До конца 2011 года туристы и жители города не смогут прогуляться по тому самому саду, куда маленького Евгения Онегина водил его беззаботный француз-мусье. Но специалисты не скрывают радости и говорят: "Свершилось!" Наконец-то уникальный памятник истории, культуры, ландшафтной архитектуры начала XVIII века получит передышку от посетителей и помощь от реставраторов, скульпторов, архитекторов, мастеров по озеленению и гидроизоляции. Три сотни лет Летний сад служил любимым местом прогулок для миллионов посетителей, был идеалом для вдохновения тысяч художников и поэтов, но при этом разрушался и погибал буквально на глазах. Еще с екатерининских времен ведутся рукописные учетные книги, где есть множество записей об отколотых носах и обломанных пальцах у мраморных статуй. Вот пример: некий солдат Иван Сидоров по пьяной лавочке "сбросил статую с постамента, топтал ее ногами, выкрикивал всякую брань". Его скрутили, и, когда наутро он проспался, отвечал только: "Черт попутал!" Так же вели себя уже в XX веке курсанты одного из морских училищ, когда навеселе залезли в Летний сад, порушили скульптуру, а потом тоже ничего не могли вспомнить. В общем, безобразий за свою жизнь сад пережил много, от них заболел да и состарился...

С чего начнут?

О том, что Летний закрылся на реконст­рукцию, сообщает скромная табличка на знаменитой решетке работы Шарлеманя. Сама решетка представляет собой печальное зрелище - в нее недавно врезался грузовик. Теперь специалисты думают - воссоздавать все звенья ограды заново или ограничиться частичным восстановлением?

Из глубины сада четко, почти по-военному звучат команды: "Осторожней! Мягче! Ставьте!" Это бригада грузчиков по перевозке произведений искусства начала вывоз знаменитых мраморных скульптур. 92 изваяния, простоявших в саду как на боевом посту, без смены и передышки, все эти столетия, отправятся на заслуженный отдых - после реставрации их выставят в музейных залах. Их места под открытым небом займут точные копии, сделанные из материала, который, как уверяют специалисты, не отличить от настоящего мрамора. "Этот материал - полимербетон, - поясняет Евгений Солдатенков, заведующий отделом реставрации Русского музея. - Это крошка каррарского мрамора, смешанная с полимерной смолой. В нее добавлены вещества, блокирующие ультрафиолетовый свет, - следовательно, материал не пожелтеет на солнце, как это уже произошло с некоторыми копиями, сделанными раньше". Конечно, тем, кто ратует за аутентичность сада, такая подмена не нравится, с другой стороны, можно быть уверенным, что скульптуры из чудо-материала будут много лет стоять как новенькие.

А вот что не поменяют на копии, так это зеленые насаждения, хотя опасность такая была - некоторые специалисты предлагали полностью сменить деревья в саду, высадив на месте старых "точно такие же", выращенные в питомнике заранее. Но в конечном итоге в Летнем саду оставят 1756 деревьев, убрав лишь 36 полностью засохших и 35 неизлечимо больных. Это самый щадящий вариант, поскольку, говорят озеленители, в Летнем саду практически не осталось здоровых деревьев. То, что большинст­во из них страдает от какой-­то болезни, видно и неспециалисту - стволы покрыты черной влажной слизью. Их, видимо, подлечат. Кроме того, кроны старых высоченных лип, вязов и кленов проредят, чтобы солнечный свет легче проникал к клумбам и газонам, на которых появятся растения, похожие на те, что высаживали здесь в начале XVIII века. К этой работе ландшафтные архитекторы и цветоводы Русского музея приступят в первую очередь, пока позволяет погода. А вот дальше предстоят более масштабные работы. То, что их порядок и регламент согласован и больше не вызывает скандалов, - великое достижение. Дело в том, что история Летнего сада такова, что специалисты долго не могли прийти к мнению, в каком же виде восстанавливать сей памятник ландшафтного искусства.

Взялись всерьез

Летний сад начал создаваться в петровские времена (1704 год) "по французским лекалам" и в таком виде просуще­ствовал до Екатерины II. Но после того как во второй половине XVIII века его фактически смыло очередным наводнением, императрица решила не восстанавливать парк по устаревшей на тот момент моде: регулярные французские сады считались анахронизмом, и просвещенная государыня повелела деревья не стричь - с тех пор он и зарастал.

О печальном состоянии Летнего сада реставраторы впервые заговорили еще в конце 30-х годов прошлого века. Тогда же появился и первый проект рекон­струкции, составленный известным ленинградским реставратором Татьяной Дубяго. В нем предлагалось восстановить на территории сада элементы ландшафтной архитектуры и построек на период 1723-1725 годов. Это означало бы фактическую перестройку сада по моде первой половины XVIII века - вернуть стриженые деревья, кустарник и партерные цветники. Кроме того, предполагалось восстановить огромное количество зданий и построек, появлявшихся здесь в разные периоды XVIII-XIX веков. Среди них Большая оранжерея, пруд, два десятка больших фонтанов и каскады малых фонтанов, лабиринт из постриженного особым образом кустарника, Птичий двор с павлинами и фазанами. В  общем, получился бы не городской сад для прогулок, а территория, битком набитая забавами и затеями а-ля XVIII век.

Только в начале XXI века за Летний сад взялись всерьез. В 2003 году решением правительства России его передали из городской собственности Государственному Русскому музею. Музей получил Летний сад со всеми проблемами, которые накопились за несколько столетий. Из-за того что сад зарос как лес, исчезла перспектива от Мойки до Невы, которую задумывал когда-то Петр I, на газонах из-за отсутствия солнечного света практически не росла трава, скульптуры стояли не на фоне зелени, а на фоне черных стволов. Когда-то белоснежные, мраморные статуи, прибывшие в Северную столицу из теплой Италии, выглядели как после обстрела картечью.

Но когда в 2004 году Русский музей вынес на обсуждение проект обновления Летнего сада, доработанный специалистами ЛенНИИреставрации, разразился скандал, отголоски которого долетели до дня нынешнего: архитекторы и реставраторы заговорили об уничтожении памятника, об убийстве исторического объекта, о варварстве и нарушениях законодательства. Комитет по государственному контролю, использованию и охране памятников истории и культуры (КГИОП) администрации Санкт-Петербурга требовал убрать из проекта возведение сооружений а-ля XVIII век, а Русский музей настаивал на необходимости такой стройки.

Только два года назад план реставрации окончательно согласовали с контролирующими организациями и утвердили на всех уровнях. В него вошли археологические изыскания, обследование инженерных сетей, ремонт и реконструкция решеток и оград, реставрация и копирование скульптуры, восстановление зеленых насаждений, строительство Малой оранжереи, хозяйственного двора. Кроме того, планируется восстановить 5 больших фонтанов на главной аллее, однако эта затея может быть отодвинута на неопределенное время: для их работы нужно электричество, но в саду электроподстанцию не установить, а когда ее построят на другом берегу Фонтанки - большой вопрос.

- Честное слово, порой хотелось отказаться от этого проекта, хотя мы и понимали, что отступать некуда, - признается сегодня директор Русского музея Владимир Гусев. - Особенно когда начинался какой-нибудь очередной скандал вокруг изменений в проекте или финансирования. Но сейчас, слава богу, самое страшное позади - мы прошли аукцион, нам утвердили смету, хотя и без дефляционных коэффициентов. Деньги уже пришли, и мы начинаем работу.

Все пойдет по плану

- То, что предстоит пережить Летнему саду, - крайнее средство сохранения памятников, и я говорю это без всякого энтузиазма, потому что реставрация - самая жесткая мера сохранения наследия, она всегда болезненна и сравнима с хирургическим вмешательством, - говорит председатель КГИОП Вера Дементьева. - Я предпочитаю консервацию, текущий ремонт и поддержание. Но в Летнем саду это неприменимо, потому что его в течение жизни плохо финансировали, и результаты этого мы сейчас пожинаем.

Теперь Летнему саду не приходится жаловаться на отсутствие финансирования. Окончательная смета реконструкции - 2,3 миллиарда рублей. До конца года на первоочередные работы выделят 700 миллионов рублей. В следующем году - еще 600 миллионов, а на последний, 2011 год предусмотрено выделение 1 миллиарда рублей - в финале предстоят самые сложные и дорогие работы: прокладка нового водопровода, восстановление фонтанов, завершение строительства Малой оранжереи. Кстати, именно эта часть проекта реставрации вызывала самое серьезное беспокойство историков архитектуры и специалистов в области охраны памятников.

- Я не возражаю против реставрации, но слово "реконструкция" меня очень настораживает, - говорит Александр Марголис, сопредседатель петербургского отделения Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры. - Например, если там восстановят фонтаны и попытаются их эксплуатировать, боюсь, это будет очень тяжелым испытанием для сада в условиях северного климата и при нашей ментальности. Если уж статуи от вандалов не могут оградить, что говорить о фонтанах и других достаточно серьезных инженерных сооружениях. Самое страшное, если все разроют, раскопают, потом кончится финансирование, и мы будем иметь еще один котлован, как под второй сценой Мариинки.

Заказчик на эти опасения отвечает, что никаких котлованов и долгостроя не ожидается. По словам замдиректора Русского музея по реконструкции и капитальному строительству Владимира Баженова, заказчик (Русский музей) этого не допустит: будут делать только то, на что получены финансирование и согласования. В оперативный штаб реконструкции, расположившийся в Чайном домике, вошли проектировщики, представители технадзора, научные сотрудники Летнего сада и Русского музея, КГИОП, археологи. Сообща они будут следить за тем, чтобы все шло по плану и в соответствии с замыслом. Так, одна из главных задач - восстановление исторической, трехлучевой перспективы объекта: когда-то три аллеи - центральная и две боковые - давали возможность просматривать сад насквозь, от Мойки до Невы. Такой же ясной и просматриваемой хотят сделать и реконструкцию.

Санкт-Петербург