Архив   Авторы  
Для определения работы уличных музыкантов есть сленговое слово «штырка». Это и емкость, куда прохожие кидают деньги, и сам процесс музицирования на открытом воздухе

Наступить песне на горло
Общество и наукаОбщество

Началась зачистка Москвы от уличных музыкантов. Кому они помешали?




 

Как звучит Москва? Большинство на этот вопрос ответят: ее мелодия — это какофония из автомобильных гудков и сирен, грохота вечных строек. Однако есть у столицы и другая музыка. С мая по октябрь в Москве с постоянством репертуарного театра музицируют порядка 20—30 разных уличных коллективов. Все друг друга хорошо знают — люди это взрослые, интеллигентные, подчас с консерваторским образованием, а потому уже давно поделили, кто где играет... Если решают сменить место, обсуждают с коллегами. Ни в оригинальности, ни в мастерстве наши уличные музыканты не уступают своим иностранным коллегам. А в способности договариваться — друг с другом и с представителями власти — даже превосходят. И это потому, что их западные коллеги существуют в правовом поле, а наши умудряются существовать вне его: в наших палестинах не писано никаких регламентов относительно уличных трубадуров. Теперь, с приходом новой столичной власти, задул ветер перемен: сотрудники правопорядка гонят уличных музыкантов из дворов, переулков и парков, вытесняют с площадей. «Итоги» разбирались, почему Москве стало не до песен.

Гитаристы и гитарасты

Будний день. У входа на станцию метро «Третьяковская» привычная суета, в которую врывается джаз в исполнении двух гитар и контрабаса. Публика встречает каждый номер программы аплодисментами. Вместе с нами за концертом наблюдают Роман Езык и его коллега Валентин, которые называют себя Kym Brothers. Рядом с ними зачехленные контрабас и гитара.

Когда заканчивается очередной номер, Роман с Валентином одобрительно хлопают вместе со всеми, хотя на этом месте должны были зарабатывать они. Пришли в привычное время, а там другой коллектив. «Мы тут обычно по будням с 7 до 10 вечера играем, — объясняет Роман. — В округе много разных офисов, поэтому народ, когда идет с работы, всегда проходит мимо нас. У нас даже своя постоянная публика есть из тех, кто обязательно останавливается две-три песни послушать».

То, что место это доходное, подтверждают регулярно падающие в кофр монетки и купюры. «А все потому, что классно играют», — объясняет Роман. Конкуренты ненадолго прерываются, чтобы собрать выручку. Воспользовавшись паузой, Валентин подходит к ним познакомиться. Выясняется, ребята залетные, из Питера. В Москве на два дня проездом по пути с какого-то музыкального фестиваля. Музыканты без споров договариваются между собой о графике на следующий день и находят общую тему для разговора — места для штырки. («Штырка» — производное от «штырь», появилось в восьмидесятые годы. Тогда музыканты ставили перед собой высокий пакет из-под молока — он торчал перед ними штырем, в него собирали деньги. Теперь штырка — это не только вместилище для заработанных денег, но и сам процесс музицирования.)

Впрочем, это только кажется, что городским музыкантом может стать каждый, кто хоть раз брал в руки гитару. Выучил несколько аккордов из цоевской «Группы крови» или чайфовского «Ой-е» — и вперед. Вот только такие «гитарасты» много не зарабатывают, а лишь «поляну топчут». «Давай не будем говорить о людях, которые сшибают на пиво, — говорит уличный музыкант со стажем банджист Руслан Ступин. — Настоящие штырщики — это профессионалы с образованием и богатым опытом работы, все они где-то играют легально, а игра на улице для них — дополнительный заработок». Сам Руслан в прошлом был гитаристом в известных рок-коллективах, писал песни для наших поп-исполнителей, а потом решил попробовать себя в новом амплуа. Сначала играл с приятелем на гитаре, а затем решил сменить родной инструмент на банджо. Копни чуть глубже и поймешь: каждый уличный музыкант — личность с историей. Например, гитарист-виртуоз Анатолий Семочкин играет на Арбате не один десяток лет. По первой специальности инженер-радиоэлектронщик, окончил МАИ. Музыкальное образование получил во Франкфурте, а в Москве он преподает блюз сотрудникам американского посольства.

Хотя многие музыканты и говорят, что улица — это для души, относятся они к ней как к настоящей работе. Никогда не выходят на площадку подшофе, не опускаются до ненормативной лексики, соблюдают закон о тишине, то есть после 23.00 зачехляют инструменты. Единственное, где не существует никаких правил, — выбор стиля и репертуара. Тут, объясняют, чем оригинальнее, тем лучше. «Обязательно нужна фишка, — рассуждает Руслан Ступин. — В Климентовском переулке играет банджист Кефир, у которого я учился, так он поет голосом, как у Утесова, очень красиво. Либо нужно что-нибудь экзотическое. Мы с моим компаньоном Федором играем новоорлеанский джаз».

На Сухаревке, в переходе под Садовым кольцом, музыка звучит практически всегда, один коллектив сменяет другой. Тут можно послушать и креольское танго в исполнении аккордеониста, и эстрадные хиты, исполняемые оперным голосом, и бодрый джаз. Такую блестящую организацию обеспечивает... жительница одного из соседних домов по имени Кристина. Знакомая со всеми музыкантами, она сама вызвалась выступать администратором, и если кто-то из них собирается на штырку, то сначала звонит ей.

Но главное «место силы», о котором вспоминает горожанин, услышав словосочетание «уличный музыкант», — это Арбат. Однако многие артисты предпочитают на главной пешеходной улице не задерживаться. «Арбат — это абсолютный безмазняк, так называемая подкова счастья, — объясняет Руслан Ступин, — народ кружком стоит, все слушают, но никто не кидает. Чтобы деньги были, нужен аскер, человек, который обходит публику. Но это расценивается как попрошайничество. Когда же ты просто поешь, а тебе в штырку деньги кидают, это благотворительные пожертвования, которые даже налогом не облагаются». Таких законодательных нюансов профессиональные музыканты знают массу — будто многие из них оканчивали не консерваторию, а юридический факультет. Иначе свои права, которых не так-то и много, на улицах не отстоишь.

Свои люди — сочтемся

«Дальше действовать будем мы», — поет маргинального вида юноша, услаждая слушателей тремя аккордами на разбитой гитаре. Злоупотребляя местоимением «мы», юноша даже не подозревает, насколько он попал в точку. Скоро музыкальный Арбат, по всей видимости, перейдет в руки молодых людей с сомнительными способностями. Как уверяют бывалые штырщики, отношение к ним резко изменилось с приходом нового мэра. Столичные чиновники стремятся убрать с улиц вместе с палатками и гаражами-ракушками все эпатажное от греха подальше — в эту категорию попали и городские менестрели. Хотя закона, который однозначно запрещал бы деятельность уличных музыкантов, не существует. Их могут привлечь к ответственности на основании закона города Москвы «О соблюдении покоя граждан и тишины в ночное время в городе Москве». Согласно ему «к действиям, нарушающим покой граждан и тишину в ночное время, относятся использование... звуковоспроизводящих устройств, а также устройств звукоусиления; игра на музыкальных инструментах, крики, свист, пение...» с 11 вечера до 7 утра. Но практически все уличные музыканты сворачиваются к 10 вечера, да и мощность их усилителей не превышает одного киловатта (такая аппаратура производит звук, по громкости не выше допустимых на городских улицах норм). Есть еще один «кнут» — это Федеральный закон «О собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетированиях». В нем черным по белому написано, что «пикетирование — форма публичного мероприятия выражения мнений... путем размещения у пикетируемого объекта одного и более граждан». Доказать, например, что четверо участников группы «Арбат-Бит», поющие «Белый лебедь на пруду», пытаются публично выразить свое мнение, для представителей правоохранительных органов не составит труда. «Я помню, как прапорщик, не буду называть его имени, сказал мне, что если я не уберусь с Арбата, то он обсыплет меня кокаином и отправит в тюрьму. Тогда я поинтересовался, откуда у него столько кокаина, и меня сразу же доставили в местное ОВД», — сетует Сергей Городецкий из «Арбат-Бит».

Как говорят бывалые музыканты, в общении со стражами порядка лучше не качать права, а договариваться, ибо представители власти знают не один десяток абсолютно законных способов, при помощи которых можно сделать жизнь уличных бардов настоящим кошмаром. В этом арсенале есть, например, заявления граждан, которым музыканты мешают «проходить по тротуару». Эти же самые «граждане» (как правило, подучетный контингент местных участковых) могут пожаловаться на то, что слышали, как музыканты пели матерные частушки, распивали спиртные напитки в общественном месте и т. д. Что же касается причин, по которым гоняют музыкантов, то она, как пояснили «Итогам» сами полицейские, только одна — команда начальника местного ОВД, который получил соответствующее распоряжение из управы. Но есть и вторая причина, неофициальная, — отказ приплачивать местным стражам порядка: участковому или сотрудникам ППС. Ставка — 500 рублей в день, а за это — защита от всех желающих как-то ущемить музыкантов. «Тут все зависит от того, как поставлена работа в отделении, — говорит Руслан Ступин. — На Чистаках (Чистые пруды. — «Итоги») милиционеры лояльно относятся к музыкантам, если те ведут себя прилично. На «Третьяковке» тоже. К нам за время работы подошли лишь один раз, попросили встать подальше от церкви. А вот с Сухаревки нас отжали — из-за того, что мы играли в переходе, дань с нас собирали по сто рублей с человека в час и наземные, и метрошные менты». Учитывая, что в хороший день музыкантам за 4—5 часов удается заработать немногим больше тысячи рублей, выходит, что на подношение идет почти половина заработка. А теперь, уверяют некоторые музыканты, договориться с человеком в униформе можно, но только по двойному тарифу.

Сергей Городецкий начал свои хождения по мукам с того момента, как отказался платить по новому тарифу. Когда стали повышать расценки, он просто переместился с коллегами на ВВЦ, а затем решил легализоваться, то есть выходить с группой на улицу на вполне законных основаниях, и с этой целью обратился в управу района Арбат. Музыканты вышли на чиновников с предложением: выдавать, как в Европе, разрешения на их деятельность, задействовав службу «одного окна». «Пусть каждый музыкант приходит в управу, платит деньги, получает разрешение на работу и играет, — говорит Городецкий, — а полиция пусть гоняет тех, у кого нет этих разрешений». В ответ на это обращение чиновники написали в ОВД бумагу, в которой содержалась просьба проверить законность деятельности группы «Арбат-Бит». С этого момента творческий коллектив гоняют почем зря. Наши музыканты остро завидуют европейским, которые дудят и бренькают на улицах с лицензией в руках. Например, в Лондоне раз в год устраивается целый конкурс на хлебные места, пройдя который музыкант получает право за символическую плату арендовать точку на год.

— Я бы даже заплатил, — рассуждает наш знакомый Роман с «Третьяковки», — зато уже мог бы предъявлять права на это место.

— Ну что ты! — спорит с ним коллега. — У нас же эти лицензии будут выдавать своим...

— Да своим они не нужны, миллионов на штырке не заработаешь.

— Ну тогда и чиновникам это не надо...

«Уличные музыканты — обязательная фигура для любого туристического города, какими являются и Питер, и Москва, — рассуждает пресс-секретарь московского Комитета по туризму Михаил Дубровский. — Более того, если где-нибудь в Париже или Флоренции я не сталкиваюсь с уличными музыкантами, то чувствую себя не в своей тарелке. Наших уличных музыкантов надо, как говорится официальным языком, вводить в правовое поле, но у меня есть подозрение, что лицензирование приведет к тому, что музыканты уйдут с улиц: ведь их заставят проходить сложную бюрократическую процедуру».

Умение наших чиновников делать из любой ерунды неприступный кордон хорошо известно, но есть шанс не усложнять — процедуру-то надо делать с нуля. В самом деле, почему на парижской площади есть человек с аккордеоном, а на Тверской — пусто? Ведь тошно воспринимать Москву только как город бешеных денег и запредельной жадности чиновников. Не только туристы, но и сами москвичи хотели бы видеть приметы живого города: цветочный киоск, где хозяйка всегда продает голубые ирисы, потому что это цветы ее первого свидания, кафешку, где повар готовит потрясный штрудель, рецепт которого он подсмотрел у знаменитого австрийского кулинара... У города должны быть свои легенды. Но штрудель и ирисы — это, конечно, фантазии, а вот уличные музыканты — реальность. На станции «Курская» есть живая легенда — пожилая скрипачка, когда-то игравшая в одном из лучших оркестров страны. Теперь она играет в метро. Болеет, но все равно выходит, потому что без музыки — ей кирдык. В прямом и переносном смысле.

Практика

Игра по правилам и без

При попытке проработать схему лицензирования для уличных музыкантов возникает масса вопросов. Например, кто должен выдавать лицензии — Минкультуры, муниципалитеты или же городское правительство? Каким образом высчитывать налоги? Как решать проблему с авторскими правами? В поисках ответа на эти вопросы можно обратиться к западному опыту. За границей, как правило, вопросы лицензирования деятельности уличных музыкантов поручают местным властям либо, если речь идет о метро, самим транспортникам. Так, например, поступают в канадском Торонто, где система лицензирования музыкантов работает уже 30 лет, и в Лондоне около десяти лет. Раз в год устраивается прослушивание в несколько этапов, поучаствовать в котором может любой желающий. Для этого нужно подготовить выступление длиной 5—10 минут. Оценивают таланты не только чиновники, но и приглашенные работники музыкальной индустрии. По результатам прослушивания выдаются лицензии на год. Их стоимость, как правило, невелика. Так, чтобы играть в переходах Лондона, придется заплатить 20 фунтов стерлингов (32 доллара), а в Торонто — 150 долларов. Помимо прав музыканты вместе с лицензией получают и обязанности. Например, в Лондоне время игры строго регламентировано — музыкант может находиться на точке не более двух часов. Плюс с появлением лицензии начинают действовать драконовские штрафы. В Мадриде, например, за игру в неположенном месте музыканты рискуют лишиться суммы в 750 евро и, что самое страшное, своих музыкальных инструментов. При щепетильном отношении к авторским правам на Западе на исполнение уличными музыкантами чужих хитов закрывают глаза. Более того, рок-исполнители, например солист U2 Боно, с удовольствием поддерживают штырщиков. Для них организуют специальные проекты вроде фестивалей, где гитарист с улицы может выйти на сцену с признанной звездой и помимо шанса быть замеченным продюсерами получить гонорар за свое выступление.


Анастасия Резниченко
Добавить в:  Memori  |  BobrDobr  |  Mister Wong  |  MoeMesto  |  Del.Icio.Us  |  Google Bookmarks  |  News2.ru  |  NewsLand.ru

Политика и экономика

Что почем
Те, которые...

Общество и наука

Телеграф
Культурно выражаясь
Междометия
Спецпроект

Дело

Бизнес-климат
Загранштучки

Автомобили

Новости
Честно говоря

Искусство и культура

Спорт

Парадокс

Анекдоты читателей

Анекдоты читателей
Популярное в рубрике
Яндекс цитирования NOMOBILE.RU Семь Дней НТВ+ НТВ НТВ-Кино City-FM

Copyright © Журнал "Итоги"
Эл. почта: itogi@7days.ru

Редакция не имеет возможности вступать в переписку, а также рецензировать и возвращать не заказанные ею рукописи и иллюстрации. Редакция не несет ответственности за содержание рекламных материалов. При перепечатке материалов и использовании их в любой форме, в том числе и в электронных СМИ, а также в Интернете, ссылка на "Итоги" обязательна.

Согласно ФЗ от 29.12.2010 №436-ФЗ сайт ITOGI.RU относится к категории информационной продукции для детей, достигших возраста шестнадцати лет.

Партнер Рамблера