главное, что позволяет человеку чувствовать себя комфортно, люди должны создавать такую архитектуру, которая была бы повернута к ним и помогала жить в согласии с окружающим миром.

Архитекторы и дизайнеры, держа в уме эти философские выкладки, честно искали материи "не там и вне". Немцы, озабоченные экологией, подсадили на питательные капельницы плодовые деревья, без которых умрет прекрасное яблоко (видимо - сама жизнь?), а из пластиковых канистр воздвигли стену, способную стать источником жизни, если канистры будут наполнены чистой водой. Как далеки такие философские размышления от архитектуры в ее обыденном понимании? С одной стороны, далеки. С другой - близки. Если объяснять совсем уж просто, то тема понятна каждому москвичу, на собственной шкуре испытавшему, как дискомфортен город, где здания появляются вне логики, где люди вынуждены идти туда, куда бы не хотелось, и где архитектору на это наплевать.

Наша партия

В этой связи было особенно любопытно, как прочли и раскрыли тему в русском павильоне. Оказалось, мы, как всегда, пошли своим путем. Кураторы нашего павильона решились на рискованный эксперимент - показать реальную архитектуру. Только ленивый не "оттоптался" по поводу того, что россияне всю жизнь возили на биеннале архитектуру теоретическую, если хотите, "бумажную", и никак не попадали в струю, поскольку в это же время другие страны показывали реальные проекты. И тут организаторы сделали нам подарок, выбрали тему "теоретическую", но мы снова не попали, потому что нам наконец-то было что показать из "готового". Кураторы, правда, старались соответствовать, придумав ход с шахматной партией: на полу, расчерченном бело-красными клетками, выстроились в противостоянии проекты наших и зарубежных архитекторов. Это, похоже, была попытка создать намек на игру, на нечто вне самих зданий, участвовавших в партии. Что столкнули? Западный и отечественный подход к форме и качеству? Или способность выжить в реалиях нашего рынка? Если так, то все получилось - сравнивать есть что. На ум приходит история голландца Эрика Ван Эгераата, который пытался делать проекты для Москвы, но девелоперы и чиновники его мучили-мучили да замучили, не дав построить "Авангард" и "умыкнув" идеи еще нескольких проектов. Правда, Эрик выжил вне Москвы - его библиотека в Казани заняла место в красных квадратах шахматного поля. Такие истории, коим уже несть числа, уж точно "вне".

Впрочем, есть и другие прочтения: один из архитектурных критиков объяснил эту игру с макетами реальных зданий буквально как "шах и мат" обществу, где сражаются амбиции чиновников, девелоперов и архитекторов, но никто не спрашивает зрителя - нравится ли вам игра? В настоящих шахматных партиях недовольный зритель может уйти, в этой - нет. Итогом поединка придется любоваться многие годы. Эти отношения, конечно, тоже вне зданий, только сами здания как-то неожиданно становятся их заложниками. Девелоперу, кажется, в этом царстве архитектурных фантазий делать нечего. Может даже показаться, что единственное оправдание девелоперского присутствия - запоминать имена, внимать идеям и вычислять в примитивных формах скелет идеального офиса или в безумных изогнутых пузырях - зародыш невиданной ранее эстетской концепции музея. Чтобы потом сказать своему архитектору: нет-нет, я видел, как бывает. Однако куратор российского павильона Григорий Ревзин очень точно заметил: "Тема выставки - не постройки, а идеи. И я обнаружил, что в разных странах идеи появляются из разных источников - где-то в творческих мастерских, где-то в университетских группах, у нас они идут от бизнеса, от девелоперов". Это вовсе не комплимент архитектуре, но зато хорошее объяснение тому, что бизнесмены были почти на равных с архитекторами.

Девелоперы, еще в начале года не подозревавшие, сколь нелегкие времена ждут их уже осенью, щедро спонсировали наш стенд - бюджет российского павильона биеннале составил два миллиона евро. По словам руководителя одной из компаний, уже "неприлично" в сообществе не пользоваться услугами хороших архитекторов, и западных в том числе. В последнее время варягов даже перестали отодвигать от ими же созданных проектов и платят, и дают довести дело до конца. Было бы слишком просто объяснить это модой и работой исключительно на имидж (хотя не без того), бизнес - это всегда деньги.

Варяги - к доске!

В замкнутом пространстве русского павильона стало очевидно и то, что чем проект больше и амбициознее, тем скорее он иностранный. Башня "Россия" в Сити, которая оккупировала центральную часть шахматной доски, доминируя над всем (как потом будет доминировать в Москве), сделана Норманом Фостером. Национальная библиотека в Казани - это Эгераат. Capital Hill - самый эксклюзивный на сегодня частный дом в мире (так утверждают специалисты) - от Захи Хадид.

Не будем умалять таланта и профессионализма российских зодчих - сегодня специалистов высокого уровня у нас достаточно, но попробуем понять, почему в наших городах появляется все больше "иностранной продукции".

Россия последние годы жила в условиях строительного бума, потому и в архитектуре, с этим никто не решится спорить, именно бизнес-заказ был основополагающим. Сначала выжимали максимум коммерческих метров из любого здания - говорить об эстетике и полете архитектурной мысли язык не поворачивается. Ситуация начала меняться в начале этого века, когда строители превратились в девелоперов и озаботились качеством и престижем своих проектов. И поняли, что функция без соответствующей формы не живет. Тогда в России наконец узнали имена знаменитых западных архитекторов, а потом стали идентифицировать и наших. Конкурсы на знаковые проекты, такие как первые здания в Сити, новая Мариинка, попали в топовые новости. Сначала западников приглашали исключительно с целью пиара проекта - громкое имя повышало капитализацию объекта. Но позже оказалось, что варяги еще и иначе работают, создавая доселе нам мало ведомое качество объекта. И даже если исключить громкое имя, проект оказывается экономически эффективнее - дороже при продаже, аренде и, что интересно, дешевле в эксплуатации. Стоит ли удивляться, что в Венеции наша реальная архитектура была представлена миру именно так - как смешанный в равных пропорциях коктейль из российских и западных проектов. По словам заместителя гендиректора Capital Group Design Натальи Савич, любой креатив добавляет зданию ценности. Трудно подсчитать в конкретных цифрах, насколько вырастает цена проекта, когда он сделан хорошо, тем не менее это гарантия, что проект не зависнет без покупателей или арендаторов на долгие годы. За этим идут сегодня к иностранцам инвесторы.

Кроме того, западные и российские архитекторы по-разному оценивают свои услуги. У нас это некая фиксированная сумма с каждого квадратного метра. Западники берут процент от стоимости строительства. Он колеблется в зависимости от сложности и эксклюзивности от 5 до 20 процентов. Объясняет ли такая разница в подходе к оплате разницу в качестве проектов? Ведь одни получают за "выход полезной площади", другие - за объект в целом. "Это абсолютно разная культура работы, - объясняет Алексей Сиднев из MT Development. - У западного специалиста главная задача - любыми способами завоевать потребителя. И он может замучить всех: надо скорее сделать то, это, пятое-десятое, предложить массу разных идей. У нас, наоборот, архитектору что-то постоянно надо напоминать. Когда сталкиваешься - разница колоссальная. Мы пытаемся совмещать "ваших и наших", и когда у наших проходит "ломка", они, видя, что те алгоритмы работы, которые предлагают западники, хороши, - перестраиваются". Для своего большого проекта "Фристайл Парк" компания тоже наняла иностранных консультантов. Иностранцы призваны сделать проект нескучным и помогают решать вопросы вплоть до распределения запахов и местоположения раздевалок. Стоит ли вкладывать в эти мелочи деньги? Сиднев считает, что это необходимо. Поскольку только так можно надеяться на успешность проекта.

В Capital Group позвали западников из других соображений - хотели получить архитекторов и проектировщиков, съевших собаку на высотных проектах. "Две разные западные мастерские проектируют для нас объекты в Сити, - говорит Юрий Стародубцев, руководитель проектирования спецпроектов Capital Group по Сити. - Это компании NBBJ и SOM - обе с огромным опытом строительства высотных объектов. NBBJ - чисто архитектурная, и там нет инженеров, вторая предоставляет все виды работ, и потому у нее нет проблем с совпадением всех составляющих проекта. Ведь когда каждый из этапов стройки выполняют разные заказчики, иногда оказывается, что не совпадают даже чертежи". Влияет ли все это на качество? Конечно.

Ложка дегтя

Впрочем, в каждой бочке меда есть своя ложка дегтя: как говорят российские архитекторы и признаются бизнесмены, иностранцы часто абсолютно индифферентны к городу, в котором ставят свои объекты. Что, впрочем, легко объяснимо: они далеки от наших традиций и так называемого духа места. И их совсем не волнует, что тут у нас "вне зданий". Правда, по этому пути мы идем не одни. "Я иностранный архитектор в России, - говорит Эрик Ван Эгераат, - но и в Германии тоже иностранный. Я вижу разницу между работой в России и где-то еще. Она не так велика. Везде не все так строится, как задумано архитектором. Не все города развиваются в интересах общества, многое делается для того, чтобы удовлетворить финансовые интересы. Деньги управляют процессом".

Вот и получилось, что российская экспозиция на биеннале - очень выпуклая демонстрация того, как живет и развивается наша архитектура. И этот коктейль кого-то вверг в недоумение. Евгений Асс, который был куратором нашего павильона в 2004 и 2006 годах, оценил увиденное как "чудовищное поражение русской архитектурной мысли. Это превращает российскую архитектуру в глубоко провинциальную, и гораздо более провинциальную, чем она была еще сравнительно недавно... Удалось передать всю гнусь и ужас российской действительности". И даже Николай Полисский, чья инсталляция на первом этаже павильона повествовала о бесконечности русской земли и ее чаяниях, по мнению Асса, ситуацию не спас.

Только вслушайтесь в названия российских проектов: Помпейский дом, Римский дом, Дом-Яйцо, Дом-Арка... А рядом - Фостер и Хадид. Чумовой коктейль. Обнаружить здесь тренды, параллельные мировым, или хотя бы приметы некой русской школы оказалось действительно невозможно. Что обидно. У русской архитектуры за 10 благодатных лет строительного бума так и не определилось собственное "я". Все эти игры "вне" оказались важнее, чем сам предмет. Хотя, считает известный архитектор Михаил Белов, здесь нет трагедии: "Впервые Россия пришла в Венецию с большим проектом. У нас есть полная палитра направлений, и когда мейнстрим и постиндустриальная тема перестанут быть актуальными, может быть, именно из этой палитры родятся новые идеи, а российская школа окажется самой актуальной".

Надо понимать и то, что объекты на биеннале "собирались", когда о кризисе на рынке недвижимости догадывались, пожалуй, только отдельные эксперты. Теперь, когда грянуло на полную катушку и все перспективные проекты заморожены (на самой выставке было показано только два - ГМИИ имени Пушкина и бизнес-школа в Сколкове, но первый делается на бюджетные средства, а на второй деньги, как говорят, давно собраны), то, что представлено в Венеции, и есть наша архитектура на ближайшие несколько лет вперед. С другой стороны, у архитекторов будет время подумать и про то, что "вне" и "внутри". Бумажный период, кажется, нам снова бы не помешал.

Лидеры

Львиная тема

Всех архитектурно-дизайнерских форм, прочтений, посланий, которые с сентября по ноябрь можно было лицезреть в Венеции, не опишешь да, если честно, не все и поймешь. Но по традиции тут чествуются самые креативные. Говоря об этом, надо держать в уме, что реальная архитектура - еще и политика. И ее на биеннале было предостаточно. Николай Полисский с его фантастическим ленд-артом тоже стал ее заложником - отношение к России было сформировано до открытия выставки. У нашего павильона кураторы биеннале предоставили место для эстонской инсталляции "Газовая труба". Это желтое жерло, через которое Россия что-то высасывает из Европы. Тут же расположился украинский объект - воздушный шар в форме свиной рульки, расписанный огненными всполохами. Это взрыв, реакция внутри ракеты СС-20, "совершенно антивоенная композиция", пояснил юноша, тусующийся подле шара. То были акценты.

Жюри фестиваля в составе Паолы Антонелли, Макса Холляйна, Джеффри Кипниса, Фаршида Муссави и Луиджи Престиненца Пуглиси определиться было непросто, но "Львов" - четырех золотых и одного серебряного (молодежного) - они в день открытия фестиваля все же вручили.

"Золотого льва" за национальный павильон получила Польша и ее экспозиция под названием Hotel Polonia: The Afterlife of Buildings. Кураторы Гжегож Пьянтек и Ярослав Трыбусь выбрали "вне зданий" такую сущность, как Время. И попытались ответить на сакраментальный для каждого архитектора вопрос: а как состарится мое здание? Так же благородно, как древнеримский храм? Это вряд ли, считают польские кураторы. Уже через полсотни лет от былого лоска да и приданной при рождении функции не останется и следа. Наглядный пример - шесть свежевыстроенных в Польше зданий и их судьба, придуманная авторами экспозиции. Библиотека стала торговым центром, Храм используется как аквапарк, многофункциональный деловой центр Метрополитен (работы Фостера) превратился в тюрьму...

Среди маститых авторов жюри решило отметить "Золотым львом" инсталляцию американца Грега Линна - архитектора, дизайнера, философа. Искать его работы следовало в Арсенале, где самым уважаемым архитекторам предложено интерпретировать тему биеннале. Проект Recycled Toys Furniture - это мебель, сделанная из "трупиков" пластмассовых игрушек. Красиво, но страшновато, особенно когда из переплетения выглядывает вполне узнаваемый кошкин хвост или нос... И только посыл "жизнь после смерти может быть прекрасной" как-то смиряет.

И еще два американца увезли золотых крылатых львов: архитектор Фрэнк Гери и искусствовед Джеймс Аккерман.

"Серебряный лев" отдан чилийской группе Elemental. Честно говоря, этот смешной (хотя, конечно, глубокомысленный) проект лично меня остановил, хотя я и летела на приличной скорости между всякой всячиной, собранной на верхнем этаже павильона Италии. Цветные домики из простой бумаги, которые можно закрашивать и пририсовывать двери-окна, - это социальное жилье, коробки которого только и можно украсить, изменив цвет. Нет там никакой архитектуры, и инфраструктуры в кварталах, где они стоят, тоже нет. Не социальное, а какое-то асоциальное жилье.

Пристрастия жюри биеннале просматривается невооруженным глазом - здесь вечные вопросы жизни и смерти. Но есть еще процесс рождения идеи. А потому каждому, кто еще успеет на архфорум в Венецию, надо обязательно посетить церковь Сан-Стае, где реализован проект "РодДом/BornHouse", придуманный московским архитектором Юрием Аввакумовым. Над могильной плитой венецианского дожа построен светящийся изнутри вертеп - он символизирует собой роддом идей. И это стоит увидеть. Потому что увиденное вызывает у людей совершенно полярную реакцию. На то оно и искусство.

Добавить в:  Memori  |  BobrDobr  |  Mister Wong  |  MoeMesto  |  Del.Icio.Us  |  Google Bookmarks  |  News2.ru  |  NewsLand.ru

Политика и экономика

Что почем
Те, которые...

Общество и наука

Телеграф
Культурно выражаясь
Междометия
Спецпроект

Дело

Бизнес-климат
Загранштучки

Автомобили

Новости
Честно говоря

Искусство и культура

Спорт

Парадокс

Анекдоты читателей

Анекдоты читателей
Популярное в рубрике
Яндекс цитирования NOMOBILE.RU Семь Дней НТВ+ НТВ НТВ-Кино City-FM

Copyright © Журнал "Итоги"
Эл. почта: itogi@7days.ru

Редакция не имеет возможности вступать в переписку, а также рецензировать и возвращать не заказанные ею рукописи и иллюстрации. Редакция не несет ответственности за содержание рекламных материалов. При перепечатке материалов и использовании их в любой форме, в том числе и в электронных СМИ, а также в Интернете, ссылка на "Итоги" обязательна.

Согласно ФЗ от 29.12.2010 №436-ФЗ сайт ITOGI.RU относится к категории информационной продукции для детей, достигших возраста шестнадцати лет.

Партнер Рамблера