Архив   Авторы  
Сегодня при заявленных нормах оплаты обучения одного ребенка школы вполне могут развиваться и давать качественное образование. Есть две беды, которые этому мешают, — плохой менеджмент и недофинансирование

Антиэлита
Общество и наукаExclusive

Чего хочет новый мэр Москвы — чтобы не было бедных школ или чтобы не стало богатых?


 

Самая масштабная реформа образования на уровне российских регионов прошла в начале двухтысячных в Тюменской области. Проводил ее тогдашний губернатор Сергей Собянин. В Тюмени школы получили статус автономных учреждений задолго до того, как это стало модным по всей стране. При Собянине в школах появились управляющие советы, а затем учебные заведения перешли на нормативно-подушевое финансирование. Еще в начале 2000-х годов в регионе разделили фонд оплаты труда на базовую и стимулирующую части. Зарплата учителя стала зависеть от уровня нагрузки и от числа учеников в классе. В дальнейшем опыт Тюменской области лег в основу методики оплаты труда, рекомендованной Минобрнауки в рамках нацпроекта «Образование». Школьные реформы в области были настолько масштабными, что получили даже отдельное название — тюменская модель образования.

Собственно, те, кто помнил об этом эксперименте, ничуть не удивились, когда новый столичный мэр уволил главу департамента образования Ольгу Ларионову и в пух и прах разнес финансовое устройство столичной образовательной системы. «Есть школы, где на одного учащегося выделяется 63 тысячи бюджетных рублей в год, а есть такие, где 100, 120 и даже 200 тысяч. Это элитные школы, где учатся дети элитных родителей. В результате ученики получают разное образование, и это вызывает вопросы родителей», — посетовал мэр. И предложил с этим бороться. Вопрос только в том, чего хочет Сергей Собянин: чтобы не было бедных школ или чтобы не стало богатых?

Где деньги?

Финансирование московских школ и в самом деле разнится в разы. По нормативам 2010 года на ученика обычной общеобразовательной школы выделяется 63 тысячи рублей в год, на ученика школы с углубленным изучением предметов — 74,2 тысячи рублей. Гимназистам и лицеистам положено 120 тысяч, кадетам — 128,7 тысячи, а ученикам коррекционных школ-интернатов и того больше — 354,8 тысячи. Разница в финансировании объясняется тем, что затраты на обучение в специализированных школах выше — там оборудование другое и учителей больше. «У нас дети занимаются шесть дней в неделю, а не пять, как в обычной школе, ведут научно-проектную работу, мы приглашаем для работы профессоров вузов, специалистов НПО, — поясняет директор гимназии № 1519 Николай Сирый. — У нас много секций по дополнительному образованию, каждый день мы работаем до 8—9 часов. Конечно, затраты на такое образование выше, чем в обычной школе».

Вообще-то специалисты считают эти нормативы вполне адекватными. Более того, при Юрии Лужкове образовательное разнообразие приветствовалось, поскольку соответствовало духу реформ. «Уже десять лет идет курс на вариативность обучения в школе, — поясняет член комиссии по развитию образования Общественной палаты Любовь Духанина. — Открывалось все больше школ с углубленным изучением разных предметов, расширенной образовательной программой, различными дополнительными секциями. И это правильная тенденция. Уравниловка здесь неуместна».

Вряд ли этого не понимает столь искушенный в администрировании человек, как Сергей Собянин. Тогда что он имел в виду? Может быть, то, что не все школы соответствуют элитному статусу? В 90‑е все старались обрести заветный статус лицея или гимназии, и многие получали, хотя по уровню образования никак не соответствовали своему громкому имени. И сегодня многие шепчутся на тему «сговора между чиновниками и директорами школ» — дескать, бюрократы по своему произволу присваивали отдельным школам высокодоходный статус. Якобы, получив звание лицея, гимназии, а еще лучше — школы здоровья, директора «откатывают» кому надо, а потом только успевай осваивать финансовые потоки. За руку по этому поводу еще никого не поймали, а сами директора относятся к таким слухам скептически. Во-первых, потому, что критерии статуса четко прописаны и им надо соответствовать. Это проверяется при аттестации и аккредитации, которые проходят раз в пять лет. А во-вторых, статус не статус, а денег все равно никто в полном объеме не видит, и отбирать у «элиты» особо нечего.

«По документам мы должны получать порядка 120 тысяч рублей в год на ребенка, но только за прошлый год недополучили 20 миллионов рублей — по 33 тысячи на каждого, — рассказывает Николай Сирый. — Хорошо, что мэр затронул эту тему, ведь в городе необходимо решить проблему недополучения школами средств». Директор школы с углубленным изучением иностранных языков № 1298 Ольга Ярославская добавляет: «В прошлом году многие московские школы были поставлены перед фактом — сократить бюджеты. Нам без объяснения причин в два раза сократили средства на содержание школы и урезали бюджет на полмиллиона рублей, что влекло за собой сокращение 18 учительских ставок! Как тут сохранить качество обучения? Ведь по пять уроков английского в неделю мы должны давать. Обязанности перед учениками и родителями — это все, что сегодня дает нам наш статус». В обычной школе № 1151 все точно так же. «Положенных нам 63 тысяч рублей на ученика мы не получаем, — сетует директор Игорь Агапов. — Не можем стимулировать учителей, выдавать премии. За статус мы не боремся, нам бы своего хватило».

Вопрос о том, куда утекают бюджетные деньги, задавать, очевидно, надо не директорам. Им обычно вменяют другой грех — поборы с родителей. И это правда. По словам Сирого, в его гимназии 99 процентов всех бюджетных средств идет на зарплату учителям, а на развитие школы и проектно-исследовательскую работу учеников (это как раз то, за что школа носит свой гордый статус) остаются копейки. Чтобы решить проблему, приходится привлекать средства членов попечительского совета (читай — родителей). Кстати, нынешнее законодательство эту форму легализовало: участие общественности в жизни школы может быть и таким. Другое дело, что не везде эти сборы добровольные и посильные — в некоторых с платежами справляются только состоятельные родители.

Как делить?

Мэр критиковал лишь элитные школы. «Что он имел в виду?» — ломают голову учителя. Вопрос не праздный, поскольку по нормативам самое высокое финансирование у коррекционных школ и заведений, где учатся больные дети. А их элитными назвать никак нельзя. Затем идут школы с углубленным изучением предметов, лицеи-гимназии... Но и там большинство учеников из обычных семей. «У нас, например, более половины ребят — дети интеллигенции, 25 процентов воспитываются одним из родителей, — говорит Николай Сирый. — Большинство учеников из семей со средним уровнем доходов». В Центре образования № 548 «Царицыно» Ефима Рачевского тоже учатся обычные ребята. Из 2000 учеников 600 из социально не защищенных семей. По словам Ольги Ярославской, какой бы статус ни имела школа, в Москве дейтвует принцип приема по прописке: «Мы не можем не взять в школу ученика, проживающего рядом. И в лицеях-гимназиях учатся самые разные дети».

Очевидно, что это не та «элита», с которой надо бороться. «Учеба в гимназии или лицее с углубленным изучением какого-либо предмета — не привилегия, а тяжелый труд, — уверяет уполномоченный по правам ребенка в Москве Евгений Бунимович. — Мой опыт работы в физико-математических классах показывает, что туда идут дети, которые хотят и способны заниматься по программам повышенной сложности. Освоить такую программу могут не все. Материальное состояние родителей на это повлиять никак не может».

Еще в июне этого года первый заместитель мэра в правительстве Москвы Людмила Швецова отметила, что конкурс в престижные школы составляет 200—400 человек на место. Всем московским родителям известно, какие школы носят неофициальное звание элитных: это те, куда стоит очередь из-за высочайшей квалификации учителей, и те, в которых запредельная концентрация детей звезд и крупных чиновников.

«На Западе многие родители сначала выбирают, где ребенка учить, а потом уже покупают квартиру рядом со школой, — отмечает Ефим Рачевский. — Точно такая же тенденция и у нас. Ко мне часто приходят люди, которые живут на другом конце города, но готовы переехать, если мы зачислим ребенка к нам». Как правило, такие школы более успешны, чем другие, благодаря талантливому руководству и коллективу педагогов. Это, собственно, и есть реальная образовательная элита. Что касается второго типа школ, то тут мнения экспертов неоднозначны. Кто-то считает, что ничего, кроме «однородного социального уровня», эти школы предложить не могут.

Как бы то ни было, никто не делит школы на «элиту — неэлиту» исходя из норм финансирования. Другое дело, что можно найти десятки школ с таким же статусом, как образовательный центр Рачевского, но увидеть там не приток, а скорее отток детей. Тут и низкое качество обучения, и невыносимая атмосфера. Как с этим бороться? Уже существующий механизм — институт аккредитации, понижение статуса, а вместе с ним и урезание финансирования. Но есть и другие предложения. «Необходимо сделать механизм распределения денег более прозрачным, — считает Любовь Духанина. — Для этого средства должны выделяться на конкретные статьи расходов. Например, базовое финансирование для всех можно сделать одинаковым, а вот дополнительную часть формировать уже исходя из заявленных потребностей конкретного заведения. Школа постоянно должна подтверждать свое право на получение дополнительных средств. Тогда появится реальный стимул для повышения качества образования». Духанина вспоминает опыт Калининградской области, где все школы изначально финансируются из бюджета одинаково, а затем директора шлют запросы на выделение грантов и дополнительных средств.

Пока в департаменте образования заявление столичного мэра не комментируют. «Нормативы финансирования на одного ребенка утверждаются правительством Москвы, и никто их не отменял», — сообщил пресс-секретарь департамента Александр Гаврилов. Но если учесть, что новый глава ведомства Исаак Калина — приверженец тюменской модели образования, то реформы не заставят себя ждать. Значит ли это, что у признанных, авторитетных школ тоже отберут часть бюджетов? Согласно этой логике — однозначно. Сколько времени им придется доказывать необходимость высокой оплаты для «штучных» педагогов и эксклюзивных учебных программ? Есть подозрение, что дефицит «элитного бюджета» родителям предложат профинансировать из своих карманов.

Добавить в:  Memori  |  BobrDobr  |  Mister Wong  |  MoeMesto  |  Del.Icio.Us  |  Google Bookmarks  |  News2.ru  |  NewsLand.ru

Политика и экономика

Что почем
Те, которые...

Общество и наука

Телеграф
Культурно выражаясь
Междометия
Спецпроект

Дело

Бизнес-климат
Загранштучки

Автомобили

Новости
Честно говоря

Искусство и культура

Спорт

Парадокс

Анекдоты читателей

Анекдоты читателей
Популярное в рубрике
Яндекс цитирования NOMOBILE.RU Семь Дней НТВ+ НТВ НТВ-Кино City-FM

Copyright © Журнал "Итоги"
Эл. почта: itogi@7days.ru

Редакция не имеет возможности вступать в переписку, а также рецензировать и возвращать не заказанные ею рукописи и иллюстрации. Редакция не несет ответственности за содержание рекламных материалов. При перепечатке материалов и использовании их в любой форме, в том числе и в электронных СМИ, а также в Интернете, ссылка на "Итоги" обязательна.

Согласно ФЗ от 29.12.2010 №436-ФЗ сайт ITOGI.RU относится к категории информационной продукции для детей, достигших возраста шестнадцати лет.

Партнер Рамблера