Архив   Авторы  
В бизнесе Владимир Потанин больше всего ценит честное купеческое

Человек из бизнеса
Политика и экономикаСпециальный репортаж

ВЛАДИМИР ПОТАНИН - об отношениях с Михаилом Прохоровым, честном слове бизнесмена, порушенной династии, родстве с известным путешественником, залоговых аукционах, потерянных миллиардах и необходимости делиться













 

Разговор, изначально планировавшийся на час-полтора, зашкалил за три. Если бы не моя старорежимная привычка пользоваться кассетным диктофоном вместо современного цифровика, можно было бы продолжать и дальше. А так пришлось прерваться на самом интересном месте...

- Похоже, упустили шанс стать императором, Владимир Олегович?

- Полагаете, он у меня был?

- Легко! Если бы купили виллу в Лигурии, вокруг которой поднялось столько звона в СМИ. Городок называется Империя, как еще величать местных жителей?

- Похоже, знаете об этой истории гораздо больше моего. Я не собирался приобретать собственность ни в Италии, ни где-либо еще. В этом смысле к недвижимости отношусь плохо. Не хочу превращаться в ее раба. В доме надо жить хотя бы несколько месяцев в году, иначе он захиреет без хозяина. Я много путешествую по миру и предпочитаю останавливаться в гостиницах. Так проще и удобнее. У меня есть любимые отели, которым не изменяю последние 10-15 лет. Поскольку веду себя прилично, принимают там хорошо, от двора не отказывают…

- Словом, недвижимости за рубежом у вас нет?

- Я ведь уже ответил. Для покупки дома нужны веские причины. Они могут быть разными - от желания сменить климат и среду обитания до коммерческого вложения денег. У меня подобных целей нет. Зачем тогда создавать себе дополнительные проблемы? Скажем, самолет у меня есть, и, должен доложить, это отдельный бизнес. Не "Норильский никель", конечно, и даже не Росбанк с "ПрофМедиа", но им тоже надо заниматься: пилоты, стюардессы, график движения, техобcлуживание, аудит… Самолет необходим для дела: я много летаю, наша компания должна сохранять высокую мобильность. А какой смысл в покупке вилл?

- Тем более за смешные четыре с половиной миллиона евро.

- Не разделяю демонстративной легковесности в отношении к деньгам. Первый шаг к китчу и бахвальству богатством, что неизбежно ведет к пренебрежению общепринятой моралью. Подобный снобизм меня коробит.

- Я, собственно, о том, что многое познается в сравнении. Вилла в Империи в подметки не годится дворцу за полмиллиарда с гаком, на который положил глаз Михаил Прохоров.

- Кстати, не в курсе, собирался ли он покупать тот дом в действительности. Все обросло массой слухов… И что вы хотите услышать в этой связи? Комментировать мне тут нечего.

- Хоть как-то отреагируйте на упоминание имени бывшего компаньона.

- С учетом событий вокруг нашего разводного процесса, возможно, удивитесь моим словам. Пятнадцать лет, что мы с Прохоровым были партнерами, остаются главными в наших отношениях. Буду вспоминать именно о том периоде, о дружбе с Михаилом. Да, в силу эмоцио-нального накала мы не сумели подать пример цивилизованного и мирного раздела многомиллиардного имущества. Так сложилось. Искренне сожалею об этом.

- Значит, публичная свара не перечеркивает то хорошее, что было?

- Наоборот! Я предпочитаю, оглядываясь назад, говорить о светлых сторонах. Жизнь продолжается.

- Но ложку дегтя все равно ведь не забыть?

- Это зависит от психологии человека. Мне больше нравится бочка меда.

- Тем не менее классическая формула права: в бизнесе друзей нет - лишь партнеры?

- Как и другая народная мудрость: век живи - век учись. Всегда избегал работать с родственниками, одноклассниками, однокурсниками, редкие исключения случались, но интуитивно чувствовал: до добра это не доведет. Наш разрыв с Прохоровым показал: друзьям расстаться гораздо труднее, чем обычным деловым партнерам. В бизнес-процесс привносится много личного, и это не идет на пользу. Поэтому, как ни грустно, приходится признать: поговорка верна… Но я абсолютно не жалею, что значительный отрезок моей жизни прошел в сотрудничестве с Михаилом. Мы провели бок о бок столько интересных лет, когда требовались и взаимная поддержка, и уступки, и терпимость.

- Наверное, ревнуете Михаила Дмитриевича, который вышел сухим из последнего кризиса, даже ног не замочил?

- Знаете, у меня свой бизнес, надо заниматься им, а не по сторонам смотреть. Рано или поздно все, не утратившие способность думать, начинают сознавать, что они связаны определенными обязательствами с окружающим их миром. Связей линейных, вертикальных, одноразовых, постоянных масса, и обо всех нужно помнить. Было бы большой ошибкой вырывать результат деятельности, выражаемый в успешных сделках и заработанных деньгах, из общего контекста. Поэтому для одних кризис - шанс приумножить капитал, для других - жестокий облом и потеря средств, но, уверен, для подавляющего большинства бизнесменов это в первую очередь серьезная проверка способности выполнить взятые обязательства и тем самым поддержать собственную репутацию.

- Вы о себе?

- И о коллегах. Да, есть в нашей среде временщики, дельцы, но, хочу верить, основной чертой профессии является не только предприимчивость и умение зарабатывать, но и твердость данного людям слова. Мы же знаем из истории: до 1917 года честного купеческого хватало для заключения серьезных сделок. Времена, безусловно, изменились, тем не менее современное российское бизнес-сообщество постепенно приходит к тому, что имя значит много, им надо дорожить и защищать его.

- А вы готовы положиться на чужое слово?

- Пожалуй. Были прецеденты. Людям нужно верить. Ложь, как известно, унижает. Хотя жизненно важные интересы никому не доверю.

- О чем речь?

- О семье и ближайших друзьях. Если какие-то шаги могут затронуть их судьбу, решение принимаю лично, никому его не перепоручаю. В общем-то речь опять о системе обязательств. Когда дело касается персонально меня, я волен верить на слово любому, подразумевая, что за возможную ошибку буду расплачиваться сам. В случае же ответственности перед другими я не вправе рисковать тем, что принадлежит не только мне.

- Конкретные примеры приведете?

- Можно вспомнить 90-е годы, с позиций дня сегодняшнего выглядящие периодом романтики. Тогда мы провели несколь-ко сделок, покупая активы на десятки миллионов долларов, что было весьма чувствительно. Случалось, партнеры завершали операции, оформляя документы на себя, а потом отдавали нам заранее согласованную долю.

- Хотя теоретически могли и кинуть?

- В ту пору нередко работали по устной договоренности. Это не выглядело чем-то из ряда вон. Помните компании "ОЛБИ" и "Микродин"? Первой управлял Олег Бойко, второй - Дмитрий Зеленин. Я руководил внешнеэкономической ассоциацией "Интеррос" и имел, если не путаю, 25-процентные пакеты акций каждой из этих структур. Точнее, держал их в интересах Бойко и Зеленина. На сей счет не подписывалось ни одной бумаги, я выполнял, так сказать, фидуциарные обязательства под честное слово. Когда реальные бенефициары компаний оказались готовы взять на себя весь объем акционерного капитала, они попросили вернуть их доли. Что я и сделал. Повторяю, так было принято. И мне оказывали подобные услуги, всеми это воспринималось абсолютно нормально. Сейчас такая практика почти исчезла. Но не из-за того, что люди потеряли доверие друг к другу. Да, в семье не без урода, но на воду дуть не начали, обжегшись на молоке. Дело в ином. За последние годы бизнес стал цивилизованнее, что ли. Теперь договоренности оформляют письменно после предварительной тщательной проработки юристами. Думаю, так правильнее. Солиднее, основательнее. Вот выражение "Веришь на слово?" и выпадает из обихода. Как, впрочем, во всем мире. Это не хорошо и не плохо. Констатирую факт.

- Прямо-таки пасторальную картинку нарисовали!

- А вы рассчитывали, что покажу звериный оскал капитализма? Конечно, внутри любой корпоративной среды бурлят страсти. У артистов разве не так? Думаю, люди творческих профессий могут дать фору сухарям и прагматикам вроде нас. Или у журналистов иначе? Кстати, когда ваши коллеги называют меня олигархом, прошу вести себя вежливо: я ведь не обращаюсь к ним как к представителям второй древнейшей…

- Значит, обижаетесь, Владимир Олегович.

- Хоть горшком назови, но в печь не ставь! Возражаю не против слова, а того, что в России вкладывают в него. Это звучит почти как оскорбление, хотя греки под олигархией подразумевали совершенно иное, если обратиться к этимологии.

- Идиома! Ничего личного, как говорится...

- Поверьте, я в состоянии отличить шутку или дань моде от желания бросить мне вызов или задеть. В этом смысле я человек опытный и закаленный. Хорошей прививкой от излишне эмоциональных оценок оказался кризис 1998 года, хотя и до него меня изрядно качало на волнах. Впервые, когда в 1990-м покидал Министерство внешних экономических связей…

- …где верой и правдой долго служил ваш отец.

- Да, я решился прервать династию внешторговцев в третьем поколении и уйти в бизнес. Представляете, каково оставить то, к чему тебя готовили первые двадцать девять лет жизни, и пуститься в свободное плавание? Мне ведь светила неплохая карьера, скорая командировка в зарубежное торгпредство, но я смог отказаться от всего и начать с чистого листа.

- Чем при этом руководствовались?

- Одной из главных проблем советского периода была невозможность самореализоваться. Критерии эффективности работы отсутствовали напрочь. Бьешься как рыба об лед, а толку - ноль. Никакого продвижения - ни по службе, ни по полномочиям, ни по заработку, в конце концов. Человеку нужен стимул: хорошо трудишься - получи премию, отличился еще раз - вот тебе повышение. А тогда ровным счетом ничего не происходило. Стоячая вода! Хотя как старший инженер я определял, куда должны идти на погрузку суда, где загружаться вагонам, какие заказы отправить на заводы... Словом, года три терпел, потом пошел к гендиректору нашего объединения "Союзпромэкспорт" Евгению Монахову. Замечательный, кстати, мужик! Получил звезду Героя Советского Союза за форсирование Днепра, после войны окончил институт, стал торгпредом в Англии… Короче, говорю Евгению Федоровичу: "Надо мною четыре начальника, с каждым приходится согласовывать любой шаг, а они - жуткие перестраховщики, мозги без конца канифолят. Что предлагаю? Дайте мне директорские полномочия, а зарплату оставьте прежней - 150 рублей в месяц". Евгений Федорович выдержал паузу и сказал: "С тобой, Володя, случится одно из двух: или быстро сломаешь хребет с подобными идеями, или сделаешь выдающуюся карьеру. Не знаю, что случится раньше… Иди и работай, революционер!" В общем, я понял: надо что-то менять. Уход из системы внешторга стал для меня серьезным испытанием. Впервые попробовал реально опереться на собственные силы. До того ведь все давалось легко, многое получил, что называется, по факту рождения: с детства знал иностранные языки, путешествовал по заграницам, окончил школу с золотой медалью, поступил в МГИМО, получил престижную работу… Всегда мог проконсультироваться, обратиться за помощью к отцу или его друзьям. И вдруг добровольно выпал из привычной и комфортной среды. Никого рядом, никакого опыта - настоящий стресс!

- Как отец отреагировал на ваш шаг?

- Болезненно. В итоге принял, но не сразу смирился, что по моей вине прерывается династия. Я же интуитивно понимал: иначе не приучусь к самостоятельности, так и буду вечно прятаться за широкой папиной спиной.

- Кстати, кем вам приходится известный географ Григорий Потанин?

- У нас в семье существовало поверье, что мы родственники. Дед хранил книги о Григории Николаевиче, отец. Может, это каким-то образом льстило их самолюбию, не знаю. Все-таки в честь Потанина названы горный хребет в Китае, крупный ледник на Алтае, улицы в сибирских городах. Я всерьез занялся изучением биографии этого человека и выяснил: родственных связей с нашей семьей не прослеживается, он однофамилец.

- Огорчились?

- Всегда жаль расставаться с легендами, они украшают жизнь. Меня в детстве воспитывали на -примере Григория Николаевича, отец призывал на него равняться. Ну, не родственник, что поделать? Личность ведь очень яркая, исследователь и ученый масштаба не меньшего, чем Пржевальский. Правда, не встретил свою лошадь, которая прославила бы имя первооткрывателя… Поскольку информации удалось собрать много, мы решили издать монографию. Надеюсь, выйдет в следующем году. В любом случае, занимаясь Григорием Потаниным, я узнал массу нового о своей семье, о реальных прапрадедах. Отыскал корни в восемнадцатом веке, первое упоминание, датированное 1725 годом… Но, кажется, исторический экскурс увел нас далеко в сторону от предыдущей темы?

- Итак, в начале 90-х вы перерезали родовую пуповину и оставили госслужбу, порушив тем самым династию внешторговцев…

- Но ведь в итоге справедливость восторжествовала: мои дети пошли учиться в МГИМО, хотя ни Настю, ни Ивана я не принуждал, они сами сделали выбор! Что же касается моего ухода из внеш-торга, после этого карьера стремительно пошла в гору. До дефолта 1998 года я успел побыть первым вице-премьером российского правительства, возглавлял список ведущих отечественных бизнесменов, казалось бы, крепко стоял на ногах и вдруг… опустился почти на дно. Зато разом излечился от иллюзий. Путь любого человека, чего-то добившегося в жизни, неизбежно связан со взлетами и падениями. Отсутствие головокружения от подъема и депресняка при спуске приходит с опытом. А в 98-м трясло конкретно! Не скрою, и настроение было отвратительным, и ожидания скверными. Из человека, чье состояние оценивалось в миллиард долларов с хвостиком, я за ночь превратился в должника, обязанного вернуть еще большую сумму… Ведь все активы вмиг рассыпались в прах! Очень, доложу вам, неприятно превращаться из лидера в аутсайдера. Плюс ответственность перед людьми, которые от тебя зависят. Когда понимаешь, что не сможешь выполнить взятые обязательства, становится некомфортно. А это было. Как описать то состояние? Деморализующее. Нужны большие усилия, чтобы мобилизоваться и не раскиснуть. К сожалению, видел много людей, которые ломались в такие моменты.

- А вы долго приходили в себя?

- С полгода, наверное. Паники или растерянности удалось избежать, иначе не поднялись бы, лежали там, куда упали. Подавленность - да, присутствовала. Бизнес ведь делается на драйве, порыве, а тут настроение ушло, оптимизма резко поубавилось. Но ситуация не позволяла медлить и раскачиваться, нужно было быстро принимать решения. Нам удалось из глухой обороны перейти в контрнаступление. Как ни странно, помогло то, что в детстве я занимался в ЦСКА самбо и дзюдо. В спортивных единоборствах новичкам первым делом показывают, как правильно падать. На левый бок, на правый, на спину… Сначала учишься защищаться, а потом уже нападать. Такая своеобразная философия. Кроме того, мне рано привили чувство ответственности. Сделали свое дело загранкомандировки с родителями. Я еще в школу не ходил, когда мы уехали в Турцию. В шесть-семь лет ребенок не понимает, что значат фразы "мусульманская страна" и "член НАТО", но мне без конца внушали: надо вести себя образцово-показательно, ты представляешь родину, за тобой следят десятки чужих глаз, поэтому, мол, хорошо учись, подавай другим пример. Наверное, звучит наивно, но я сильно тогда проникся словами папы и мамы. И это не прошло даром. Уже работая в Министерстве внешней торговли, занимал рядовые должности, но принимал решения, от которых зависела жизнь многих людей. Удачно ли заключил контракт, правильный ли график подачи судов в порт выбрал... Словом, к 1998-му прошел хорошую школу выживания, потому и справился с возникшей ситуацией. Случившееся ничего не добавило мне с точки зрения ответственного отношения к делу. Было другое: появилась устойчивость к разочарованиям. Мой близкий товарищ Вячеслав Фетисов говорит: первый шаг с пьедестала - всегда вниз. В теории это понятно каждому, но не все оказываются готовы к испытанию. Я тест, надеюсь, сдал. Главное же - сделал правильные выводы и подготовился к новому кризису. Волна, поднявшаяся в 2008‑м, уже не застала врасплох. Хотя, спору нет, последние два года оказались тяжелыми для "Интерроса". В первую очередь из-за долгов, образовавшихся при разделе активов с моим бывшим партнером. Я выкупил долю Михаила Прохорова из ряда бизнесов, взял на себя его обязательства, а тут и кризис разразился… Год ушел на приведение дел в порядок. Едва завершили процесс, положение на рынке стабилизировалось.

- Если верить журналу "Форбс", с 2008-го вы лишились чуть ли не семнадцати миллиардов долларов.

- Люди любят заглядывать в чужой кошелек, это известно. Не хочу никого огорчать, но я никогда не имел столько денег, сколько насчитывали мне в лучшие годы, зато и сумм, о которых пишут сейчас, не терял. Все скромнее, я прошел посерединке. Мои успехи и потери сильно преувеличены.

- Но, полагаю, в 90-е, пусть и обзываемые лихими, вам было комфортнее, чем в сытые нулевые?

- Десять лет - длинный срок. Один год порой сильно отличался от другого. В какой-то момент пошла мода на собственность, все захотели стать хозяевами. В этом я видел определенные плюсы. Ведь сначала многие относились к материальным ресурсам хищнически. Да и получали их при помощи разных методов - порой криминальных и непрозрачных.

- Вот и в оценке залоговых аукционов, отцом которых вас называют, до сих пор нет единодушия.

- Никто не знает, что это было, и не хочет разбираться. Вокруг по-прежнему полно мифов и легенд. Правда же состоит вот в чем: в результате тех аукционов в России появился большой массив частной собственности, которой, замечу, весьма неплохо управляют и сегодня. Ни один из проданных тогда активов до сих пор не попал в ситуацию банкротства или нестабильности. В целом государство выиграло от случившегося. Да, обогатились некоторые бизнесмены. Хорошо это или плохо? Мне понравилось.

- Кто бы сомневался!

- Главный тезис оппонентов, который слышу постоянно: мол, задешево отдали народное богатство. Кое-кто заявляет: частникам вообще ничего нельзя было продавать. Ерунда! Частный бизнес по определению эффективнее государственного. Так во всем мире, Россия не исключение. Чиновникам иногда кажется, будто главная их задача - взять под тотальный контроль все, что можно. На самом деле они должны от лица государства заботиться о сирых и убогих, а также стимулировать предпринимателей работать на общество, создавая необходимые для этого условия. Форму собственности в любом случае пришлось бы менять, чтобы развивать частную инициативу. Но тут возникает тема справедливости: реальную ли цену назначали на аукционах, прозрачные ли схемы использовали? Так, были проданы "Сургутнефтегаз", "ЮКОС", "Сибнефть", Новолипецкий металлургический комбинат, -"ЛУКОЙЛ"... Чтобы не говорить о других, приведу в пример "Норильский никель". Многие сегодня уже забыли, а может, и не знали, что в советское время предприятие было планово-убыточным. Так и значилось во всех документах. В 97-м мы выкупили его у государства по цене, в пять раз превышающей ту, которую давали за комбинат через год. Понимаете? Активы резко подешевели! А спустя еще пару лет "Норникель" подорожал втрое. И что в итоге: мы круто переплатили или совершили выгодную сделку? Нельзя такие вопросы рассматривать вне контекста. Залоговые аукционы - исторический факт. Это произошло и надолго сформировало отношение людей к частной собственности. У кого-то возникло ощущение совершенной несправедливости, за что бизнес тоже несет определенную ответственность. Кстати, именно этот мотив не в последнюю очередь заставляет нас заниматься благотворительностью и различными социальными программами.

- Откупаетесь? Индульгенцию получить надеетесь?

- Ни в коем случае! Никто не хочет, чтобы к нему недоброжелательно относились в родной стране, но в поступках я руководствуюсь иной логикой: добился успеха, сделай что-нибудь хорошее для окружающих. Из Министерства внешних экономических связей уходил, дабы обеспечить достойное существование семье. Решив эту задачу, стал вовлекать в процесс друзей-товарищей. Круг все расширялся, расширялся, и вот итог. Прекрасно понимаю, что карьерой обязан не только трудолюбию, но и в какой-то мере удаче. А дальше все просто: ты воспользовался шансом, помоги тем, кому повезло меньше.

- Александр Лившиц давно призывал делиться.

- Речь не о том, чтобы сделать всех одинаково бедными. Подобные совковые штучки пора забыть. Помните анекдот про русских в аду? Им даже котел крышкой не закрывают: когда один пытается выпрыгнуть, другие его обратно втягивают… Так вот: люди, тратящие миллионы на предметы роскоши, обязаны заниматься благими делами. Это не вопрос "хочу - не хочу", а гражданский долг. Решил купить яхту или личный самолет - пожалуйста! Никто не вправе запретить тебе подобное, хотя, на мой взгляд, ни к чему выпячивать дорогие игрушки напоказ. Но это вопрос личного вкуса и внутренней культуры. Важно не забывать вот что: любишь кататься - люби и саночки возить. Студентов учи, больных лечи, музей поддержи. Иначе не сможешь здесь жить. Только и останется, что сбежать в Лондон или курить бамбук где-нибудь на тропических островах.

- Некоторые так и сделали.

- Но вы-то сейчас разговариваете со мной, а не с ними!

- К двойному гражданству, кстати, как относитесь, Владимир Олегович?

- Терпимо. Не считаю второй паспорт грехом. Почему бы, собственно, и нет? Жителей Монако ведь не смущает, что князь Альбер имеет и американское подданство. В России это восприняли бы как сущее предательство. Все-таки жизнь за железным занавесом бесследно не прошла.

- А может, дело в ином? Очень уж похоже на подготовку запасного аэродрома на случай форс-мажора. Если здесь все накроется медным тазом, предусмотрительные ребятки успеют сесть в самолет и улететь туда, где тихо и тепло. И гори оно все синим пламенем - от Москвы до самых до окраин.

- Не готов с кондачка рассуждать о ползучей эмиграции, все не столь однозначно, как кажется. Тем более не решусь огульно осуждать людей. Понятно, процесс пошел и его не остановить. Запреты нелепы и, скажем прямо, бесполезны. И потом: давайте называть вещи своими именами. Кто готовит эти запасные аэродромы? Только бизнесмены либо же еще и чиновники? Доходы почти никто из состоящих на госслужбе по-настоящему не декларировал, происхождение их капиталов неочевидно. Получается порочный круг: предприниматели разбогатели нечестно, по дешевке приватизировав государственную собственность, потому и деньги у них, дескать, украденные у народа. Чиновники тоже тратят непонятно откуда взятые миллионы, но чем они хуже бизнесменов? Никто никому не верит! Обществу нужно прийти к консенсусу, определиться в понятиях, решив окончательно и бесповоротно, что хорошо и что плохо. Пока госслужбу будут воспринимать как кормушку, а к бизнесу относиться как к занятию, позволяющему зарабатывать неправедным путем, коррупцию не победим. Одни берут взятки, вторые откупаются, прикрывая нарушения закона. Подход тупиковый! Это очевидно для многих, тем не менее ситуация не меняется к лучшему, в некотором смысле даже становится хуже. Скажу почему. Недавно у меня был спор с уважаемым и высоко стоящим в иерархии принятия решений человеком…

- На что заключали пари?

- На интерес. Так вот: с собеседником, который в ранние 90-е начинал в бизнесе, мы дискутировали о решениях судов, которые в нулевые годы однозначно приняли сторону государства, дав повод говорить, что наступила определенная дискриминация частных организаций. Подобная тенденция есть, это признается на самом высоком уровне. И вот мой оппонент говорит: "Слушай, а разве лет пятнадцать назад было лучше? Полный беспредел творился, все решалось тупо за деньги". Спору нет, так и происходило. Но из этого не следует, что сегодня суд должен защищать лишь государственные интересы! Это не его задача. Он обязан обеспечить состязательность и соблюдение закона всеми. По идее судье должно быть абсолютно непринципиально, кто именно участвует в споре хозяйствующих субъектов - унитарные предприятия или частники. Решение надо принимать в пользу правого вне зависимости от форм собственности. Но уважаемые юристы на голубом глазу заявляют, что считают долгом порадеть за государство. Это говорят представители третьей ветви власти, якобы самостоятельной и независимой. Куда такое годится? Люди искренне верят, будто делают благое дело. Скажешь, что они не правы, обидятся до глубины души. Вот и в том споре мы разошлись ни с чем, каждый остался при своем мнении.

- И когда была пройдена точка возврата? С Ходорковским?

- Сразу по больному, да?

Продолжение следует.

Досье

Владимир Олегович Потанин, президент компании "Интеррос".

  • Родился 3 января 1961 года в Москве.
  • В 1983 году окончил МГИМО по специальности "экономист-международник".
  • В 1983-1990 годах работал в Министерстве внешних экономических связей СССР.
  • С 1990-го - президент ассоциации "Интеррос".
  • С августа 1996 года по март 1997-го - первый заместитель председателя правительства РФ.
  • 26 мая 1998-го занял пост президента компании "Интеррос".
  • Один из богатейших людей планеты, чье состояние оценивается в 10 миллиардов долларов. Свободно владеет английским и французским языками. Увлечения: путешествия, бадминтон, горные лыжи, водные виды спорта и шахматы. Женат, трое детей.

Читайте в следующем номере

Человек из бизнеса

Владимир Потанин - об уроках дела "ЮКОСа", "семибанкирщине", супчике из ресторана, схватках под ковром, личном завещании, банкротстве "АВТОВАЗа", русском Куршевеле, накрытой Поляне и Хуторе, который не с краю. Читать >>


Добавить в:  Memori  |  BobrDobr  |  Mister Wong  |  MoeMesto  |  Del.Icio.Us  |  Google Bookmarks  |  News2.ru  |  NewsLand.ru

Политика и экономика

Что почем
Те, которые...

Общество и наука

Телеграф
Культурно выражаясь
Междометия
Спецпроект

Дело

Бизнес-климат
Загранштучки

Автомобили

Новости
Честно говоря

Искусство и культура

Спорт

Парадокс

Анекдоты читателей

Анекдоты читателей
Популярное в рубрике
Яндекс цитирования NOMOBILE.RU Семь Дней НТВ+ НТВ НТВ-Кино City-FM

Copyright © Журнал "Итоги"
Эл. почта: itogi@7days.ru

Редакция не имеет возможности вступать в переписку, а также рецензировать и возвращать не заказанные ею рукописи и иллюстрации. Редакция не несет ответственности за содержание рекламных материалов. При перепечатке материалов и использовании их в любой форме, в том числе и в электронных СМИ, а также в Интернете, ссылка на "Итоги" обязательна.

Согласно ФЗ от 29.12.2010 №436-ФЗ сайт ITOGI.RU относится к категории информационной продукции для детей, достигших возраста шестнадцати лет.

Партнер Рамблера