Архив   Авторы  
В России потребление газа отстает от роста ВВП, но не только это позволяет сократить расход ресурсов — еще и внедрение энергоэффективных технологий. На фото: диспетчерская одной из компрессорных станций компании «Мострансгаз»

Кто правит шельфом
Политика и экономикаВ России

«Напрямую иностранцам путь к шельфу заказан, но они могут предложить и сервисные услуги. Наниматель же выбирает, в какой форме платить,  деньгами или ресурсами», считает замминистра энергетики России Анатолий Яновский





 

Президент Дмитрий Медведев поручил вице-премьеру Игорю Сечину разработать правила работы госкомпаний на континентальном шельфе. Контролировать весь процесс будет лично премьер Владимир Путин, в компетенции которого отныне кураторство над всеми месторождениями стратегического назначения. Решения о выдаче лицензии принимает правительство и в адресном порядке, а компании-претенденты должны обладать опытом работы на океанском дне и быть наполовину государственными. То есть их круг сузился до трех — «Газпрома», «Роснефти» и «Зарубежнефти». А на деле и вовсе до двух первых. О новых тенденциях энергетической политики в интервью «Итогам» размышляет заместитель министра энергетики России Анатолий Яновский.

— Анатолий Борисович, каковы, на ваш взгляд, последствия раздела шельфа между «Газпромом» и «Роснефтью»?

— Шельф контролируется государством, так что правильнее было бы говорить не о его разделе, а о разделении ответственности за его освоение между этими двумя компаниями.

— В чем она будет состоять? Ведь «Газпром» и «Роснефть» — коммерческие структуры, которые практически бесплатно получают «нефтегазовый Клондайк» на неограниченный срок…

— Об этом, как вы выразились, «Клондайке» было известно давно — еще во времена СССР, но тем не менее он не разрабатывался. Причина — высокая капиталоемкость, длительный срок окупаемости, технологические проблемы. Именно поэтому здесь необходим государственный подход, а существенную долю ответственности за проект примут на себя указанные компании. Государство в данном случае отвечает за разработку и реализацию программы по изучению и освоению континентального шельфа, формирование соответствующей современным требованиям нормативно-правовой базы. Так что здесь, по-моему, все понятно.

— Но иностранцам путь на шельф будет заказан?

— Напрямую — да, но ведь они могут предложить сервисные услуги. Наниматель же выбирает, в какой форме платить, — деньгами или ресурсами. Возможно, будут созданы совместные предприятия с соответствующим разделом рисков. В новом законе «О порядке осуществления иностранных инвестиций в хозяйственные общества, имеющие стратегическое значение», четко оговорены возможности каждой из сторон.

— А как быть с тем, что Россия не обладает достаточными технологиями по освоению шельфа?

— Надо, чтобы они привлекались и внедрялись на взаимовыгодных условиях. Это вполне реально. Например, «ЛУК-ОЙЛ» успешно разрабатывает месторождения в Каспийском море, привлекая зарубежное оборудование, технологии.

— Но Россия перестала платить за это главным — месторождениями. Более того, сырье стали отбирать обратно в казну, хотя, с другой стороны, никто из иностранцев с рынка не уходит…

— Потому что им все равно выгодно. Очевидно, что всем бы хотелось иметь больше собственности. Но Россия — не колониальная страна и ужесточение правил — напоминание о том, что к нам неприменимы нормы колониальной политики. Огосударствление энергетического сектора в некоторых странах (как в Венесуэле или в свое время в Иране) — естественная реакция национальных экономик на новые вызовы. Принимаемые же в России решения иностранный капитал не отпугивают — скорее наоборот. Так, после реформы РАО «ЕЭС» большая часть активов оказалась в руках зарубежных компаний. А кто основные игроки на нефтяном рынке? В ТНК-ВР половина компании — иностранцы, в «ЛУКОЙЛе» участвует Conoco-Philips, в «Роснефти» 10 процентов отданы на IPO, а в «Газпроме» 49 процентов акций — в руках частных инвесторов, среди которых немало тех же иностранцев.

— Но доли в компаниях — не контрольный пакет и не месторождения…

— Верно, но от того, что какой-то компании принадлежит некое месторождение, которое она не осваивает, а использует только для роста своей капитализации, государству пользы нет, так как нет налогов, рабочих мест. ТЭК — выгодный бизнес, и форма собственности тут во многом обусловлена уровнем и этапом социально-экономического развития конкретной страны. Поэтому нельзя однозначно ответить на вопрос, например, хорошо или плохо, если у государства в нефтегазовой компании 50 или даже 100 процентов участия. В Норвегии, например, на 2/3 государственная компания, в Саудовской Аравии — стопроцентно государственная. И ведь нельзя сказать, что они работают неэффективно.

— Но в таком случае в ближайшие годы следует ожидать кризиса транснациональных корпораций, которые будут вытеснены национальными госкомпаниями?

— Можно не ожидать, а предполагать: грядут обострение конкуренции, новые слияния и поглощения. Это уже происходит и в госкомпаниях (Statoil Hydro в Норвегии), и в частных (Conoco-Philips в США, E.ON в Германии).

— Между тем в Минприроды считают, что энергетическое сырье в России исчерпаемо, шансы на открытие новых крупных месторождений почти равны нулю. Так ли это?

— Ископаемое сырье в принципе исчерпаемо. Весь вопрос в том, что надо делать, чтобы это произошло как можно позже. Безусловно, необходимо развивать сырьевую базу нефтегазодобывающей промышленности, и основное направление здесь — расширение масштабов геолого-разведочных работ. Перспективные ресурсы углеводородов определены в настоящее время на 4253 подготовленных к бурению структурах в общем объеме 13,4 миллиарда тонн нефти и 30,1 триллиона кубометров газа. То есть они весьма значительны. При этом степень разведанных, скажем, ресурсов нефти в Восточной Сибири и на континентальном шельфе составляет менее 20 процентов. А ведь шельф — наш основной резерв на ближайшую и отдаленную перспективу. Начальные извлекаемые ресурсы углеводородного сырья там в пересчете на нефть оцениваются в 90—100 миллиардов тонн — потенциал огромный.

— Но разведка дорого стоит, и компании не торопятся увеличивать затраты…

— Государство должно создать стимулы, чтобы компании активно занимались разведкой. Только за счет бюджетных средств проблемы не решить. Кстати, не так давно правительство приняло решение о снижении налога на добычу полезных ископаемых при разработке нефтяных месторождений — именно с тем, чтобы компании увеличили затраты на геолого-разведочные работы. Уверен, что переданные недавно «Газпрому» девять новых месторождений из числа «стратегических» долго не простоят «под паром»: там преимущественно ямальские ресурсы, а у «Газпрома» уже реализуется программа создания инфраструктуры в этом регионе, без которой никакое освоение невозможно.

— Насколько далеко мы намерены продвинуться в секторе сжиженного природного газа (СПГ)?

— Мы заинтересованы в том, чтобы стать участниками этого рынка — и через своп-операции, и путем строительства собственных заводов СПГ. Число таких проектов множится: готовится к вводу завод СПГ в рамках проекта «Сахалин-2», оценивается возможность экспорта такого газа в рамках Штокмановского проекта. СПГ может стать своеобразным маркером цены на газ, а Россия просто обязана принять участие в ценообразовательном процессе. Вместе с тем технология эта эффективна, только если месторождение находится на море или недалеко от моря. У нас в стране таких мест немного — Сахалин, моря Карское и Баренцево. Транспортировать газ по трубе, а затем сжижать его для последующего экспорта экономически неэффективно. Получается, что доля СПГ для нас ограниченна, но важна. Не случайно правительство установило нулевую экспортную пошлину на СПГ.

— Активность российского газового монополиста сегодня всерьез пугает Запад. Но, может, паника прежде-временна? Опыт США и ЕС показал, что потребление промышленного газа обгоняет рост ВВП. Иными словами, через несколько лет газа может не хватить уже на внутренние нужды…

— Нельзя сравнивать Россию с США и ЕС. В США с 2000 года при высоких ценах на газ его потребление снижалось, аналогичная ситуация наблюдалась в Великобритании и Нидерландах. А вот в Германии все наоборот. В России потребление газа отстает от роста ВВП, но не только это позволяет сократить расход ресурсов — еще и внедрение энергоэффективных технологий. Согласно Генеральной схеме размещения объектов электроэнергетики до 2020 года, структура потребления топлива на ТЭС изменится: будут снижаться доли газа (с 68,1 до 56,4 процента в 2020 году) и мазута (с 3,6 до 1,6 процента), но возрастет потребление угля (с 25,3 до 39,5 процента). При этом абсолютный объем потребления газа увеличится только на 20 процентов, а угля — в 2,3 раза.

Что же касается доли российского газа на европейском рынке, то с учетом его интенсивного развития (по базовому варианту Еврокомиссии, более чем в 1,4 раза к 2020 году и в 1,6 раза к 2030 году), сколько-нибудь существенное увеличение этой доли маловероятно. Так что паника явно преждевременна и вызвана, очевидно, совсем другими мотивами.

— Приходится слышать, что внутренние цены на голубое топливо будут существенно ниже мировых. Как это согласуется с заявлениями о том, что с 2011 года цены в России выйдут на мировой уровень?

— При достижении равнодоходности поставок газа на экспорт и на внутренний рынок внутренние цены будут меньше мировых на величину экспортной пошлины и транспортных расходов.

— Получается, что «Газпрому» будет одинаково выгодно продавать газ как внутри страны, так и за ее пределами. Что помешает ему переключиться на отечественный рынок?

— Поставка газа на экспорт осуществляется, как правило, по долгосрочным контрактам. Внутри страны также осуществляется переход на поставку газа электроэнергетике по пятилетним договорам. Так что ситуация является достаточно предсказуемой. Кроме того, разрабатывается Генеральная схема развития газовой отрасли до 2030 года. Принятие этой Генсхемы дополнительно уменьшит неопределенность и долгосрочные риски.

— Все предусмотреть сложно. Допустим, произошел просчет, и газа не хватило. Как в этом случае выполнить контрактные обязательства?

— Контракт заключается только тогда, когда под него стопроцентно есть сырье. Так что такая ситуация исключена. Но, предположим, России по какой-то причине не хватает газа: в этом случае мы можем приобрести его у соседей, скажем, у Туркмении.

— На туркменский газ претендует и ЕС: в ходе последнего вояжа главы МИД Франции Бернара Кушнера была оговорена такая возможность.

— Желание — одно, возможности — другое. «Газпром» и «Казмунайгаз» (Казахстан) уже подписали соглашение об условиях поставок и принципах формирования цены на период до 2012 года. Аналогичные соглашения скоро будут подписаны с Туркменией и Узбекистаном.

— Обмены газовыми активами с другими странами и компаниями могут создать резервы для «Газ­прома»?

— На мой взгляд, все наоборот: большая часть сделок по обмену активами (например, СП на базе Южно-Русского и Штокмановского месторождения) фактически предусматривает обмен доступа к российским ресурсам газа на доступ отечественных компаний к другим сегментам стоимостной цепочки, которые исторически контролировались компаниями стран-потребителей (прежде всего распределительные сети), а также к технологиям.

— А что из технологий и распределительных сетей «Газпром» получил в результате таких обменов?

— По соглашению об обмене активами между ОАО «Газпром» и BASF AG «Газпром» увеличил свою долю в уставном капитале Wingas GmbH до 50 процентов минус одна акция, а также получит долю в уставном капитале компании Wintershall AG (владельце прав на разработку и добычу углеводородов в рамках концессионных соглашений в Ливии) в размере 49 процентов. По соглашению с E.ON «Газпром» получит доли в активах E.ON в Западной и Центральной Европе; «Газпром» участвует в проектах по хранению природного газа на территории Германии.

— Как скоро сформируется «лагерь» экспортеров газа? В столице Катара в прошлом году было принято решение о создании постоянно действующего секретариата Форума стран — экспортеров газа, и его выполнение взяла на себя Россия. Осенью этого года ФСЭГ должен собраться в очередной раз. Какие вопросы предполагается обсудить?

— В Дохе было принято решение не о создании постоянно действующего секретариата форума, а о создании специального комитета высокого уровня, который поручено возглавить России как стране, принимающей очередную министерскую встречу. Состоялось несколько заседаний. Тема осеннего заседания — вопросы возможной институализации организации. Окончательное решение — за министрами, которые соберутся во второй половине года. Форум может стать постоянно действующей площадкой для обмена мнениями между странами-экспортерами.

— А что, по-вашему, является целью России в области энергетической политики: стать номер один по экспорту газа? Получить лидерство по запасам нефти? Первыми начать масштабно осваивать арктический шельф? Реализовать великодержавные амбиции с помощью энергетики?

— То, что вы упомянули, — лозунги разной степени звонкости, но, увы, невысокой степени продуманности. Энергетика — часть экономики и служит ей. Поэтому цели должны быть экономическими.

Добавить в:  Memori  |  BobrDobr  |  Mister Wong  |  MoeMesto  |  Del.Icio.Us  |  Google Bookmarks  |  News2.ru  |  NewsLand.ru

Политика и экономика

Что почем
Те, которые...

Общество и наука

Телеграф
Культурно выражаясь
Междометия
Спецпроект

Дело

Бизнес-климат
Загранштучки

Автомобили

Новости
Честно говоря

Искусство и культура

Спорт

Парадокс

Анекдоты читателей

Анекдоты читателей
Популярное в рубрике
Яндекс цитирования NOMOBILE.RU Семь Дней НТВ+ НТВ НТВ-Кино City-FM

Copyright © Журнал "Итоги"
Эл. почта: itogi@7days.ru

Редакция не имеет возможности вступать в переписку, а также рецензировать и возвращать не заказанные ею рукописи и иллюстрации. Редакция не несет ответственности за содержание рекламных материалов. При перепечатке материалов и использовании их в любой форме, в том числе и в электронных СМИ, а также в Интернете, ссылка на "Итоги" обязательна.

Согласно ФЗ от 29.12.2010 №436-ФЗ сайт ITOGI.RU относится к категории информационной продукции для детей, достигших возраста шестнадцати лет.

Партнер Рамблера