Политика нуждается в символах. С расширением на восток Европейский союз ощутил это как никогда остро. А что может ярче и высокопарнее воплотить идею "единой Европы", нежели символ единой власти - президент, общеконтинентальный лидер? Помню, лет семь назад, когда в кабинетах брюссельских еврочиновников рождалась конституция ЕС, ее автор Валери Жискар д`Эстен внушал журналистам в свойственной ему менторской манере: "Европе требуется собственный Джордж Вашингтон. Глобальный, вселенский политик!" Не секрет: бывший президент Франции лелеял надежду, что он сам и войдет в историю как первый "глобальный президент". Однако евроконституция оказалась не более чем пшиком. Со скрипом приняли в европейских странах и так называемый Лиссабонский договор, призванный эту конституцию худо-бедно заменить. Но идея о первом общеевропейском президенте, словно античный миф, оставалась жить в институтах власти по обе стороны Ла-Манша. И наконец реализовалась.
Президент всея Европы
Континентального президента в конце прошедшей недели все-таки выбрали. Правда, никаких выборов в их привычном понимании не было. В брюссельской штаб-квартире ЕС был организован рабочий ужин, в самом начале которого руководители стран - членов Евросоюза узаконили то, что их переговорщики согласовали загодя в кулуарах. И надо признать, немало при этом копий поломали.
Всего несколько месяцев назад премьер Великобритании Гордон Браун, казалось бы, с успехом продавливал в Париже и Берлине на пост европрезидента своего друга и предшественника Тони Блэра. На атаку мистера Брауна Париж и Берлин ответили не менее жестким блоком: Николя Саркози и Ангела Меркель альтернативой Блэру выдвинули премьера Люксембурга опытнейшего Жан-Клода Юнкера. Как прокомментировал этот маневр один парижский коллега, "Юнкер давным-давно перерос масштабы Люксембурга, он хочет большой власти. Но кто же ее ему даст? Он нужен Саркози лишь как противовес Блэру".
Так оно и вышло. Едва в Брюсселе перестали воспринимать Тони Блэра как наиболее вероятного кандидата в европрезиденты, как автоматически исчез с подмостков "политического театра" и Жан-Клод Юнкер. На самом деле и президент Пятой республики, и госпожа бундесканцлер давно уже лоббировали исподволь совсем другую фигуру. Идеально устраивающую и французов, и немцев - премьер-министра Бельгии Хермана Ван Ромпея. По его кандидатуре не мытьем, так катаньем на экстренном саммите содружества европейских государств в Брюсселе был достигнут консенсус всех 27 стран.
Впрочем, только на первый взгляд может показаться сенсацией появление на олимпе европейской власти этого человека с забавной "физикой" персонажа американских мультиков. На самом деле Херман Ван Ромпей - самобытный политик и профессиональный аппаратчик, прошедший сквозь огонь и воду и только сейчас заслуживший медные трубы.
"Каждое живое существо вынуждено выбирать между абсурдом и тайной. Я предпочитаю тайну…" - так сказал о себе он сам. Кредо Хермана Ван Ромпея - избегать огней софитов: этот человек не любит быть на виду. Он стесняется журналистов и не скрывает своей застенчивости. Не исключено, что это не более чем поза. Но именно такая скромность, возведенная в культ, и позволила этому, казалось бы, хрупкому человеку с внешностью учителя ботаники не только выжить на шатком политическом поле Бельгии, разрываемой межэтническими дрязгами, но и сделать завидную карьеру.
"Профессия? Теолог. Призвание? Камикадзе" - так охарактеризует он сам себя. Это верно лишь отчасти. Прежде всего Херман Ван Ромпей, сорок восьмой по счету премьер-министр Королевства Бельгия, первоклассный экономист и потомственный интеллектуал. Выпускник Католического университета Левена, он обладатель двух дипломов. Как философ, специализирующийся на творчестве святого Фомы Аквинского, и как экономист, занимающийся финансами.
"Именно христианская мораль была во все времена его главной силой как политика, - напишет о Ван Ромпее брюссельская газета Le Soir. - Его позиция по отношению к происходящему всегда была неизменной, это позиция практикующего католика". "Кого можно считать умным? Того, кто стремится лишь к достижимой цели", - поучал премудрый Фома Аквинский. С шестнадцати лет Херман Ван Ромпей прекрасно знал, что станет политиком: "Лишь для этого я только и хорош". Работает в Национальном банке и параллельно активно участвует в деятельности бельгийской молодежной партии СVP Jongeren, руководителем которой вскоре становится.
Дело в том, что он родился в Брюсселе, в коммуне Эттербек, где большинство населения фламандцы. И политическая активность его связана с партией "Христианские демократы и фламандцы" (ХДФ), крупнейшей правоцентристской политической силой бельгийской Фландрии да и всего государства. Кстати, почти одновременно политические университеты Фландрии успешно осваивает и Эрик, младший брат Хермана, - будущий министр регионального фламандского правительства…
К 1978 году Херман Ван Ромпей уже член руководящего бюро ХДФ. Он становится членом кабинета сначала премьер-министра Лео Тиндеманса, а затем и главы правительства Фландрии Гастона Геенса. Руководит учебным центром партии, после чего, узнав на "ты" большинство активистов на местах, возглавляет и саму партию. Ему сорок лет, он полон сил и амбиций. В политических сферах маленькой Бельгии, где каждый на виду, о Ван Ромпее складывается представление как о деятеле, исходящем из принципа realpolitik. Такой имидж во всяком случае он сам о себе формирует. Немногословный, холодный, бесстрастный до пресности, утверждающий свою позицию мудрого арбитра, стоящего над схваткой. Хотя, как утверждают, видимость обманчива. Если верить парижской Le Figaro, "те, которые посвящены в тайны брюссельской политики, описывают Ван Ромпея как человека циничного, думающего только о захвате все большей власти и безжалостного к соперникам".
Разбери попробуй! Во всяком случае в практичности бельгийцу не откажешь. Став в 1993 году министром бюджета королевства, он добивается весьма высоких результатов: государственный долг Бельгии существенно сокращается. Но карьера Хермана-политика опасно рушится после серьезного поражения фламандских демохристиан на выборах в 1999 году. Ван Ромпей возвращается к преподавательской деятельности и к тому же всецело отдается литературному творчеству, издает несколько книг. Увлекается сочинением на фламандском языке стихов в японском стиле хокку, которые он размещает в своем интернет-блоге:
Волосы на ветру.
Годы спустя ветер по-прежнему гуляет.
Однако, увы, больше нет волос.
Искренне разыгрывая из себя чудака, Ван Ромпей тихо и неустанно, как домовый паучок, плетет разветвленную сеть связей и полезных знакомств. У него отличные отношения с бельгийским патронатом - как промышленным, так и сельскохозяйственным. Хуже контакты с профсоюзами, без которых не может быть политического горизонта в Плоской стране, так зовут Бельгию. Зато, фламандец по происхождению, он хорош и с валлонами, и с брюссельцами - как-никак сам родом из столицы. Ван Ромпея называют "часовщиком компромиссов", так умело он договаривается там, где другие политики терпят фиаско… Становится депутатом Палаты представителей, главой которой вскоре становится. Все это активно работает на него, когда в 2008 году правительство Ива Летерма, попытавшееся непригодными методами повлиять на судьбу разорившегося банка Fortis, подает в отставку и в королевстве начинается очередной политический кризис.
Антикризисный политменеджер
Еще в 2007 году король Альберт II назначает Хермана Ван Ромпея verkenner - по-фламандски "исследователь", - так в Бельгии называют тех политиков, которые разруливают политические кризисы, то и дело возникающие в стране, где фламандцы и франкофоны конфликтуют между собой. Вроде бы к перманентному межэтническому напряжению бельгийцы давно уже привыкли, но на рубеже 2007 и 2008 годов ситуация становится по-настоящему патовой. "Помимо меня, кажется, всего лишь шесть политиков способны найти между собой общий язык", - в отчаянии признается Ван Ромпей приятелю, который передает эти слова журналистам. А в радиоэфире звучит голос популярного бельгийского певца Марка: "Над Плоской страной, как всегда, идет дождь. Если страна исчезнет, нам останется только дождь…"
Когда на этом, мягко говоря, кладбищенском фоне король предлагает Херману Ван Ромпею сформировать по своему усмотрению новое правительство, фламандец сперва близок к тому, чтобы отказаться: "Последние пятнадцать лет я живу в невероятном напряжении. Политика вовсе не все в моей жизни… Не люблю этот образ жизни, хаотический, с очень высокой ответственностью". Но никуда ему от этой ответственности - увы! - уже не уйти. Потом, после совещания с женой - Ван Ромпей отец четырех детей, образцовый семьянин, - он соглашается. 2 января 2009 года вступает в должность премьер-министра Бельгии. Как прокомментирует этот смелый шаг франкофонская Le Soir, "ему достался отравленный подарок". Сам же наш герой в интервью фламандской газете De Standaard, попросившей его прокомментировать принятое решение, скажет без обиняков: "Задание обычное - сотворить чудо".
И Херман Ван Ромпей его на самом деле сотворил. Совершенно двуязычный, не делающий различий между фламандцами и франкофонами, новый премьер-министр сумел разрядить обстановку в стране, успокоить не на шутку разгоревшиеся страсти. И первое, что он сделал, это обратился ко всем соотечественникам - и фламандцам, и франкофонам - в своем блоге. Призвал земляков Большого Жака - великого певца и поэта Жака Бреля, самого знаменитого из бельгийцев, - к реализации "коллективного проекта под названием Бельгия". Заявил, как думал: "Если будем бездействовать, бельгийское государство обречено умереть".
Популярность этого человека в Плоской стране такова, что там родилась грустная шутка: "Помимо короля и Ван Ромпея ничего общего у бельгийцев нет". Его уход из национальной политики рассматривается бельгийскими экспертами как угроза единству королевства. Ведь именно ему, премьер-министру из разряда камикадзе, удалось обеспечить относительную внутриполитическую стабильность, дать новый импульс задохнувшемуся было межэтническому диалогу.
Фундаментальные ценности
Любопытно, что проживает Херман Ван Ромпей со своей многочисленной семьей в Род-Сен-Женез, что в южной части Брюссельской агломерации. Коммуна эта фламандская, но население там преимущественно франкоязычное. Каждую неделю непременно посещающий церковь, раз в месяц Ван Ромпей ускользает от чад, домочадцев, сотрудников и подчиненных и в одиночку уезжает к своему духовнику в монастырь, стоящий где-то в сельской глуши. Говорят, что о месте этой обители даже жене политика неизвестно. Тем более что от охраны и автомобилей сопровождения он обычно отказывается, да и машину водит сам. Отдыхать вместе с женой и детьми, как правило, отправляется каждое лето на грузовичке-караване и преспокойно ночует в простонародных кемпингах.
"Я в этой жизни не совершал ничего из того, чего мне стоило бы бояться", - как-то сказал Ван Ромпей журналистам. И тем не менее именно он несколько лет назад решительно выступил против того, чтобы Турция когда-либо была принята в ЕС: "Турция не является частью Европы и никогда не будет частью Европы". Дескать, христианские "фундаментальные ценности" Европы окажутся подорваны согласием принять Турцию в Евросоюз. Утверждают, будто этой декларацией, громко прозвучавшей в бельгийском парламенте, Херман Ван Ромпей заслужил особое расположение Николя Саркози. Отличные отношения у бельгийца и с Ангелой Меркель, которая принадлежит к той же самой правоцентристской политической семье, что и он. Высокого мнения о нем и во влиятельном Бильдербергском клубе, объединяющем деловой и политический истеблишмент Запада. Не случайно, как стало известно по просочившейся информации, 12 ноября в поместье Валь Дюшес в пригороде Брюсселя состоялась специальная сессия клуба, на которой бильдербергцы заслушали доклад Ван Ромпея, подчеркнув таким образом его особый статус среди кандидатов на пост президента Европейского совета.
Шестидесятидвухлетний Ван Ромпей, как каждый "честный буржуа" - какой же он иначе бельгиец! - не скрывает, что любит денежку: на бессребреников во Фландрии и Брабанте смотрят как на опасных чудаков. Но алчностью, как уверяют, не отличается. А ведь зарплата первого президента Европы будет составлять 270 тысяч евро в год, причем без налогов. Кроме того, ему положены бесплатная резиденция и персонал до двадцати человек. Еще у него будет свой министр иностранных дел.
Чтобы несколько позолотить горькую пилюлю британцам, провалившимся с кандидатурой Блэра и вообще активно интриговавшим в кулуарах против выдвижения в европрезиденты Ван Ромпея, пост министра отдали англичанке Кэтрин Эштон, до сей поры еврокомиссару. Ей придется в ближайшее время проявить чудеса дипломатии и крепко подружиться с бельгийцами. Ведь с 1 июля будущего года Бельгия будет председательствовать в ЕС. В связи с этим любитель хокку уже объявил задачи своей страны: "Наша цель не в том, чтобы стать флагманом Европы. Цель Бельгии на период ее председательства в ЕС - чтобы к концу этого периода Европа стала более европейской".
Дело за малым. Обеспеченный завидным жалованьем и даже собственным МИДом президент Европы пока что лишен одного - конкретных прав и обязанностей. В Лиссабонском договоре они прописаны общо. Их только предстоит обсудить. И то, какими прерогативами будет наделен континентальный лидер, во многом будет зависеть от политической хватки скромного бельгийца Хермана Ван Ромпея.
