Архив   Авторы  

Вермонтский узник
Общество и наукаExclusive

Вышла в свет первая биография Александра Исаевича Солженицына на русском языке


 

Круг героев ЖЗЛ растет и ширится. Тут и футбольные тренеры, и губернаторы. Но недавний том об Александре Исаевиче Солженицыне, написанный Людмилой Сараскиной, - случай особый. Разумеется, биография живого и здравствующего писателя - всегда прецедент, и то, что книга помещена в серию «Биография продолжается…» с наглядным многоточием в конце, лишь подчеркивает это. Но сомнений в том, что именно такая биография нужна сегодня, не возникает.

Есть формальный резон: сейчас готовится большое собрание сочинений Солженицына, и поэтому… Да, и поэтому тоже. Но вот причина поважнее. Солженицын - бесспорно, часть национального мифа. Сегодня он один связывает страну с ее же собственной великой литературой. Понимаю, легко составить меню из молодых и подающих надежды авторов с дежурным заверением - вот оно, великое литературное десяти- или пятнадцатилетие. Авторов, которых читаешь, не ощущая во рту привкуса рыбного клея, очень мало, но они, наверное, есть. А вот литературы, породившей и всемирную отзывчивость Федора Михайловича, и смирение пастернаковского господина доктора, и смердяковскую смуту начала века, отрыгнувшуюся около века спустя, увы, нет.

Все потому, что литература для России - и конституция, и парламент. Никуда писатель и читатель не денутся - опростятся вместе с Толстым, побегут от бронзового истукана с пушкинским Евгением, сойдут с ума от канцелярщины с Голядкиным и Поприщиным, а с Чацким впадут в безудержное резонерство. Это жизнь внутри интеллектуальной сказки. Волшебный НИИ, шарашка - но без колючей проволоки и надсмотрщика. Иной литература в России быть не может. Она либо такова, либо - никакова.

Вот с легкой руки Тургенева и утвердилось у нас понятие «великий писатель земли русской», впоследствии неоднократно обшученное - ВПЗР. Писатель как учитель жизни. Как альтернатива монарху и уряднику. Таков мужицкий граф Толстой. Немного (и не для всех) - Чехов. В эмиграции - Бунин, здесь - мобилизованный и призванный Горький, а также «красный граф» Толстой. Солженицын - последний представитель этой литературократии, увы, слишком сильно ограниченной политикой. Не в том дело, что и как он пишет. А в том, что пишут ему. Я видел сотни посланий Солженицыну в Библиотеке-фонде «Русское Зарубежье», авторы которых живо интересуются: «Как там наш Исаич? Почему сидит у себя в Вермонте и отмалчивается? Он нужен здесь». «А что он думает о колхозах, о церкви, о славянофилах?» И наконец: «Опоздал, опоздал приехать!» Вот это оно самое и есть. Писатель сиречь наставник.

Боюсь, сам Солженицын не хотел и уж точно не искал эдакой известности. Двусмысленной роли наследника старца Зосимы. А пободавшись с органами, вылетев на Запад и получив ее - не знал, что делать: не было печали! Куда деться? Для кого-то - от Владимира Войновича до Анатолия Чубайса - такая известность сама по себе факт устрашающий, не что иное, как подтверждение рабского сознания народа. Литература, мол, должна знать свое место и не высовываться поперек политики и бизнес-плана. Для других - нормальная традиция учительства и ученичества, известная со времен Платона. Споры на эту тему применительно к Солженицыну кипели давно. И когда «вермонтский узник» удивлял американцев зубодробительной критикой, и когда ехал по России в «пломбированном вагоне», и когда отказался от государственной награды.

Как вписывается в этот контекст первая русскоязычная биография (прежние выходили только на английском)? Кажется, неплохо. Ее автор Людмила Сараскина - известный филолог. В ходе работы текст неоднократно был предъявлен «фигуранту», и тот ставил на полях ремарки. Таким образом, речь идет о биографии авторизованной и имеющей силу документа. Этот статус подтвержден фактурой: насыщенность фактами (включая малоизвестные) бросается в глаза - где мы еще прочтем, например, о том, как однажды при встрече Солженицын не узнал Суслова? Чем-то манера Сараскиной напоминает дотошность Льва Лосева, писавшего «Бродского». Но тот педантично копал поэтическую «подпочву», Сараскина же складывает на манер мозаики мельчайшие жизненные факты. Ни одна из 935 страниц не пропала втуне. И этот академизм дотошному читателю пожалуй что на руку. Хотя я слышал и нарекания: мол, Исаича малость пересушили, сделали фото, а не портрет. Отчасти так оно и есть. В тексте хватает драйва - скажем, в описании разного рода дебатов. Любовно выписан «ломающий стулья» Твардовский - на таком фоне сам Исаич выглядит нордически-уравновешенно. Однако «бурные» сцены соединены монтажно, в едином ритме, авторская эмоция малоощутима. Наверное, именно так и надо. Стоит ли делать из здравствующего писателя арт-объект? А также дразнить гусей - идейно-литературные партии? Просто все это у нас уже было…

Сравнить хотя бы солженицынские выступления в новой России и его же речь в Гарвардском университете - страстное обличение Америки, ворующей умы и таланты. Нация эмигрантов была рассержена? Нисколько. Солженицын, умиляется консервативная американская печать, - прямой преемник пуританской традиции Новой Англии, где такие призывы раздавались в течение 300 лет. Можно ли судить об американской жизни, сидя в Вермонте и не выходя за ворота? - осторожно осведомлялись одни. У нас множество сельских философов, давал окорот телекомментатор Солсбери, а философ не обязан вращаться во всех тех кругах, о которых пишет. Он может ошибаться в частностях, но быть правым в основном. Лозунг американцев: возьму свое там, где увижу свое. У нас же наоборот: что имею - брошу, потерявши - не заплачу. И когда Солженицын возвращается домой и говорит о том, что Россия - в обвале и ни намека нет на демократию, корпоративные СМИ впадают в истерику: «Он играет не по правилам», «Он - кошка, выбежавшая на сцену». И наконец: «Он никому не нужен!» Писатель, проходивший в разработках КГБ под кличкой Паук за то, что имел широкую сеть помощников из числа бывших зэков, теперь совершенно один. Запись его выступлений в провинции не пускают на ТВ. Солженицынскую пятнадцатиминутку через некоторое время прикрыли. Кто утверждает, что в 90-х у нас была свобода слова - пусть «выпьет йаду», как выражаются нонешние блогеры. «Цвет интеллектуальной журналистики» громил Солженицына, как его громили на заседаниях Союза писателей в каком-нибудь шестьдесят втором. А думские лидеры доносили о нем гаранту конституции не хуже, чем когда-то писатель Федин - генсеку Хрущеву. Его обзывали обскурантом и фашистом - его, всю дорогу твердившего о самоуправлении и земских началах. Кто-то из сторонников заметил: «Сейчас они его обратно отправят». Правильнее было сказать - вторично вышлют. Красное колесо совершало очередной поворот.

Так стоило ли сейчас «оживлять» биографию, изображать ее героя как-нибудь вот эдак, «на коне»? Изрядно порядочная публика в ответ говорила бы долго, горячо и не по существу: «На чью мельницу Солженицын воду льет?»

Солженицын - вероятно, последний из так называемых ВПЗР. Кто за ним? Не Акунин же с Улицкой, прости Господи. Битов позабыт, Шаров вроде как на это звание не претендует, Лимонов - как хотите, но это немного другой жанр. Эпоха литературного учительства на закате, а последнего литературного наставника никто не слушает. А напрасно. Не пришел бы вслед за ним, как век назад, более строгий ментор… Вот потому Исаич и остается по сию пору «вермонтским узником». И мы наблюдаем его как бы через стекло. Через академические окуляры. И биографию его получили, какую заслуживаем.

МИССИЯ

Как обустроить литературу

Еще в 1974 году, сразу после изгнания из страны, Солженицын основал Русский общественный фонд Александра Солженицына, которому передал все мировые гонорары за публикацию романа «Архипелаг ГУЛАГ». С тех пор фонд оказывал систематическую помощь жертвам ГУЛАГа, а также финансировал проекты, связанные с сохранением русской культуры. В 1997 году была учреждена премия фонда, на сегодняшний день - одна из самых крупных в России (ее денежная составляющая - 25 тысяч долларов США). Премия может быть вручена писателю, чье творчество «обладает высокими художественными достоинствами, способствует самопознанию России, вносит значительный вклад в сохранение и бережное развитие традиций отечественной литературы». Лауреата выбирает постоянное жюри, в составе которого Николай Струве, Валентин Непомнящий, Людмила Сараскина, Павел Басинский и Наталья Солженицына. Среди лауреатов - Владимир Топоров, Сергей Бочаров, Валентин Распутин, Алексей Варламов, Игорь Золотусский, Юрий Кублановский, Владимир Бортко и Евгений Миронов. Традиционно премия Александра Солженицына объявляется на первой неделе марта, а вручается на последней неделе апреля в Доме русского зарубежья. В этом году церемония награждения перенесена на 15 мая, а лауреатом признан волгоградский прозаик Борис Екимов, которого сам учредитель назвал «новым деревенщиком» и «нравственником». Жюри обосновало свой выбор более пространно: «За остроту и боль в описании потерянного состояния русской провинции и отражение неистребимого достоинства скромного человека; за бьющий в прозе писателя источник живого народного языка».

Добавить в:  Memori  |  BobrDobr  |  Mister Wong  |  MoeMesto  |  Del.Icio.Us  |  Google Bookmarks  |  News2.ru  |  NewsLand.ru

Политика и экономика

Что почем
Те, которые...

Общество и наука

Телеграф
Культурно выражаясь
Междометия
Спецпроект

Дело

Бизнес-климат
Загранштучки

Автомобили

Новости
Честно говоря

Искусство и культура

Спорт

Парадокс

Анекдоты читателей

Анекдоты читателей
Популярное в рубрике
Яндекс цитирования NOMOBILE.RU Семь Дней НТВ+ НТВ НТВ-Кино City-FM

Copyright © Журнал "Итоги"
Эл. почта: itogi@7days.ru

Редакция не имеет возможности вступать в переписку, а также рецензировать и возвращать не заказанные ею рукописи и иллюстрации. Редакция не несет ответственности за содержание рекламных материалов. При перепечатке материалов и использовании их в любой форме, в том числе и в электронных СМИ, а также в Интернете, ссылка на "Итоги" обязательна.

Согласно ФЗ от 29.12.2010 №436-ФЗ сайт ITOGI.RU относится к категории информационной продукции для детей, достигших возраста шестнадцати лет.

Партнер Рамблера