Беспрецедентное судебное решение было вынесено в июле в Москве: врач-косметолог впервые наказан за причинение вреда здоровью пациента. Истец - известная телеведущая Оксана Пушкина, ответчик - врач Гелена Рымаренко. В 2004 году она сделала клиентке так называемый укол красоты, после чего у Оксаны Пушкиной начались серьезные проблемы со здоровьем, продолжающиеся до сих пор. В конце концов ей удалось доказать, что именно инъекция, сделанная Рымаренко, стала причиной последовавших неприятностей. Врача-косметолога осудили на три года условно и лишили права заниматься профессиональной деятельностью. Правда, сразу же амнистировали по случаю 100-летия Госдумы, заменив обе меры наказания денежным штрафом в 570 тысяч рублей в качестве компенсации материального ущерба и 100 тысяч - за моральные страдания истицы.

Расследование дела показало, что сегодня на "рынке красоты" существует немало возможностей для нелегального оборота сомнительных косметических препаратов. Чем рискуют наши сограждане, желающие улучшить свою внешность? Как не нарваться на подделку и защитить свое здоровье?

Только для своих

История, случившаяся с Оксаной Пушкиной, показала, что жертвой некачественного косметологического препарата или неквалифицированно оказанной услуги может оказаться любой из нас. Однако, несмотря на громкий скандал с участием телезвезды, очереди в косметологических клиниках и салонах не стали меньше. Так, ежедневно в среднестатистической московской клинике производится до пятнадцати "инъекций красоты", а каждый столичный врач с опытом работы и хорошей репутацией имеет более двухсот постоянных клиентов. По информации участников рынка, годовой оборот самого обычного косметологического кабинета в Москве составляет в среднем около 7,5 миллиона рублей. Однако эксперты отмечают, что эти данные весьма приблизительны, поскольку не учитывают сезонные перепады спроса и индивидуальный перечень услуг в каждом салоне. Кабинеты, практикующие корректирующие и омолаживающие процедуры (например, введение препарата диспорт), могут зарабатывать 30-60 тысяч рублей в день (при цене 12-20 тысяч рублей за сеанс). Дополнительный доход клиники получают от продажи специальной косметики, которая призвана усилить эффект процедур.

У нас в стране косметология - строго лицензированный вид деятельности, а потому каждый специалист должен иметь диплом о базовом высшем медицинском образовании и соответствующие документы, подтверждающие его профильную квалификацию, в частности свидетельство об окончании специализированных курсов по конкретной косметологической дисциплине. В дальнейшем, если врач намерен использовать в работе косметологическую продукцию ведущих мировых производителей, он должен посетить несколько платных семинаров, проводимых уполномоченными представителями данных компаний. После этого фирма внесет косметолога в специальный реестр, благодаря чему тот сможет покупать препарат у дилера, не опасаясь подделок. Это гарантирует двойной контроль: косметолог уверен, что покупает лицензированный препарат, а фирма уверена, что продает свою продукцию квалифицированному специалисту, а не самоучке. Кстати, человеку без лицензии дилеры свой товар не продадут ни за какие деньги. Репутация дороже.

Но это, что называется, идеальная схема. То есть так должно быть, а на самом деле все обстоит несколько иначе.

Врачи-надомники

Любая косметологическая клиника сегодня с удовольствием сделает каждому желающему "укол красоты", но в том-то и проблема, что желающих стало слишком много. Даже очень известные люди вынуждены ждать своей очереди к косметологу (не в том смысле, что сидеть в коридоре на стуле, а записываться на прием). К тому же публичные люди не любят, когда в СМИ появляется информация о том, что они посещают косметологические клиники. В результате многие стали приглашать косметологов на дом, хотя такая практика запрещена как минимум двумя нормативными документами. В частности, приказом Центра государственного санитарно-эпидемиологического надзора в г. Москве № 839 от 30.07.2001, четко предписывающим производить подобные манипуляции в процедурном кабинете или малой операционной. А также требованием Росздравнадзора о том, что "инъекционные косметологические препараты должны вводиться только в условиях процедурного кабинета, специально оборудованного по всем санитарным нормам и правилам, находящегося в помещении клиники, имеющей соответст-вующую лицензию". При "надомной" работе нарушаются и многие другие правила - обычно не заводится медицинская карта, не заключается письменный договор между врачом и пациентом и т. д.

Эти "добрые услуги" и положили начало формированию "серого" рынка косметологических услуг в России. Теоретически простейшую инъекцию можно сделать и дома, ведь делают же больным людям уколы на дому, но в условиях клиники эксперименты с лицом проводить все-таки безопаснее. Один из ведущих столичных врачей-косметологов Ольга Устинова рассказала "Итогам", что безобидная на первый взгляд процедура "укола красоты" скрывает массу подвохов, способных нанести непоправимый урон и репутации косметолога, и лицу клиента.

Дело в том, что на заре российской косметологии врачи редко ставили пациентов в известность по поводу того, какой состав вводят именно им. А те особо и не интересовались. Важен был результат - "губы, как у Анджелины Джоли". Если косметолог все же брался делать медицинские процедуры у клиента на дому, он должен был быть абсолютно уверен и в своей квалификации, и в качестве применяемых препаратов. Хотя и то и другое, как показывает практика, может вызывать массу вопросов.

Если бы "серый" рынок обслуживал только ВИП-персон, возможно, он довольно скоро изжил бы себя. Одна-две некачественные операции, и репутация врача похоронена, а пекущиеся о своей внешности знаменитости предпочтут сделать все то же самое где-нибудь в Германии или Швейцарии. Но российская специфика такова, что представители нашего среднего класса тоже хотят выглядеть моложе и свежее своих лет, но за относительно небольшие деньги. Именно желание сэкономить безостановочно подогревает "серый" рынок услуг.

Рассмотрим абсолютно житейскую ситуацию. Любая косметологическая клиника накручивает свой процент на любую производимую процедуру. Накрутка может доходить до 60-70 процентов. В среднем в Москве инъекция такого препарата, как рестилайн, стоит от 14 до 50 тысяч рублей, как заметил один из косметологов, "в зависимости от пафоса клиники и клиента".

Клиент, посещая клинику, прекрасно понимает, что частный прием, если о нем договориться с врачом, будет стоить гораздо дешевле. Стоит он в пределах 200-300 долларов, с учетом цены препаратов. То есть экономия получается почти вполовину. И врачу хорошо - если в клинике он получает по оговоренной ставке за один укол красоты около 15 долларов, то в качестве надомника смело кладет себе в карман 100-150 долларов с клиента.

Правда, контракты многих косметологов содержат запреты на практику вне стен клиники. Если специалиста поймают за руку, его могут лишить лицензии и изгнать из профессии. О том, что будет брошена тень на клинику, мы даже и не говорим.

Оказанием услуг на дому занимаются не только действующие, но и бывшие сотрудники клиник, устроившиеся, например, в салон красоты. Весьма распространена схема, при которой салон красоты или даже обычная парикмахерская оформляют врача на работу на должность консультанта. Надзирающим органам показывают его диплом, и вопросов больше не возникает - делай уколы красоты направо и налево.

Предъявите чип-код

Если врач согласился обслужить клиента на дому (допустим, по старой дружбе, по знакомству или по рекомендации - сарафанное радио в этой отрасли работает превосходно), ему потребуется приобрести препараты. Вот тут-то и кроется вероятность нарваться на левый препарат. Сегодня на российский рынок официально, с разрешения Минздравсоцразвития поставляют косметологические препараты около двадцати компаний. Оборот рынка корректирующих препаратов составляет около 400 миллионов долларов в год. По оценкам экспертов, доля контрафактной косметики составляет 15-20 процентов от общих объемов рынка.

- Обычно официальная клиника покупает препараты в определенной компании, - рассказал "Итогам" главный специалист Медицинского центра Управления делами президента России, заведующий кафедрой косметологии и реконструктивно-восстановительной хирургии Российской медицинской академии последипломного образования Александр Неробеев. - При этом все ампулы пронумерованы и на каждую заведена специальная карточка. Можно всегда узнать, что за препарат и когда поступил.

Легальный продукт выпускается в упаковках, причем каждая имеет свой идентификационный номер, который также указан и в сертификате, демонстрируемом потом клиенту. После укола врачи срывают с препарата чип-код и наклеивают его на медицинскую карту. Второй экземпляр чипа отдают клиенту. И если возникают проблемы, то можно отследить всю цепочку: где препарат был куплен, из какой он партии, какая компания его доставила в страну, каким врачом и когда был сделан укол.

Когда ведется речь о контрафакте или "серой" продукции, то имеются в виду препараты либо ввезенные в страну в обход таможенных и сертифицирующих органов, либо сходные по химическому составу с оригиналом, но в которых концентрация действующего вещества сознательно занижена. В результате препарат, например, действует не обещанные производителем 8-12 месяцев, а 4-5, после чего требуется повторная процедура.

"Серые" схемы попадания косметологических средств в Россию просты. К примеру, два года назад был зафиксирован выброс на рынок настоящего ботокса, но почему-то стоившего едва ли не вдвое дешевле обычного. Выяснилось, что его привозили контрабандой из Швейцарии несколько стюардов одной известной авиакомпании.

- За многолетнюю практику лишь однажды мне предлагали купить рестилайн не у дилера, - говорит Ольга Устинова. - Кто-то из коллег обмолвился, что есть некая девочка, которая возит его прямо из Швеции, с производства, получалось дешевле, чем у дилера. Я не стала рисковать и отказалась. Но не факт, что отказались те ее коллеги, кто рекомендовал частный канал поставки.

Нередко косметологи сами приобретают препараты при поездках за рубеж, например на медицинских выставках, и также провозят их в чемоданах, минуя контролирующие органы.

"В Москве уже года два некоторые косметологи вовсю применяют китайский ботокс, - рассказывает кандидат медицинских наук, врач-дерматокосметолог Наталья Шувалова. - В качестве стабилизатора там применяется альбумин – белок животного происхождения в очень высокой концентрации, а потому нуждается в тщательной очистке. К продаже в нашей стране этот препарат официально не разрешен. Но "серые" поставщики тащат его коробками и продают по низким ценам".

Совсем недавно на рынке появился препарат IAL-SYSTEM, как говорят специалисты, сомнительного качества. Обычно он экспортируется в упаковках по 0,6 и 1,1 мл, а этот, поставляемый с Украины, в упаковке по 2,0 мл.

Подопытные

Побочные эффекты от применения контрафактных препаратов могут быть непредсказуемыми. Реакция в принципе может последовать и на введение нормального препарата, но она прописана в инструкции по применению в графе "побочные действия". И врач прекрасно знает, как нейтрализовать последствия. А что делать в случае осложнений после применения контрафакта, в состав которого неизвестно что намешано? "Безрассудство наших граждан удивляет, - говорит Александр Неробеев. - Ко мне ежедневно приходят пациенты, которым неудачно сделали контурную пластику. А когда я задаю людям простые и вполне логичные вопросы: "Где вам делали укол и что кололи?" - семеро из десяти не могут на них ответить".

Проблема гораздо шире, чем может показаться на первый взгляд. По утверждениям экспертов, Россия в настоящее время фактически используется как полигон для испытаний косметологических средств. "Я считаю ситуацию критической, - говорит Александр Неробеев. - Сегодня вовсю используют препараты, фактически не прошедшие клинических испытаний. А их результатов нужно ждать несколько лет. Но у многих производителей на это нет времени, а потому нередки случаи, когда пациенты выступают в роли подопытных кроликов. Шесть лет назад у нас был настоящий бум на украинский гель. А сейчас только проявились последствия: у людей начались осложнения, нагноения, пигментации, деформации лица. И все потому, что в свое время не захотели проводить серьезных клинических исследований. Кстати, рестилайн, насколько я знаю, получил разрешение на использование в США только в прошлом году, а у нас он официально разрешен к применению уже несколько лет. Недавно в Италии на конгрессе я пытался сделать доклад о побочном эффекте применения акриламидного геля. Мне не дали этого сделать, сославшись на отсутствие времени. Позже я узнал, что в зале находились производители этого препарата. А ведь его тысячи людей колют по всему миру. Чему удивляться, ведь конгрессы оплачиваются производителями".

…Когда Оксана Пушкина боролась за свои права, ее в наименьшей степени интересовала личная сатисфакция. Телеведущая требовала, чтобы следственные органы разобрались наконец, как и через чьи руки попадают на наш рынок контрафактные препараты для коррекции внеш­ности. Именно в связи с общественной значимостью проблемы делом Оксаны Пушкиной заинтересовалась Генпрокуратура, которая и проводила расследование. Но, как посетовала "Итогам" адвокат Елена Львова, осуществлявшая правовую помощь в этом громком деле, следствие так и не выявило устойчивых цепочек, по которым контрафакт попадал и, судя по всему, продолжает попадать на отечественный "рынок красоты".