|
|
|
|
| / Вокруг России |
Дело Пиночета: как раскололась сталь
"Армия, которая никогда не знала поражений" отступает под натиском правосудия
Александр Игнатов
Главной победой международной юстиции в деле Пиночета можно считать то, что отставного диктатора судят в Чили. Страна 27 лет шла к этому процессу - он стал возможен, когда чилийские судьи, которыми генерал-президент в свое время командовал как армейским спецназом, заставили военных заговорить. Этого не могли сделать за них ни испанское, ни британское правосудие, которое отправило Пиночета на родину в марте 2000 года. Сейчас ясно: это было лучшее из решений, потому что Пиночет вернулся уже в другое Чили. За полтора года судебных разбирательств в Европе национальная юстиция осмелела и, очистившись от скверны, сама принялась выгребать ее из общества - дело Пиночета давно стало делом всей его хунты. Это безусловно предупреждение диктаторам всего мира. Даже если в последний момент адвокаты и уведут старика от суда "по болезни", в истории Чили - как и в истории мирового права - навсегда останется запись, сделанная судьей Хуаном Гусманом: "Предается суду Аугусто Хосе Рамон Пиночет Угарте, обвиняемый в качестве организатора похищений и убийств..." Кто следующий?
Январь в Чили, как и во всей Латинской Америке, - месяц отпусков, вроде нашего августа, но в этом году чилийцам было не до каникул. В пятницу, 5 января, к президентскому дворцу Ла Монеда, тому самому, который по приказу Пиночета армия штурмовала в 1973 году, служебный автомобиль министерства обороны привез редкого гостя - военного капеллана монсеньора Пабло Лисаму. С очевидным облегчением епископ вручил ожидавшему его главе государства, Рикардо Лагосу, небольшой портфель с документами и быстро ретировался.
"Бомба", заложенная в портфеле капеллана, взорвалась не сразу: еще полдня журналисты обрывали телефоны, а в администрации президента хранили молчание, продолжая разбирать полученные бумаги. Слухи о сенсации появились только под вечер, и на следующее утро выплеснулись аршинными заголовками в субботних газетах: "Армия впервые признает массовые убийства при диктатуре!", "150 противников хунты были сброшены с самолетов в море!"
Сказать, что это стало ударом для чилийского общества, значит не сказать ничего. В воскресенье вечером президент Лагос посчитал необходимым обратиться к соотечественникам по телевидению с взволнованной речью: он говорил о пережитой страной в 70-х годах страшной трагедии, но вместе с тем нашел слова благодарности в адрес нынешнего армейского руководства, "мужественно взявшего на себя вину своих предшественников". В самом деле, в скупом комментарии к документам о казнях командующие всех четырех родов войск назвали эти факты "заслуживающими осуждения". Вопросы повисли в воздухе: почему военные раньше молчали? Откуда взялся портфель с документами?
Отец солдатам
Все началось в августе 1999-го, через полтора года после ухода Пиночета с поста главнокомандующего и без малого год спустя после его ареста в Лондоне по международному ордеру, выписанному испанским судьей Бальтасаром Гарсоном. Именно тогда в Сантьяго за один стол сели противостоящие стороны - военные и адвокаты жертв диктатуры, - а также священники, авторитетные политики и юристы. Они собрались вместе впервые за десять лет после передачи власти избранному гражданскому президенту (с этого поста генерал ушел в отставку в 1990 году) с целью обсудить недавнее прошлое страны и возможность примирения.
Этот диалог затевался по инициативе правительства с тем, чтобы выяснить участь пропавших без вести, но мало кто верил, что он будет доведен до конца. Пока в европейских столицах спорили о том, можно ли судить Пиночета за массовые нарушения прав человека (прежде всего иностранных граждан) во время его правления, в самом Чили идея такого суда выглядела чистой утопией. В высших правоохранительных инстанциях сидели пропиночетовские судейские, военная каста была спаяна заговором молчания, а представители жертв подозревали, что их подключили к этому "диалогу лицемеров", только чтобы "поставить точку" в будоражащем общество вопросе. Сам президент Эдуардо Фрей не верил в затею - его с большим трудом убедил гражданский министр обороны Эдмундо Перес. А встречаясь на заседаниях, адвокаты пострадавших и военные не подавали друг другу руки.
Мучительная дискуссия шла почти год. Лишь в июле 2000-го стороны пришли к компромиссной оценке событий, приведших к военному перевороту 1973 года, но главным достижением было другое: армия впервые согласилась искать пропавших без вести жертв хунты. Было решено, что военные не будут раскрывать свои источники и полгода спустя передадут президенту все, что узнают, а юстиция уже решит, кого предать суду, а к кому применить амнистию, объявленную еще самим Пиночетом по отношению ко всем виновным в нарушениях прав человека в 1973 - 1978 годах.
На последнем заседании адвокат Памела Перейра впервые публично пожала руку полковнику, представлявшему армию Чили. А шесть месяцев спустя, 5 января, новому президенту Лагосу был вручен тот самый портфель с документами, свидетельствующими о гибели 200 противников диктатуры с примерным описанием мест захоронения останков 50 человек и констатацией того, что 150 оппозиционеров были сброшены с самолетов в море, реки или озера.
Речь шла лишь о 200 жертвах из более 1100 пропавших без вести при Пиночете, но дело, конечно, не в цифрах. Что заставило армию заговорить? Ведь при диктатуре и в течение десяти лет после нее ни один солдат чилийской армии (в конце XIX века железную дисциплину вместе с гусиным шагом в него вколачивал прусский генерал Эмиль Кернер) ни разу публично не признал массовых расправ, казней и даже самого факта существования пропавших без вести. Робкий голос родственников погибших не был слышен: их заглушал хоровой клич военных (они называют себя "армией, которая никогда не знала поражений"), благодарственные речи предпринимателей (они по сей день убеждены, что Пиночет спас их от марксистской экспроприации), а также демагогия СМИ, подконтрольных военным. Человек в форме всегда считался в Чили вне подозрений, и вдруг - "сбросили в море"!
Но то было только начало. 23 января, когда судья Хуан Гусман провел первый допрос экс-диктатора на его роскошной вилле в столичном квартале Ла Дээса, последовал второй "взрыв", на сей раз в казармах. Хотя Пиночет вроде бы отделался отговорками - о преступлениях, дескать, не знал, а если что и было, так ответственность на подчиненных, которые отвечали за порядок на местах, - военные были возмущены. В армии, где издавна культивировались "братство людей в форме", "общность задач, побед и бедствий", а "отцы-командиры" отвечали за все, главнокомандующий, пусть бывший, стал "сдавать" подчиненных. И это после того, как он не раз давал понять в своих интервью, что готов взять политическую ответственность за все, что случилось в годы его правления.
Самый неприятный сюрприз преподнес "ничего не знавшему" Пиночету генерал в отставке Хоакин Лагос. "Пиночет лжет, - заявил бывший командующий Северным округом, - он прекрасно знал о происходившем в октябре 1973 года из моего рапорта, который приказал переписать, вычеркнув свой приказ уничтожить 53 человека, поименованных им лично". Генерал продемонстрировал сохраненный им документ по телевидению, добавив к нему рассказ о жестоких пытках перед казнью: у оппозиционеров вырывали глаза, выламывали челюсти и конечности.
В результате 29 января 2001 года судья Гусман подписал 10 страниц, обосновывающих решение отдать под суд Аугусто Пиночета как "организатора убийств 57 и похищений 18 человек". И добавил отдельное указание - о домашнем аресте обвиняемого. С 31 января экс-президенту предписано находиться безвыездно на вилле "Лос Больдос", в 130 км западнее Сантьяго, на берегу Тихого океана.
А судьи где?
Автором первого иска против Пиночета, принятого к рассмотрению чилийским судом, стала глава компартии Гладис Марин. Он был подан в январе 1998-го, когда страна жила ожиданием ухода бывшего диктатора с поста главнокомандующего, на котором он в соответствии с его собственной конституцией пробыл восемь лет уже после проигранного им плебисцита и потери поста президента. Генерал собирался в пожизненные сенаторы, однако подробности этого перехода держались в тайне.
В штабе главнокомандующего по минутам - как спецоперацию - планировали тот день, когда генерал-капитан (это звание Пиночет присвоил себе в память об испанских конкистадорах, получавших его от короля) должен будет передать преемнику свои жезл и ленту. Задача сводилась к тому, чтобы до минимума сократить время, когда Пиночет потеряет право на неприкосновенность как глава армии, но еще не приобретет его как сенатор. С этой целью было решено на вертолете перевезти генерала с территории военной школы Сантьяго, где намечалась передача командования, в расположенный в 120 км в городе Вальпараисо парламент, где готовилась церемония сенаторской присяги.
А в ЦК компартии Чили в то же время обсуждалась возможность использовать этот краткий момент потери Пиночетом его юридической неприкосновенности. До сих пор все попытки правозащитников действовать через суд не принесли успеха, однако на сей раз шанс был.
Свою операцию армия провела без задержек, выиграв раунд вчистую.
То, что на самом деле победу одержала компартия, стало ясно значительно позже. Ибо адвокаты партии все же подали иск против Пиночета от имени Гладис Марин, потерявшей своего мужа - он был убит вместе со всем составом ЦК. Вопреки всем ожиданиям уголовный суд Сантьяго принял его к рассмотрению. Дело попало к никому не известному судье Хуану Гусману. Узнав об этом, он заметил: "Вот и конец моей карьере!"
В самом деле, на что было рассчитывать законникам в стране, где на плебисците 1989 года за сохранение диктатора у власти проголосовало 43% населения? Как напоминает мне Вероника Рейна Моралес из Фонда социальной помощи при христианской церкви (ФСПХЦ - одна из первых правозащитных организаций, созданных сразу после переворота 1973-го), переходный период от диктатуры к демократии в Чили де-факто регламентировался устной договоренностью между армейским командованием и новыми гражданскими властями. В соответствии с ней дела военной хунты, включая итоги приватизации, не обсуждались; Пиночета и его семью не трогали; объявленная режимом самому себе амнистия сохранялась; военных не судили.
Этот неписаный закон действовал долгие годы. Влияние пиночетистов в экономике оставалось определяющим; печать и телевидение избегали критики прошлого; гражданские суды передавали иски о нарушениях прав человека во времена хунты военной юстиции, которая списывала обвинения по амнистии. Политический вес армии, провозгласившей себя "гарантом конституции", в чилийском обществе и сейчас очень значителен. Генералы уходят в отставку в 52 года и, как правило, оказываются в частном бизнесе. Их дети чаще всего тоже идут в армию - для них Пиночет всегда был кумиром. Таким образом, в обществе существует мощное лобби, способное оказывать давление на небольшой гражданский госаппарат.
Так продолжалось до 16 октября 1998 года: арест генерала Пиночета в Лондоне в корне изменил ситуацию.
От "каравана смерти" - к "каравану раскаяния"
- Чилийские судьи в долгу перед обществом, и вы даже не представляете, в какой степени, - объясняет мне Эктор Саласар, декан факультета права Академии христианского гуманизма, правозащитник с первого года диктатуры и адвокат. - Дело в том, что в нашей стране не принято ходить с плакатом по улицам, мы - легалисты и отстаиваем свои права в суде. Даже если власти ничего не решат сейчас, может быть, они решат что-то в будущем.
В подтверждение своих слов адвокат приводит поразительный факт. Оказывается, 11 сентября 1973 года, прямо в день свержения президента Альенде, группа юристов обратилась в суд с иском против "неизвестных лиц, виновных в нападении на Дворец президента". Были и другие иски, рассказывает г-н Саласар, но у судей в эпоху хунты не хватало мужества дать им ход.
- Правда, - оговаривается он, - иногда судьи обращались к военным с вопросами. В ответ они получали отписки, но на этих отписках стояли должности, подписи, даты. Достаточно было задержания Пиночета в Лондоне, чтобы все эти дела пришли в движение.
Впрочем, чилийские адвокаты жертв диктатуры и сами добились важной победы. Они настояли на применении международной юридической нормы, по которой исчезновение человека квалифицируется как "похищение" и дело не может быть закрыто, пока он сам или его останки не найдены. На такие преступления не распространяется ни срок давности, ни амнистия.
Верховный суд Чили, из которого гражданские власти постепенно выпроваживали преданных Пиночету судей, в 1999 году наконец принял это принципиальное решение - оно стало возможным благодаря упорству правозащитников, постепенной демократизации страны и, конечно же, процессу над Пиночетом в Англии. "Самоамнистия", учрежденная Пиночетом, перестала автоматически распространяться на все преступления 1973 - 1978 годов, а идея суда над Пиночетом и шире - над военными преступниками - в Чили постепенно становилась общенациональной идеей.
Армейское командование еще вело мучительный торг о "принципах примирения" за "круглым столом", но судьи и ассоциации жертв уже были вооружены механизмом, который позволял загнать военных преступников в юридическую западню. Схема выглядит так: родственники жертв хунты, объединенные в ассоциации, требуют, чтобы им предоставили сведения о гибели близких. Суды принимают иски к рассмотрению, ведут расследование и обращаются к военным, ссылки которых на амнистию не принимаются во внимание, пока останки не найдены и не доказано, что смерть наступила до 1978 года. Иными словами, тем, кто причастен к казням и уже привлечен или боится быть привлеченным к ответственности, чтобы подпасть под амнистию, надо найти ими же спрятанные или уничтоженные останки жертв.
Понятно, что в такой ситуации нервы у военных не выдержали. Одним из первых год назад заговорил бывший майор армейской разведки Карлос Эррера: он признался в убийстве профсоюзного лидера Тукапеля Хименеса в 1982 году близ аэропорта Сантьяго, попросил у судей прощения за "свой фанатизм" и, что самое существенное, назвал заказчиков - генерала в отставке Умберто Гордона, в ту пору директора армейской разведки, и генерала в отставке Роберто Шмидта. Судья Серхио Муньос немедленно выписал ордер на их арест. Это стало сенсацией: до сих пор чилийские следователи в лучшем случае добирались до исполнителей устных приговоров.
Почти одновременно с Эррерой заговорил и другой офицер, Альваро Корвалан (он, как выяснилось, передавал убийце инструкции), вслед за ними - целая группа бывших офицеров спецслужб. Судьи смогли впервые проследить всю командную вертикаль, вызывая подозреваемых одного за другим. За несколько недель в списки обвиняемых попали восемь отставных генералов из спецслужб Пиночета. Но самое главное - среди привлеченных к следствию оказался высокопоставленный военный, новый руководитель армейской разведки, генерал Рамирес Альд.
Страна замерла в ожидании: если раньше судьи занимались отставниками, то теперь они "замахнулись" на действующего генерала. Взвесив шансы, военные предпочли отступить. Генерал Рикардо Исурьета, преемник Пиночета на посту главнокомандующего сухопутными силами, объезжал казармы с инструкциями, которые тут же прозвали "доктриной Исурьеты". Она сводилась к тому, что в случае обоснованного обвинения кого-то из действующих военных в нарушениях прав человека при хунте тот уходит в отставку, чтобы не ставить всю армию под удар. "Армия как институт важнее одного человека", - заявил тогда Исурьета. Через несколько дней генерал Рамирес Альд был уволен из армии по собственной просьбе, а затем арестован. В правой прессе главнокомандующего тут же прозвали "мокрой курицей".
- Конечно, люди вроде Эрреры и Корвалана не раскаялись, - комментировал мне эти события по горячим следам адвокат Эктор Саласар. - Но их бросили те, кто был выше. Начались настоящие суды, и исполнители поняли, что армия их не спасет. А коли так, зачем брать на себя вину командиров?
Дело Пиночета в Чили, как нетрудно догадаться, раскручивается по аналогичному сценарию. Против отставного диктатора подано 240 исков (семь из тех, что приняты к рассмотрению, подготовлены лично Эктором Саласаром), но главный пункт обвинения, по которому судья Хуан Гусман и выписал ордер на арест, - это так называемый "караван смерти". Вкратце история такова: в октябре 1973-го на север страны из столицы вылетела срочная армейская миссия, по сути, расстрельная команда. В каждом из городов ее глава, генерал Серхио Аррельяно, приказывал доставить из тюрем определенное число политических противников, которые уже отбывали разные сроки тюремного заключения. Ни суда, ни следствия не было: команда Аррельяно расстреливала на месте. Из 75 казненных останки 57 были затем переданы родственникам, остальные 18 и сейчас считаются пропавшими без вести.
Расследуя это массовое убийство, судья Хуан Гусман проделал со свидетелями весь путь "каравана смерти". Нашел очевидцев. Установил, что по официальной легенде группу послали для "ускорения судебных процессов" и "унификации юридических критериев". Хотя сам приказ, который был вручен Аррельяно от имени Пиночета, не сохранился, осталось слишком много свидетелей: помимо скандальных телепоказаний Хоакина Лагоса, заговорил и другой генерал, Серхио Арредондо, в свое время начальник штаба у Аррельяно. Он объяснил следствию, что целью поездки были вовсе не "юридические критерии", а расправа над врагами в назидание всей стране. Больше того, участники миссии были награждены: получили повышение по службе или были отправлены на работу за границу.
Нет сомнений, что со временем найдутся прямые подтверждения вины Пиночета, однако судья Гусман ждать их не стал: как написано в обосновании ордера на арест, "исходя из вертикальной структуры командования и получения командиром всего необходимого для осуществления его задачи, равно как из того, что виновные в эксцессах не понесли наказания, можно заключить, что приказ по этому поводу был отдан самим главнокомандующим...". Верховный суд Чили еще раньше согласился с этой аргументацией и счел ее достаточной для лишения пожизненного сенатора Аугусто Пиночета парламентской неприкосновенности 8 августа 2000 года.
Правосудие нон-стоп?
Сегодня даже защита генерала не отрицает открывшихся фактов, вяло оспаривая лишь характер его участия в казнях - дескать, Пиночет был не организатором "каравана смерти", а максимум сообщником или укрывателем. По сути, главный аргумент адвокатов - слабое здоровье генерала. Диагноз врачей звучит так: дефицит кровоснабжения подкорковых слоев головного мозга, что проявляется в виде "умеренного" старческого слабоумия. По мнению Гусмана, законодательство Чили не предусматривает освобождения человека от судебной ответственности по этой причине.
Однако Верховный суд, который защита засыпает ходатайствами, может посчитать иначе. Адвокаты жертв Пиночета и правозащитники опасаются, что дело до суда не дойдет: политики, даже из левого лагеря, все чаще высказываются в том смысле, что прошлое лучше не ворошить. Что же касается сторонников Пиночета, то они все настойчивее требуют "политического решения", "точки в процессах".
Содержание
На главную
|
| © ЗАО "Издательство "Семь дней" |