Архив   Авторы  
Количество мигрантов в Москве неуклонно увеличивается, в некоторых районах столицы встретить днем коренных жителей уже практически невозможно

Оазисы Москвабада
Общество и наукаОбщество

Первопрестольная постепенно распадается на аулы и махалля




 

Наверно, только после битвы при Бирюлеве москвичи осознали, что город им по большому счету уже и не принадлежит. Он поделен приезжими на сотни больших и маленьких общин, аулов и махалля, где причудливо переплелись российские законы, национальные обычаи и нормы шариата.

Товарищ начальник

…Обычную московскую «двушку» узбек Сафар с семьей снимает за 40 тысяч рублей в месяц. На столе зеленый чай в пестрых пиалах, сухофрукты, ваза с хурмой и яблоками. Два хозяйских айфона не умолкают. Сафар — лидер узбекской общины, давным-давно обосновавшейся в одном из юго-восточных районов столицы. Слово «диаспора» он не любит, говорит: «Мы — ойла миз». Это «семья» по-узбекски. Диаспора же, по его представлению, это нечто расплывчатое, имеющее отношение скорее к богатым выходцам с его родины наподобие миллиардеров Алишера Усманова или Искандера Махмудова. Хотя наш герой тоже влиятельная особа!

Сафар десять лет назад приехал в Первопрестольную из родного Термеза. Подметал улицы, потом поругался с мастером участка, который требовал делать работу за троих, а платил полставки за одного, и принялся выживать в большом городе самостоятельно. Работал таксистом, сторожем, сантехником. Хотя по специальности он юрист. Постепенно оброс связями, женился на русской. «Как-то само собой так получилось, — рассказывает он, — что постепенно вокруг меня начали собираться земляки — одни просили помочь с переводом денег домой, другие — найти дело для родственников, третьи — посодействовать в открытии бизнеса, четвертые — оформить регистрацию и разрешение на работу. Начинал по мелочи и не бесплатно — всегда свой интерес закладывал и продолжаю закладывать. Не скрываю этого. Но никто не обижается, потому что все понимают — мне тоже надо как-то жить».

В его общину входят, со слов Сафара, около 600 человек. Надобно пояснить, какой смысл наш собеседник вкладывает в понятие общины. Он причисляет к общине всех соплеменников, обитающих на одной территории (это несколько соседних муниципалитетов), поддерживающих отношения друг с другом как в деловом плане, так и в житейском. Одних только узбекских общин, сформированных по такому принципу, в Москве может насчитываться до… двух сотен! Методика подсчета очень проста. По неофициальным данным — а других просто нет, — в российской столице сегодня проживают около 150 тысяч узбеков. Деление на общины числом примерно 600 человек и выдает нам результат.

Естественно, общины контактируют между собой, помогают друг другу в решении насущных проблем и даже имеют некий общий рынок вакансий. Общаются с лидерами общин и их богатые земляки, в основном это происходит, когда надо подобрать надежных людей с рекомендациями для работы на уважаемых cоплеменников или в дорогих национальных ресторанах в центре Москвы. Оперативники фиксируют и контакты старших общин с лидерами этнических преступных группировок. Правда, говорить о том, что оргпреступность пользуется национальными общинами для каких-то специфических целей, не приходится. Все дело в том, что последние объединяют в основном трудовых мигрантов, ориентированных на относительно легальный заработок.

Все узбекские общины устроены примерно одинаково. Всегда есть такой человек, как Сафар, — он за старшего. Как его назвать — старейшина, начальник, уважаемый человек? Точного определения нет, а потому используем штатно-деловое — глава общины, хотя никто его так не называет. Называют исключительно по имени. У Сафара имеются помощники, отвечающие каждый за свое направление. Бывший сотрудник ташкентской милиции следит за безопасностью, разруливает межобщинные конфликты — в частности, в последнее время участились драки с киргизами, которые, по словам узбеков, «какие-то бешеные, чуть что — сразу за ножи хватаются».

Есть помощник по вопросам здравоохранения, отвечающий в случае чего за связь с докторами — как приехавшими в Москву из Узбекистана, так и местными. Еще один помощник рулит финансами — помогает отправлять денежные переводы, оценивает, куда можно вложить деньги, на чем заработать. У узбеков действует своя касса взаимопомощи: надо человеку денег — родственника похоронить, дочку выдать замуж, — ему дают под божеские проценты.

«Мы действительно живем как одна большая семья, — рассказывает Сафар. — Ссоримся, миримся, деремся даже иногда, кого-то изгоняем, чтобы не позорил остальных. Недавно я лично избил одного земляка, который привез марихуану, и даже не для продажи, а так — угостить друзей. Место изгнанного быстро занимает другой «очередник» . Действительно, среди узбеков существует живая очередь на приезд в Москву, которая ничего общего с официальными миграционными квотами не имеет. Кто хочет уехать из Узбекистана, связывается со мной, я договариваюсь с ДЭЗами, ищу работу, потом перезваниваю и говорю — пусть приезжают три человека. Здесь я их по своим каналам оформляю, и вперед — пусть работают. Сейчас особенно люди нужны, потому что мы новый бизнес осваиваем — ремонт квартир».

По сути Сафар — теневой посол своей страны в Москве, олицетворяющий власть единоличную и самодостаточную, который решает наиважнейшие вопросы. Понятное дело, он уверяет, что никто из его людей в Москве не занимается криминалом, будь то наркотики, угоны, грабежи или мошенничества. «Знаете, у нас старики говорят, что хорошие источники узнаешь во время засухи, а хороших людей — в беде, вот здесь в Москве эта мудрость особенно чувствуется, — замечает Сафар. — Вокруг меня только хорошие люди». Получается, что пребывание в Москве для рядового узбека фактически ассоциируется с бедой. «Вот я часто слышу от местных — мол, вы хотите жить на нашей земле, — продолжает глава общины. — Но это заблуждение. Узбеки — очень патриотичный народ. Нам не нужна чужая земля, нам нужна работа. Если бы могли зарабатывать у себя на родине, мы бы не ехали в Москву, честное слово. Средняя зарплата в Узбекистане сегодня — 50—100 долларов. Чтобы семье жить нормально, нужно хотя бы 300 долларов. В Москве на стройке можно заработать от 500 до 1000 долларов, водителем — от 1000 рублей в день».

Спрашиваем его, для чего вообще нужно объединяться в общину, не проще ли и удобнее выживать поодиночке? Он ненадолго задумывается:

«Так проще выживать и легче общаться с властями — с главой той или иной управы, его заместителями. Есть, например, серьезная проблема: работодатели заинтересованы, чтобы приезжий всегда чувствовал себя нарушителем миграционного законодательства. Нарушителя в любой момент можно выдворить из России, не заплатив за работу. Для этой цели в долю берут работников ФМС, отстегивают им сотни тысяч рублей, а прикарманивают миллионы. Договариваемся, чтобы наших людей не трогали. Кому сколько идет — не спрашивайте, все равно не скажу».

Жизнь в общине идет, как и везде, своим чередом. Постепенно она обрастает своим «маленьким Узбекистаном» в виде ресторанов национальной кухни, палаток на рынках с привезенными с родины товарами и мелких ремесленных лавок. В общине неуклонно соблюдаются все национальные традиции, но с поправкой на московские реалии. Есть своя молельная комната, есть мулла — земляк Сафара из Термеза. Как-то во время молитвы в помещение ворвались люди в масках — полиция проводила антитеррористическое мероприятие. Разобрались, конечно, но выломанную дверь прихожанам пришлось восстанавливать на свои деньги. Люди рождаются, женятся, отправляются на небеса к Аллаху. Как объясняет Сафар, умерших стараются отправлять на родину, и, как правило, власти идут навстречу, не особенно интересуясь, легально или нелегально находился здесь человек. Но умирают редко — все же люди оценивают свои силы, когда отправляются на заработки в чужие края.

Случаются и свадьбы, празднуемые, однако, без особого размаха. Нередки случаи, когда одна семья у человека находится в Узбекистане, а другая в Москве — и ничего, живут на расстоянии в мире и согласии. Женщины общины, как правило, заняты тем, что убирают подъезды жилых домов, работают официантками и продавцами. Заодно ведут хозяйство. Это либо юные девушки, за которыми следят их отцы или старшие братья, либо женщины в возрасте за пятьдесят, которых в Москву привели с собой сыновья или внуки.

Несмотря на то что Сафар оправдывает нахождение своих земляков в Москве исключительно погоней за длинным рублем, он, конечно же, лукавит. Если есть возможность, узбек всегда готов осесть в столице. Взять хотя бы его. Женившись на женщине с московской пропиской, он тут же подал документы на оформление российского гражданства. Не зря же еще во времена СССР существовала такая шутка: любовь к родине измеряется расстоянием — чем оно больше, тем любовь сильнее. Можно совершенно точно утверждать, что любой мигрант мечтает пустить корни в Москве — хотя бы с позиций достатка. Сафар признался, что среди его знакомых есть специальные люди, которые помогают желающим с оформлением российского гражданства. Разумеется, за кругленькую сумму. Это раньше Ташкент был городом хлебным, теперь весь хлеб — в Москве, и желающих откусить от этого каравая с каждым днем становится все больше.

Организационная форма узбекской общины является, по словам экспертов в области миграции, классической, то есть примерно по такому принципу выстроены и анклавы прочих выходцев из Азии, сегодня оседающих в Москве.

Причины и следствия

Причины появления таких людей, как Сафар, его общины ни для кого не тайна: они лежат в отсутствии внятной политики государства и бизнеса в отношении мигрантов. То есть вот вам временная регистрация и разрешение на работу, а дальше хоть трава не расти. Приезжих давно не пугают ни чудовищные условия проживания, ни мизерные зарплаты, ни враждебное отношение коренных жителей. Справиться со всеми трудностями им помогает только община. Ну и еще осознание того, что на родине альтернатив нет, а значит — надо выживать.

Но если обратиться к опыту бывшего СССР, ситуация с трудовыми мигрантами тогда обстояла иначе. В то время существовало так называемое государственное планирование переселений, которое лишало миграционные потоки нынешней стихийности. Разрешение на прием определенного количества людей давалось органами только после проверки тех условий, в которых новые работники должны жить и трудиться. Например, организованный набор сотрудников предполагал, что на каждого переселенца должно приходиться определенное количество квадратных метров в общежитии. Плюс к этому — жесточайший правоохранительный контроль за местонахождением каждого приезжего.

«Так нужно действовать и сейчас, — считает председатель общественного совета при ФМС России доктор политических наук Владимир Волох. — Прежде чем принимать иностранных работников, необходимо сначала создать надлежащие условия труда и быта. В абсолютном большинстве они оставляют желать лучшего. И главная роль в решении этой проблемы должна быть отведена работодателю. Должны внести свой вклад муниципальные органы управления и государственные инспекции труда».

Не все, как Сафар и его семья, способны оплачивать съемную квартиру. Те, кто может себе это позволить, селятся группами, как правило, в крохотных квартирках на окраинах города в рабочих районах. Так и формируется этническая община, как магнит притягивающая земляков. Но в большинстве случаев трудовые мигранты живут в подвалах, бытовках, домах под снос, отключенных от коммунальных услуг. «Не от хорошей жизни приезжие снимают квартиры по 20 человек, не потому, что они хотят москвичам навредить. У нас просто не существует рынка дешевого жилья, — комментирует ведущий научный сотрудник Института народнохозяйственного прогнозирования РАН, директор Центра миграционных исследований Дмитрий Полетаев. — Начали строить общежития для мигрантов, но за проживание там просят порядка 9 тысяч рублей с человека. Конечно, приезжие не станут, да и не смогут снимать жилье по такой цене».

Зарплаты у мигрантов мизерные, и это потому, что на них делают большие деньги местные чиновники всех мастей и рангов. Например, на уборку типового участка, состоящего из нескольких домов, РЭУ каждый месяц выделяет более миллиона рублей. Основная часть денег достается тем, кто оформлен по белой ведомости — родственникам или другим лицам, приближенным к начальству. По документам такой «дворник» обслуживает один объект — двор, подъезд, мусорный бак или мусорную камеру. Официальная ежемесячная ставка за каждый из них — 9—15 тысяч, а поскольку объектов несколько, то и зарплата полагается в среднем 20—30 тысяч рублей. В реальной жизни всю работу выполняет за 6—8 тысяч один мигрант. Он трудится и за себя, и за «воображаемого товарища» с утра до поздней ночи.

Понятно, что такое положение дел не способствует формированию благоприятного миграционного климата в стране. Эксплуатация приезжих становится все более остервенелой, а бытовое недовольство среднего класса криминализацией и отчужденностью этнической миграции нарастает. Глава ФМС Константин Ромодановский заметил, что «значительное количество гостей, в основном из стран СНГ, продолжает жить по своим правилам и нарушает российские законы, обоснованно вызывая раздражение нашего населения». Возле полыхающего огнем леса начинается тушение тлеющих травинок: московская полиция проводит масштабные рейды по указанию начальника столичного управления МВД Анатолия Якунина проверить все квартиры, где живут мигранты, и вплотную заняться «процессом декриминализации рынков». Предполагается, что после этой проверки в столице не должно остаться места, где могли бы укрыться нелегальные и непорядочные мигранты. Ведь на самом деле этнические общины далеко не так законопослушны и безобидны, как может показаться на первый взгляд или как рассказывает о том глава этой самой общины.

По словам одного из оперативников Московского уголовного розыска, занимающегося борьбой с этническими преступными группировками, любое объединение по национальному признаку, несмотря ни на что, никогда не выдает своих. Есть, правда, редчайшие исключения: когда на кону стоит благополучие всей диаспоры, тогда это правило нарушается — так было, например, с бирюлевским убийцей, которого на самом деле сдал не хозяин съемной квартиры, а диаспора от греха подальше. По словам оперативников, уровень криминализации этнических объединений достаточно высок, есть даже некие деления по склонности к совершению тех или иных преступлений. За узбеками особых грехов не водится, но они часто используют поддельные документы. Например, депортировали человека, а он через месяц возвращается с паспортом брата либо со своим, в котором изменена всего одна буква в фамилии, и потому по базе данных как принудительно депортированный он уже не проходит. Такая же ситуация с водительскими правами — изъяли права за пьяную езду или нарушение правил, нарушитель вернулся на родину, там за взятку сделал себе новые документы и опять в Москву, на частный извоз или за руль троллейбуса-автобуса-маршрутки. В практике оперативников был узбек, которого шесть раз лишали прав в Москве…

Уровень криминализации приезжих возрастает прямо пропорционально их количеству — то есть чем больше приезжих, тем выше уровень преступности среди них. Легальных рабочих мест на всех не хватает, вот и начинают заниматься уличными грабежами и разбоями, распространением наркотиков, а кто понаглее — рэкетом соотечественников. Сегодня, например, в Москве фиксируются попытки киргизской общины занять лидирующее положение среди приезжих из Средней Азии. Сотрудник МУРа рассказал, что в одном из округов ведется разработка выходцев из Таджикистана, которые работают дворниками, а заодно распространяют героин. При этом оперативники отмечают, что получать информацию изнутри общин практически невозможно — туда вхожи представители только одной национальности, каждый человек как на ладони, все знают его родственников, друзей. О происходящем внутри общины тоже узнать практически невозможно, что очень затрудняет работу полиции.

Кому выгодно, чтобы мигранты оставались фактически предоставлены сами себе? Получается, тем, кто сдает одну квартиру десятку приезжих. Выгодно и участковым, которые на своей территории за «резиновые квартиры» получают откаты. Выгодно работникам ФМС, работодателям, управляющим компаниям. Выгодно всем, даже самим мигрантам становится в итоге выгодно! Ведь вместо официального места в общежитии они платят за «серое» койко-место, прилично сэкономив. Вместо муторной процедуры официального оформления на работу они трудятся нелегально, а если возникают проблемы, то их разруливает старший. В конце концов даже та убогая зарплата, которую они получают в Москве, кажется шансом на светлое будущее. Иными словами, пока государство не возьмет на себя функции общины, миграцией в России будет править «общак».

При участии Елизаветы Солововой

Из полицейских сводок

Для мигрантов характерно совершение преступлений, не требующих высокого криминального профессионализма и организованности. Об этом рассказал «Итогам» криминолог Сергей Рогаткин. По словам специалиста, в 2010 году среди выявленных участников банд их было около 8 процентов, при общей доле совершенных мигрантами преступлений под 70 процентов. К 2013 году среди приезжих выделилась группа лиц — примерно 5—7 процентов от общего потока, для которых преступная деятельность стала основным средством существования. Деление по национальному признаку при криминалистических исследованиях пока не проводится, за исходную берется общий поток мигрантов. Тем не менее многие криминологи сейчас уже ведут ряд исследований, направленных на выявление закономерностей между национальной принадлежностью преступника и видом совершенного им преступления.

На полугодовой коллегии прокурор Москвы Сергей Куденеев сообщил, что сегодня почти половину всех преступлений в Москве совершают гости столицы. По его данным, преступность мигрантов растет и становится более жестокой. Так, за прошедшие полгода почти на 60 процентов возросло количество совершенных ими тяжких и особо тяжких преступлений, убийств — на 20 процентов, умышленных нанесений тяжкого вреда здоровью — на 37 процентов. В 5 раз возросло количество совершенных мигрантами мошенничеств. На 40 процентов увеличилось число выявляемых нарушений в миграционной сфере. В 1,5 раза стало больше преступлений, совершенных мигрантами в состоянии наркотического опьянения, и более половины из них — тяжкие и особо тяжкие.

Добавить в:  Memori  |  BobrDobr  |  Mister Wong  |  MoeMesto  |  Del.Icio.Us  |  Google Bookmarks  |  News2.ru  |  NewsLand.ru

Политика и экономика

Что почем
Те, которые...

Общество и наука

Телеграф
Культурно выражаясь
Междометия
Спецпроект

Дело

Бизнес-климат
Загранштучки

Автомобили

Новости
Честно говоря

Искусство и культура

Спорт

Парадокс

Анекдоты читателей

Анекдоты читателей
Популярное в рубрике
Яндекс цитирования NOMOBILE.RU Семь Дней НТВ+ НТВ НТВ-Кино City-FM

Copyright © Журнал "Итоги"
Эл. почта: itogi@7days.ru

Редакция не имеет возможности вступать в переписку, а также рецензировать и возвращать не заказанные ею рукописи и иллюстрации. Редакция не несет ответственности за содержание рекламных материалов. При перепечатке материалов и использовании их в любой форме, в том числе и в электронных СМИ, а также в Интернете, ссылка на "Итоги" обязательна.

Согласно ФЗ от 29.12.2010 №436-ФЗ сайт ITOGI.RU относится к категории информационной продукции для детей, достигших возраста шестнадцати лет.

Партнер Рамблера