Архив   Авторы  

Везучий человек
Общество и наукаExclusive

Есть личности, которых принято называть совестью нации. Виталий Гинзбург имеет на этот титул полное право: человек "эпохи Просвещения", возмутитель спокойствия, блистательный ученый, по сути создавший физику XX века...




 

Вышло так, что о решении Нобелевского комитета по физике в 2003 году я узнала, оказавшись в Российском фонде фундаментальных исследований. Физики, работавшие в фонде, веселились в тот день как дети, от души, приговаривая, что "Гинзбургу премию давно нужно было дать". "Есть разные Нобелевские премии, - сказал мне тогда один из них. - Сейчас их чаще дают за прикладные исследования. Но есть фундаментальные открытия - золотоносный слой. Открытие Виталия Гинзбурга принадлежит к тому самому слою". Я тут же решила дозвониться до лауреата, чтобы договориться о встрече. Если честно, особых надежд поговорить с ним не питала. Виталию Лазаревичу было тогда уже далеко за восемьдесят. Казалось, что будет делать пожилой человек с обрушившимся на него шквалом звонков? Наверное, выключит телефон. Однако дозвониться удалось на удивление быстро. А голос человека, говорившего со мной, оказался веселым, энергичным и молодым.

Потом было интервью - наверное, он раздавал их десятками на той неделе. Так я впервые познакомилась с его фирменными шутками. В ответ на вопрос, ожидал ли он присуждения высокой награды, ведь, по слухам, его кандидатуру выдвигали на "Нобеля" почти тридцать лет, ответил, что ничего особенного в том, что его так долго не выбирали, не видит - конкурс-то на премию большой. А потом рассказал анекдот о том, как во время выборов в отечественную Академию наук врачи заранее заботились о здоровье тех, кого "прокатят", - оставляли специальные койки для невыбранных. Вдруг их хватит инфаркт? Многим известен и его смешной постулат: "Каждый физик получит Нобелевскую премию, если проживет достаточно долго". Ему повезло дожить до своей премии - по его собственному признанию, он был везучим человеком. Что такое везение для того, кто родился в России в 1916 году и прожил здесь до XXI века? Наверное, прежде всего прожить честно. Гинзбург в воспоминаниях о знаменитом физике Игоре Тамме сказал так: "Не подписывал… гнусных "писем деятелей науки" или других "писем трудящихся", не выступал с самобичеванием, не отрекся… не плел интриг. А жизнь ведь прошла в трудные времена (впрочем, когда же были на Руси легкие времена?)". О нем можно, пожалуй, сказать то же самое.

Ученый-недоучка

Было у Виталия Гинзбурга и другое везение. Представим мальчика, рано потерявшего мать и только к четвертому классу вообще попавшего в школу. Да какую школу! Послереволюционную, где от бывшей гимназии остались лишь стены да некоторые учителя. Кстати сказать, сам он потом не раз подчеркивал, что всегда ощущал недостаток хорошего школьного образования. Он хотел бы лучше знать иностранные языки, литературу, чувствовал пробелы в грамматике. Признавался, что недобрал в школе обычных задачек по арифметике, недорешал математических примеров, и это сказывалось впоследствии: "Считаю я плохо, медленно, с натугой, нет автоматизма". В этой ситуации сразу и навсегда найти свое - физику - было большой удачей. "Тем не менее, - позже вспоминал он, - интерес к физике появился уже тогда и твердо, хотя я и сам не понимаю почему".

Попасть в 1933 году на первый, как говорили, "свободный", то есть по конкурсу, прием в МГУ повезло далеко не каждому. До этого в студенты шли по разнарядке - и Гинзбурга, родившегося в семье интеллигентов, вряд ли признали бы достойным из-за происхождения. Правда, на дневное отделение физического факультета он тогда не попал. А на первом курсе заочного были не все предметы, например, он не сдавал экзамен по астрономии. Парадоксально, ведь именно Гинзбург позже сделал невероятно много для астрофизики. И он же признавался о себе: "...В то же время я полный невежда в элементарной школьной астрономии".

Еще одно везение особого рода, важное в России, - выжить. Когда он переводился с заочного отделения на дневное, его отправили на медкомиссию, чтобы решить, в какую группу на потоке определить, военную или гражданскую. Студенты военных групп оканчивали МГУ офицерами. Гинзбург позднее вспоминал, как пожилой врач, ткнув его пальцем в горло, сказал, что у него увеличена щитовидка, и отправил в гражданскую группу. Те, кто попал в военные группы, практически все потом погибли на войне.

Гениальная интуиция

Везение - сделать открытие, которое вошло во все студенческие учебники физики. "Было это в 1943 году, - рассказывал Виталий Лазаревич. - Ландау, выйдя в 1939 году из тюрьмы, создал теорию сверхтекучести. Я знал об этом и пытался развить идеи Ландау в применении к сверхпроводимости. Так это и пошло". Конечно, сначала никто не предполагал, что уравнение Гинзбурга - Ландау, описывавшее свойства некоторых металлов терять при сверхнизких температурах сопротивление, то есть пропускать ток, не нагреваясь, получит нобелевскую оценку. Однако позже выяснилось, что Гинзбург и Ландау, сами того не ведая, совершили настоящий интеллектуальный прорыв: то, что сейчас во всех учебниках физики называется проявлением "гениальной интуиции". Изучая явление сверхпроводимости, они придумали уравнение: можно сказать, угадали, какие процессы при этом должны происходить. Потом стало ясно, что уравнения, однотипные уравнению Гинзбурга - Ландау, описывают многие явления - от физики элементарных частиц и физики твердого тела до структуры Вселенной.

Все так. Но возник этот гениальный проблеск интуиции далеко не в тепличной обстановке. Сам Гинзбург рассказывал: "Мы оказались в эвакуации в Казани. В комнате холодно - один градус тепла. Мой отец умер там. Было довольно голодно. Но я почему-то решил заняться сверхпроводимостью". Впрочем, верный себе, в нобелевской лекции он превратил печальные воспоминания в шутку, заметив, что любовь к низким температурам возникла у него еще с суровой военной зимы 1942 года.

Везение - пойти на жертву во имя любимой женщины. Настоящую жертву, без оглядки, без сомнений… Когда-то ученые шутили, что благодаря их встрече возникла горьковская школа физики. Познакомившись в 1946 году с Ниной Ермаковой, ссыльнопоселенкой, в 20 лет попавшей на Лубянку по делу о покушении на Сталина, которое якобы предполагалось совершить из ее арбатской квартиры, он семь лет курсировал между Москвой и Горьким. Жить в столицах его жене было долго запрещено. О том, чем рисковал, женившись на ссыльной, он, к тому времени уже участвовавший в атомном проекте, бывший секретным физиком, можно только догадываться. Известно, что на атомный объект, Арзамас-16, его в конце концов не допустили из-за жены. Позже он говорил, что ему все равно повезло. "С одной стороны, я все же вел сверхсекретную работу и поэтому оказался защищен от преследований - меня тогда обвиняли в космополитизме… С другой же стороны, я мог заниматься интересным делом - термоядом и совершенно несекретными вопросами". А еще Гинзбург отшучивался в своем духе, говоря, что женитьба на репрессированной ему даже помогла: если бы не это, то он сидел бы за колючей проволокой в Арзамасе и делал бомбы.

Стал тем, кем стал

Еще одно везение - найти в себе смелость и не предать друга и коллегу. Виталий Гинзбург очень переживал из-за истории с Андреем Сахаровым. Известно, что все время, пока тот был в ссылке в Горьком, он продолжал числиться в отделе, где работал Гинзбург. Когда Сахаров вернулся в Москву, то первым делом поехал в ФИАН, Физический институт им. П. Н. Лебедева, где все эти годы на двери висела табличка с фамилией ссыльного. Физиков не раз заставляли подписать письмо, осуждающее позицию и взгляды Сахарова, но, к чести Виталия Гинзбурга и сотрудников его отдела, никто из них не сделал этого. "Неподписантам" и тут подфартило. Их почти не наказали. Только не наградили Гинзбурга, когда награды получали все академики. Ну а невыездным он и до этого числился много лет, хотя получал множество приглашений из разных стран. Его жена, Нина Гинзбург, сказала как-то, что они насчитали 60 таких приглашений, а потом бросили вести счет. В первый раз они вместе поехали за границу только в 1970 году. В Англию, на три месяца, читать лекции. Но потом поездили по миру. Можно сказать, что тут ему тоже, в общем, повезло.

В 1979 году, находясь в больнице после серьезной операции, он написал что-то вроде автобиографии - на временном досуге попытался порассуждать на бумаге, почему он стал тем, кем стал. Никто не знал, что впереди было еще 30 лет жизни - мировая слава, знаменитые семинары Гинзбурга в ФИАНе (их, как говорят, он провел больше полутора тысяч), множество научных и публицистических статей, Нобелевская премия и последующая благородная работа нобелевского лауреата "ходоком за науку". Он признавался: "Ясно, что, если я подписываю какую-то бумагу, в которой мои коллеги просят деньги на оборудование лаборатории, она будет рассмотрена более благожелательно. Здесь никаких особых секретов нет".

Все это было позже. А тогда, в 1979‑м, он заметил лишь: "Жизнь сложна. Пути-дороги для людей и науки не прямые, а сложные, и часто проходят во тьме". И, как всегда, объяснил свое везение до невозможного просто: "Когда "пошло", я был счастлив. И хотелось делать что-то еще и еще. Здесь и самоутверждение, и большая радость, и счастье, когда что-либо придумаешь… И я старался". Нам всем тоже очень повезло, что он был.

Круг общения

Валерий Кувакин, доктор философских наук, президент Российского гуманистического общества:

- Дружба с Виталием Лазаревичем была для меня большой радостью. Он сумел сохранить в себе незамутненную порядочность. Это, сами понимаете, очень сложно в наше время компромиссов и сложных поворотов судьбы. Я бы назвал его человеком эпохи просвещения. Для него была одинаково неприемлема любая форма идеологического засилья. Будь то авторитаризм светского или религиозного типа. Настоящий демократ по складу ума, психологии, отношениям с людьми. Он был неверующим и воспринимал это как что-то естественное. Помню, как однажды я пришел к нему и рассказал о словах одного священника, который предполагал, что Виталий Лазаревич все-таки когда-то придет к Богу. Он очень серьезно ответил мне, причем ответил как-то сразу, видимо, уже думал об этом: "Если я вдруг перед смертью обращусь к Богу, это будет значить, что меня покинул разум". Смерти он не боялся, это было очевидно. Для него, материалиста, смерть - лишь прекращение земной жизни и ничего больше. Как он сам говорил, это "разложение вплоть до химических элементов, и не надо строить иллюзий". За этим скрывалась высокая ценность земной жизни, которую надо ценить и не разменивать на всякие глупости. Одно время, когда он был очень плох - у него отказали ноги, и полтора года он пролежал в постели, - он думал об эвтаназии. Не говорил, что хочет принять этот акт, но считал это здравой идеей и полагал, что в ряде случаев нужно давать на нее разрешение.

При этом оставался настоящим жизнелюбом. Любил и рюмочку пропустить, и в компании посидеть. Но если чувствовал, что кто-то ему неприятен или человек навязывается к нему в друзья, ворчал и говорил о таком: "Это человек не нашего профсоюза". К нему часто пытались примазаться разные проходимцы, но он очень хорошо понимал людей. Правда, никому не хамил, никого не оскорблял. Мог обозвать кого-нибудь сволочью, но не со злобой.

Когда Виталий Лазаревич получил Нобелевскую премию, все у него спрашивали, куда деньги денете. А какие там деньги? "Вот, - говорил, - какая-нибудь теннисистка сыграет, победит в турнире, получает даже больше. А нам на троих дали столько, что мне не хватит денег купить нужный физический прибор". Конечно, он был ­земным человеком, наверняка потратил часть денег на благосостояние семьи, а сам жил без всяких претензий на богатство.

Александр Никонов, председатель Атеистического общества Москвы:

- Виталий Лазаревич был человеком очень яркого мужества и обладал иронией, которая только подчеркивала это мужество. Помню, я звонил ему, чтобы пригласить на одно из наших мероприятий, он уже тогда тяжело болел. И я сказал: "Встретимся, когда вы поправитесь". Виталий Лазаревич дежурным образом ответил: "Это значит, мы не встретимся никогда. Если бы я верил в Бога, то сказал бы, что встретимся на том свете, а так как я знаю, что за этим ничего не стоит, то говорю вам - мы не встретимся никогда". Меня поразило, что обычно люди, старея, склоняются к религии, задумываются о потусторонней жизни, а Гинзбург сохранял ясный ум. Он не видел никаких разумных аргументов для оправдания веры и стоял над пропастью совершенно один. Я бесконечно уважаю этого ­человека за то, что он шагнул в эту пропасть с широко открытыми глазами. Ему было уже девяносто, и он говорил: "Как это несправедливо - голова еще соображает, а тело не слушается, нужно жить хотя бы до ста шестидесяти".

Эдуард Кругляков, академик, председатель комиссии РАН по борьбе с лженаукой и фальсификацией научных исследований:

- В 90-е годы разыгралась жуткая вакханалия лженаучных публикаций. Гинзбург был очень активен в борьбе с разного рода профанацией. В своей деятельности мы задели большой пласт, связанный с торсионными полями. Наступили на мозоль разного рода исследователям, и на нас посыпались нападки. И вот тогда Гинзбург написал большую статью, где разложил все по полочкам, не оставляя шансов оппонентам для дальнейшей дискуссии. Как правило, он укладывал их на лопатки.

Виталий Лазаревич был непримиримым защитником прав ученых, которых осудили за шпионаж. Он понимал, что в реальности происходит и что за этим на самом деле не стоит никаких секретов. Понятно, что тех, кого осудили, никто не отпустил, но по крайней мере подобные дела больше не возбуждали.

Последний раз я разговаривал с ним в начале ноября. Виталий Лазаревич после операции плохо себя чувствовал. Но все равно напомнил мне об обещании написать обзор для его журнала "Успехи в области физических наук".

Евгений Максимов, член-корреспондент РАН, профессор, доктор физико-математических наук:

- Когда я впервые увидел Виталия Лазаревича, моя мысль была достаточно простой. Почему такой старый человек, а Гинзбургу тогда было около 50 лет, занимается всякими глупостями - принимает экзамены в аспирантуру. Это происходило в аудитории под крышей ФИАНа, жарища в ней стояла жуткая. И он достал платок вытереть пот со лба, а платок весь в узелках. Озадаченный, он спросил: "А кому же я еще чего-то пообещал?"

Помню, в МГУ проходил конгресс по магнетизму. Мы прохаживались по коридору, когда к нам подошел вылизанный такой молодой человек. Он передал Виталию Лазаревичу конверт, а там приглашение из президиума Академии наук на званый вечер с иностранными учеными. Молодой человек ушел, а Гинзбург говорит: "Какие идиоты в этом президиуме работают? Сегодня сборная СССР играет со сборной Бразилии, а они устраивают званый вечер". Помимо научной работы ему удалось создавать семинары, которые я бы смело предложил занести в Книгу рекордов Гиннесса. Я посетил практически все научные центры - до Австралии разве что не добрался, но такого не видел нигде и никогда. Каждую неделю собиралось несколько сотен людей - от аспирантов до академиков. И в ходе семинара простой аспирант мог спокойно сказать в лицо светилу - без хамства, конечно, - что тот в каких-то вопросах не прав. Даже в США, где гордятся своей демократией, такое не представишь. А на нашем семинаре все было честно. Но что интересно, без Гинзбурга это не работало. То было настоящее произведение искусства одного автора. Надо сказать, Виталий Лазаревич сам был человеком прямолинейным, мог и на "хорошем русском" объясниться так, чтобы все поняли, но при этом был деликатен и при женщинах свое знание ненормативной лексики не афишировал. Вообще же это был обыкновенный живой нормальный человек с большой внутренней энергией. К сожалению, общество сейчас в таких людях не нуждается. Эпоха другая.

Добавить в:  Memori  |  BobrDobr  |  Mister Wong  |  MoeMesto  |  Del.Icio.Us  |  Google Bookmarks  |  News2.ru  |  NewsLand.ru

Политика и экономика

Что почем
Те, которые...

Общество и наука

Телеграф
Культурно выражаясь
Междометия
Спецпроект

Дело

Бизнес-климат
Загранштучки

Автомобили

Новости
Честно говоря

Искусство и культура

Спорт

Парадокс

Анекдоты читателей

Анекдоты читателей
Популярное в рубрике
Яндекс цитирования NOMOBILE.RU Семь Дней НТВ+ НТВ НТВ-Кино City-FM

Copyright © Журнал "Итоги"
Эл. почта: itogi@7days.ru

Редакция не имеет возможности вступать в переписку, а также рецензировать и возвращать не заказанные ею рукописи и иллюстрации. Редакция не несет ответственности за содержание рекламных материалов. При перепечатке материалов и использовании их в любой форме, в том числе и в электронных СМИ, а также в Интернете, ссылка на "Итоги" обязательна.

Согласно ФЗ от 29.12.2010 №436-ФЗ сайт ITOGI.RU относится к категории информационной продукции для детей, достигших возраста шестнадцати лет.

Партнер Рамблера