Архив   Авторы  

Инаковерующий
Общество и наукаПрофиль

Андрей Кураев: от послушного атеиста до строптивого миссионера






 

Диакон — чин невеликий. В армейской табели о рангах ему соответствует звание прапорщика — уже не сержанта, но еще не офицера. То же и здесь: диакон — промежуточное звено между младшим и старшим клирами. Хоть и считается священным саном, самостоятельно служить не может. Однако истории России известен случай, когда прапорщик стал Верховным главнокомандующим. Конечно, «старший прапорщик» РПЦ протодиакон Андрей Кураев не прапорщик Николай Крыленко, РПЦ — не наркомат по военным и морским делам, а на дворе — не революционный 1917 год. Тем не менее один из признаков революционной ситуации налицо. Скандальное увольнение самого известного богослова страны из Московской православной духовной академии — явное свидетельство неспособности церковных верхов управлять, а низов жить по-старому. Некоторые горячие сторонники отца Андрея уже видят в нем едва ли не русского Мартина Лютера. Сам он, впрочем, скромничает: «Я не пророк, а коммуникатор». Но, как сказано в Писании, «неисследимы пути Его». Ярким подтверждением библейской истины является и жизненный путь неистового протодиакона.

Его дорога к храму

Если бы на излете застойных 1970-х кто-то сказал московскому старшекласснику Андрюше Кураеву, что он станет вторым по узнаваемости лицом в Русской православной церкви, он бы, мягко говоря, сильно удивился. Комсомолец, отличник, редактор и единственный автор школьной стенгазеты «Атеист». Отец — известный философ, ученый секретарь секции общественных наук Президиума АН СССР.

«Увлечение философией было у меня, можно сказать, наследственным», — вспоминает отец Андрей. Поэтому после окончания школы — никаких терзаний на тему «куда пойти учиться»: Кураев поступает на философский факультет МГУ. Выбор пал на кафедру истории и теории научного атеизма. Причина была, впрочем, не в богоборческом характере первокурсника, хотя марксистскую трактовку религии на тот момент он вполне разделял. Просто не нашлось ничего более подходящего. Альтернативными вариантами были логика, зарубежная философия и научный коммунизм. Первыми двумя кафедрами заведовали знакомые отца, а прослыть папенькиным сынком не хотелось. Ну а репутация научного коммунизма уже тогда была изрядно подмоченной.

Словом, оставался только атеизм. «Несмотря на страшное название, идеологической шелухи там было в общем-то не так много, — объясняет Кураев. — Решил для себя: если мои будущие собеседники, религиозные авторы, меня переубедят, буду изучать религиозную философию. Если нет — материалистическую».

Идеалисты оказались в итоге убедительнее материалистов, что до поры до времени не мешало Андрею находиться в авангарде передового отряда советской молодежи: его выдвигают сначала в факультетский, а затем и в университетский комитет комсомола. Причем отвечал он там, как нетрудно догадаться, за атеистическую работу. Которую, правда, совершенно завалил: «Пожалуй, единственное мероприятие, которым я мог похвастаться, — организация концерта рок-группы «Воскресение» в подшефном ПТУ. Но к пропаганде атеизма вряд ли можно отнести и его».

Прежде чем стать верующим, Андрей Кураев стал инакомыслящим. Момент истины он помнит отчетливо — июль 1980-го, похороны Владимира Высоцкого в разгар московской Олимпиады. В скорбной очереди стоял и Андрей со своим отцом. «А многие мои однокурсники были с красными повязками в оцеплении, — вспоминает Кураев. — Очень захотелось зайти за красные флажки».

Последним толчком, побудившим Андрея Кураева принять крещение, стала смерть Брежнева. Вернее — то, что после нее ничего не изменилось. Вместо одного старца пришел другой, ничуть не более склонный к реформам. Внутренняя перестройка недолго оставалась незамеченной окружающими. Для родителей, случайно узнавших о воцерковлении Андрея — забыл спрятать молитвослов и иконки, — это стало шоком. Было много слез, уговоров: отец и мама боялись, что крещение поставит крест на карьере сына. Ему стоило больших усилий убедить их, что не собирается бросать учебу и удаляться от мирской суеты. И какое-то время он действительно оправдывает надежды родителей: блестяще оканчивает университет, поступает в аспирантуру Института философии... Но потом изменившееся сознание все-таки берет верх над размеренным течением бытия, и в жизни Кураева происходит еще один крутой поворот. Следующая строчка в его биографии: «1985—1988 годы — учеба в Московской православной духовной академии».

Сама по себе вера в Бога, а не в светлое коммунистическое завтра, уже не считалась криминалом. Но облачение в семинаристский подрясник являло собой совсем иной уровень «антисоветскости». На такую «измену идеалам» система отреагировала со всей серьезностью. За сына пришлось ответить отцу, которого должны были послать на работу в Париж — в ЮНЕСКО. О командировке пришлось забыть. Кураева-старшего резко понизили в должности.

Да и сам Андрей едва не поплатился за «вероотступничество». Кураева-младшего — имевшего после окончания эмгэушной военной кафедры звание лейтенанта и военную специальность замполит — попытались отправить на перековку в армию. Но то ли в высших эшелонах подул ветер перемен, то ли в военном ведомстве благоразумно решили, что ничему хорошему такой замполит солдат не научит. В общем, верхи смилостивились и позволили Кураеву поступить в семинарию.

Доучиться, правда, не дали. Через три года Кураев отправился в Румынию. Формально — с целью продолжить обучение в Бухарестском богословском институте. По линии, так сказать, академического обмена. Но фактически это была ссылка. Именно на тот период, первые перестроечные годы, приходится начало миссионерской деятельности отца Андрея. Причем было оно настолько бурным, что, несмотря на увеличивающееся с каждым днем пространство свободы, ответственные товарищи пришли в большое беспокойство. Борьба за души потенциальной паствы велась Кураевым на всех фронтах: он проповедовал в студенческих общежитиях, выступал с публичными лекциями, публиковался в прессе, оттеснял экскурсоводов в залах иконописи Третьяковской галереи...

Чашу терпения компетентных органов переполнил диспут в Коломенском пединституте, состоявшийся в феврале 1988 года, в ходе которого Кураев наголову разгромил преподавателей официальной философии. Разразился скандал: никому не известный мальчишка-семинарист посрамил убеленных сединами проповедников научного коммунизма! Вышло постановление Московского обкома партии «О неудовлетворительной постановке атеистического воспитания в Коломенском пединституте».

По версии Кураева, ссылка «под надзор Чаушеску» была компромиссным вариантом, предложенным руководством МПДА в ответ на требование курирующих академию гэбистов отчислить не в меру активного семинариста. В Румынии наш герой и был рукоположен в диаконский сан. Посвящение совершил местный патриарх Феоктист. Конечно, добро на это было дано Московской патриархией, но в Первопрестольной процедура эта была бы сопряжена с бесконечной волокитой. Если вообще возможна: опала-то ведь была еще не снята. Ситуация радикально изменилась летом 1990 года, после избрания нового патриарха. Кураеву не только разрешают вернуться, но и предлагают войти в «команду» Алексия II.

Его служение

Андрей Кураев стал референтом патриарха. Работы хватало, поскольку это было время бурных перемен. Не всегда, правда, радостных. Первый рабочий день Кураева в патриархии совпал с известием об убийстве отца Александра Меня, а первым заданием в новой должности — подготовка телеграммы соболезнования родным и близким от имени патриарха. После этого было много других текстов — больших и маленьких, концептуальных и ритуальных. Обязанности референта не ограничивались простым литературным обрамлением патриарших мыслей. Зачастую кураевская мысль опережала алексиевскую и возникал, что называется, производственный конфликт. Причем, по уверению самого Кураева, побеждала в этих спорах нередко молодость.

Правда, задачу в значительной мере упрощало то, что у Кураева был тогда в патриархии мощный союзник — игумен Иоанн (Экономцев), бывший в 80-е годы помощником митрополита Алексия и пользовавшийся в силу этого обстоятельства огромным доверием святейшего. «Вместе нам иногда удавалось укрепить решимость патриарха на такие шаги, которые даже по нынешним временам кажутся достаточно смелыми». Одним из таких демаршей было резкое осуждение предстоятелем РПЦ факта применения силы во время событий в Вильнюсе в январе 1991 года.

Расхождения патриархии с линией партии становились все заметнее. В июне 1991 года, за несколько дней до референдума по поводу переименования Ленинграда в Санкт-Петербург, Кураев составил — от имени патриарха — обращение к горожанам с призывом высказаться «за возвращение городу его исторического и священного имени». Алексий, подумав, отказался ставить подпись: решил, что ему не стоит вмешиваться в политизированный спор. Но благословил диакона выступить от своего имени. Причем подписаться разрешил не как частному, а как должностному лицу. По уверению социологов, этот текст, воспринятый как официальная позиция РПЦ, сыграл не последнюю роль в том, что городу на Неве было возвращено его изначальное имя.

В общем, референту грех было жаловаться на глухоту и косность начальства. Своего максимума политический вес Кураева достиг в августе 1991 года. Во многом именно под его влиянием Алексий II сначала весьма осторожно, а потом все более решительно начал осуждать действия ГКЧП (тексты заявлений, ясное дело, принадлежали перу отца Андрея). Для сравнения: большинство других иерархов предпочли тогда отмолчаться, дожидаясь исхода противостояния. А некоторые, как митрополит Волоколамский и Юрьевский Питирим, фактически поддержали ГКЧП. Кроме того, патриаршего референта то и дело видели на баррикадах вокруг Дома Советов. И наверху по достоинству оценили этот жест. Спустя некоторое время вице-президент Александр Руцкой написал Алексию II письмо, где благодарил за то, что его представитель, диакон Андрей Кураев, «в эти решающие дни был в Белом доме».

Казалось, церковная карьера Кураева должна была после этого устремиться в горние выси. Но произошло ровно противоположное. По словам Кураева, положение обязывало «профессионально врать», а такая ситуация его «по определению не устраивала». Имеется и другое объяснение, также принадлежащее отцу Андрею: «Мне стало просто тесно в рамках официальной должности». Но похоже, что церковному начальству широта его натуры тоже показалась чрезмерной. Пока Кураев с его задором и публицистическими талантами нужен был в качестве тарана в противостоянии с прежней властью — дряхлой, агонизирующей, но крайне неохотно сдающей свои позиции, — его терпели и даже позволяли спорить со «старшими по званию». Но когда Кураев сделал свое дело, ему кивнули на дверь.

Впрочем, это тот нечастый случай, когда можно сказать, что обеим сторонам расставание пошло только на пользу.

Страсти по Андрею

В самом деле: если бы Андрей Кураев выбрал бюрократическую стезю, остался в патриархии, то вряд ли бы написал свыше пяти десятков книг — в том числе, к слову, рекомендованный Минобрнауки учебник «Основы православной культуры». И уж совершенно точно не смог бы исколесить с миссионерскими поездками всю Россию и большую часть земного шара. В лучшие, молодые годы Кураев посещал ежегодно с лекциями до 130 городов.

Ну а первоиерархи, отпустив Кураева на вольные хлеба, сберегли массу нервных клеток. Ведь изучив богатый опыт миссионерского служения отца Андрея, легко убедиться, что пытаться держать его под контролем — себе дороже. Да и сам он отнюдь не стремится показаться более покладистым, чем есть на самом деле. «Я провокатор, безусловно», — признал Кураев в ходе беседы с освобожденными по амнистии участницами группы Pussy Riot, организованной журналом Snob. Правда, в эту словесную форму он вкладывает несколько иное содержание, нежели его критики: «Провокаторы — это, если говорить по-русски, зачинатели... Вопрос в том, что провоцировать». А еще он разрушитель, но тоже в том смысле, что разрушает «некоторые стереотипы, показывая, что мир христианской жизни интереснее, он не сводится к железобетону, который вам издалека мерещится».

Но, пожалуй, наиболее оригинальный ответ на вопрос Who is Mr. Kuraev? миссионер дал во вводке своей авторской программы, выходившей некоторое время назад на одном из столичных телеканалов: «Разрешите представиться: я — идиот. В изначальном смысле этого древнегреческого слова: «идиот» от idios — «свой, свояк, частное лицо, тот, кто не уполномочен никем, ни государством, ни монастырем».

Такое впечатление, что миссионер задался целью обезвредить всю ту брань, которую ему адресуют сегодня его оппоненты. Но их на мякине не проведешь: в этом лагере его называют не идиотом и даже не провокатором, а Искариотом.

Вот лишь некоторые избранные места из рецензий на последние выступления отца Андрея. «Протодиакон Андрей Кураев совершает предательство Церкви в самой циничной форме — под видом борьбы за правду», — пишет в статье под характерным названием «Кураев — Искариотский» священник Александр Шумский. «Враги Церкви Христовой и либеральные круги хотят навредить ядом кураевщины и кураеведением ослепить народ, — вторит в своем блоге епископ Сыктывкарский и Воркутинский Питирим. — Не выйдет». А это мнение одной широко известной в узких кругах православной блогерши: «Предатель в рясе, оранжевый дьяк всея Руси, пятоколонник, кумир креаклов...» И т. д. и т. п.

Любопытный момент: как и два года назад, когда Кураев выступил против уголовного преследования участниц группы Pussy Riot, оппоненты по-прежнему причисляют его к спонсируемой Западом либеральной «пятой колонне». Хотя на сей раз его инвективы миссионера вроде бы вполне укладываются в государственнический мейнстрим, одной из фишек коего является борьба с пропагандой нетрадиционных отношений. Что, кстати, не прошло незамеченным и для либерального лагеря: некоторые его представители расценили начатую Кураевым кампанию за разоблачение «голубого лобби в РПЦ» как «колебание вместе с линией партии» и «агрессивный клерикализм». А консервативное крыло Церкви, вместо того чтобы поблагодарить отца Андрея за помощь в очищении от содомского греха, клеймит его как «агента врагов православия» и «иуду».

Парадокс? Ничуть. «Гомофоб» и «клерикал» Кураев наносит по церковной вертикали куда более сильный удар, чем все либералы и гомофилы вместе взятые. Ибо ничто так не вредит устоям, как сомнения в безгрешности их ревнителей.

Насколько обоснованны подозрения Кураева в отношении представителей священноначалия РПЦ, называемых им «гомоиерархами», — тема отдельного разговора. На обвинения в бездоказательности Кураев отвечает, что выложил далеко не весь имеющийся у него компромат. Впрочем, и оппоненты не сказали своего последнего слова. Так что мы являемся свидетелями завязки увлекательного конспирологического триллера — Дэн Браун отдыхает. Каков будет финал? Все в руце Божьей. Отметим лишь, что Андрей Кураев справил в прошлом году 50-летний юбилей — для религиозного деятеля возраст практически юношеский. Впереди — этап зрелости.

Добавить в:  Memori  |  BobrDobr  |  Mister Wong  |  MoeMesto  |  Del.Icio.Us  |  Google Bookmarks  |  News2.ru  |  NewsLand.ru

Политика и экономика

Что почем
Те, которые...

Общество и наука

Телеграф
Культурно выражаясь
Междометия
Спецпроект

Дело

Бизнес-климат
Загранштучки

Автомобили

Новости
Честно говоря

Искусство и культура

Спорт

Парадокс

Анекдоты читателей

Анекдоты читателей
Популярное в рубрике
Яндекс цитирования NOMOBILE.RU Семь Дней НТВ+ НТВ НТВ-Кино City-FM

Copyright © Журнал "Итоги"
Эл. почта: itogi@7days.ru

Редакция не имеет возможности вступать в переписку, а также рецензировать и возвращать не заказанные ею рукописи и иллюстрации. Редакция не несет ответственности за содержание рекламных материалов. При перепечатке материалов и использовании их в любой форме, в том числе и в электронных СМИ, а также в Интернете, ссылка на "Итоги" обязательна.

Согласно ФЗ от 29.12.2010 №436-ФЗ сайт ITOGI.RU относится к категории информационной продукции для детей, достигших возраста шестнадцати лет.

Партнер Рамблера