Архив   Авторы  
По словам Павла Астахова, часто семья, школа и общество не в состоянии уделить ребенку внимание. В результате он остается один на один со своими страхами и проблемами

Бремя детское
Политика и экономикаВ России

«Заботу о детях нужно рассматривать как элемент национальной безопасности», — говорит детский омбудсмен Павел Астахов




 

Что-то страшное творится с нашими детьми. Последние несколько дней страна жила под впечатлением от прокатившейся волны самоубийств школьников. Что это — эпидемия, случайные совпадения или некий необратимый процесс, являющийся тяжелым диагнозом всему обществу? В конце прошлой недели уполномоченный при президенте РФ по правам ребенка Павел Астахов представил Дмитрию Медведеву ежегодный доклад о том, что происходит на подведомственной ему «детской площадке». После этого омбудсмен согласился ответить и на вопросы «Итогов».

— Павел Алексеевич, вы можете сказать, с чем связана недавняя эпидемия самоубийств подростков?

— Произошло несколько детских суицидов подряд — и это привлекло повышенное внимание общественности и СМИ, вызвало бурю обсуждений, эмоций. Но речь не идет о какой-то эпидемии, пожалуй, если сравнивать с другими годами, идет даже некоторое снижение числа таких случаев. И все равно случившееся — трагедия государственного масштаба. Каждый год около полутора тысяч детей в России кончают жизнь самоубийством. Мы вышли на одно из первых мест в мире по этому показателю. Плюс к тому ежегодно совершается около четырех тысяч попыток самоубийства, и это только учтенные случаи. Огромное число регионов просто скрывают данные. Существует разница в статистике Минздравсоцразвития и Росстата. Я за честные цифры, потому отдельно статистику собирают 83 уполномоченных по делам ребенка во всех регионах.

— Раньше такой трагичной картины не наблюдалось?

— Такого положения вещей не было при советской власти. Потому что существовала стройная система оказания помощи подросткам — психологической, психиатрической, воспитательной. Дети были заняты в кружках, секциях. Из телевизора на них не выливалось столько негатива. В Интернете им не рассказывали о том, как легко и безболезненно покончить с собой. Сегодня в огромном количестве распространились разного толка секты и субкультуры, пропагандирующие культ смерти. Есть даже клубы, напрямую провоцирующие детей на самоубийство. Например, несколько человек договариваются вместе прыгнуть с крыши. Один прыгает, а другие снимают это на камеру и расходятся по домам, выкладывая жуткие кадры в Сеть. Кто сегодня воспитывает детей? Интернет, мобильные средства коммуникации. Школа практически устранилась от воспитания, хотя в ней ребенок проводит как минимум 4—5 часов каждый день. Педагоги игнорируют эти проблемы. А как было в советское время? Если случалось, что где-то подросток покончил собой, на следующий же день во всех школах страны проходили собрания, говорилось о том, что делать, какие меры принимать. А что теперь? После серии самоубийств я обращаюсь к министру образования, прошу: отдайте приказ, чтобы провели в школах собрания. В ответ тишина. При этом в школах сокращается число детских психологов. На начало 2011 года на 48 тысяч школ приходилось 16 тысяч штатных единиц. А на начало 2012 года их осталось уже меньше 12 тысяч... Как бы к ним ни относились, это все-таки специалисты, которые могут вести профилактическую разъяснительную работу и к которым можно обратиться в случае проблем. Но если их сокращают, значит, нужна какая-то замена. В некоторых местах начинают создаваться службы школьного примирения — своего рода третейский суд. Сформировать эту службу не стоит денег. В нее должны входить самые авторитетные педагоги и сами школьники — те, к чьему мнению прислушиваются. Это решения, которые лежат на поверхности, но и они не принимаются.

— А что же родители?..

— Семья сегодня не в состоянии уделить ребенку внимание в необходимом объеме. По подсчетам специалистов, родители тратят в день на общение с ребенком около 20 минут. Остальное время они заняты добыванием хлеба насущного, наконец, личными делами. Происходит отчуждение между родителями и детьми. Это плохо. Ребенок не должен оставаться в вакууме, оказываться один на один с тем же деструктивным влиянием. Родители должны понимать: если ребенок что-то совершил, это вовсе не повод становиться его палачом. Ребенок часто пребывает в депрессивном состоянии — даже под влиянием собственных ошибок. Идет на самоубийство, переживая из-за неурядиц в семье, из-за совершенного им неблаговидного поступка, из-за проблем с первой любовью. Это хорошие дети, их надо поддержать и помочь как на государственном уровне, так и на уровне семьи и школы. Сегодня в каждом регионе есть главный детский психиатр. С прошлого года во всех регионах работают телефоны доверия. И за год на них поступило несколько тысяч звонков от детей с суицидальными намерениями. Когда на другом конце провода дежурит профессиональный психолог, воспитатель, он может поговорить и оказать первую помощь. Если она вовремя не оказана, то какая-то часть детей обязательно доведет свое намерение до конца. Я считаю, что заботу о детях нужно рассматривать как элемент национальной безопасности. Сейчас, к сожалению, мы несем страшные потери. Каждый год в России гибнет около 1500 детей от рук преступников. Детей в стране становится все меньше и меньше, несмотря на то, что появляется на свет их все больше и больше. Кроме того, мы практически ничего не знаем о том, что происходит с детьми, которых усыновили иностранцы.

— Недавно МИД РФ заявил, что целесообразно было бы приостановить усыновление российских детей гражданами США. Что это означает в переводе с дипломатического языка?

— Это означает, что мы ратифицируем российско-американское соглашение, только если нам дадут гарантии безопасности усыновленных детей. Я веду ежедневный диалог по этому вопросу с МИДом, а они, соответственно, с Госдепом США. Прежде всего нужно посчитать, сколько всего наших детей находится в США. А потом мы хотим получать отчеты от агентств по усыновлению и от самих усыновителей. Сначала они должны отчитываться каждые три месяца, потом раз в полгода, потом — ежегодно. До этого отчеты нередко оказывались фальшивыми. Например, в деле того же Артема Савельева, которого в начале апреля 2011 года приемная мать выкинула из США в Россию. За месяц до этого агентство отчитывалось — мол, все в порядке, вот и фотографии, которые, кстати, оказались старыми. Сейчас это агентство пытается реабилитироваться, ведет процесс против бывшей матери, привлекли хорошего адвоката Рэя Стоунара, эксперта Джен Эйронсон, которая профессионально занимается усыновленными детьми, в частности помогает семье Брэда Питта и Анджелины Джоли. Они будут выступать на процессе, который начнется весной.

Есть много случаев, когда мы вообще не знаем, где оказались российские дети. Это стало возможным во многом из-за порочной практики, сложившейся в некоторых наших регионах. На Дальнем Востоке, в Сибири усыновляется за рубеж очень много детей. Лидирует Еврейская автономная область, где уровень иностранного усыновления превышает общероссийский в пять (!) раз. А в одном из домов ребенка Москвы из 17 детей, ушедших на усыновление, 16 попали в американские семьи.

— В то же время многие россияне, пожелавшие усыновить детей, сталкиваются с жуткой бюрократией. Каким же образом американцам удается улаживать дела?

— Сейчас пути стали более понятны, потому что независимое усыновление в основном прекращено, а по соглашению с американцами оно вообще будет невозможно. В основном дети уходят через агентства. Посредническая деятельность в сфере усыновления официально запрещена, но иностранные агентства посредниками себя не считают, хотя зарабатывают огромные деньги в России. В некоторых регионах работают по 15—20 агентств — в частности, на Камчатке, в Ленинградской, Московской областях. Законодательно они имеют на это право. Их аккредитовывает Министерство образования и науки. И это для меня непонятно, потому что аккредитацией иностранных юридических лиц у нас вообще-то занимается Минюст. Похоже, на этот вопрос не может ответить даже Генеральная прокуратура. Минобрнауки должно заниматься учетом детей в региональных и федеральных банках данных, подготовкой их к усыновлению и, самое главное, осуществлять контроль за приоритетом российского усыновителя, как того требует Семейный кодекс.

— Почему не соблюдается этот приоритет?

— Есть масса лазеек. Например, четко не прописано, сколько раз от ребенка должны отказаться или в какой срок ребенок должен быть, что называется, не востребован российскими приемными семьями. Есть еще хитрый нюанс, который тем чаще встречается, чем прозрачнее мы делаем тему усыновления: российский приоритет по трактовке органов опеки и Министерства образования действует в отношении усыновления.

Но ведь у нас имеются и другие формы семейного устройства: это опека, попечительство, патронат, приемная семья. Все это дает возможность по-прежнему отдавать детей за границу. Более того, есть вопиющие факты: до последнего времени вывозили даже не по программе усыновления, а под любыми другими предлогами — на лечение, в гостевые семьи, на учебу, на отдых. И дети не возвращались. Есть несколько конкретных примеров, которыми мы занимаемся. Дети уехали пять лет назад и до сих пор без всякого статуса находятся за границей. Просто живут в американских семьях, называют папами и мамами людей, которые им никем не приходятся. Это вопиющее нарушение прав ребенка и по американским законам, и по российским, и по международным. Надо жестко говорить о приоритете любого семейного устройства ребенка в российскую семью.

— Принято считать, что иностранцы чаще усыновляют больных детей, которых россияне берут неохотно...

— Это миф, сложившийся в 90-е годы, который надо развенчать. Сегодня он усиленно поддерживается лоббистами иностранного усыновления, которые зарабатывают на этом деньги. Во-первых, за последние три года иностранцы взяли в два раза меньше детей-инвалидов, чем российские семьи. Во-вторых, в основном берут малышей до трех лет — то есть самого востребованного возраста. Причем у нас есть регионы, где стоит очередь из российских родителей, но отдают все-таки иностранцам — это Магаданская, Еврейская автономная, Ленинградская, Московская, Иркутская области, Санкт-Петербург. С этой ситуацией надо разбираться прокуратуре. Обо всех обнаруженных нарушениях мы сообщаем в следственные органы, однако пока я не знаю уголовных дел в отношении органов опеки в этой части. Есть разве что уголовное дело с историей Дениса Хохрякова, попавшего в руки наркодилеров, которые потом бросили его в Доминикане. Выяснилось, что специалист органов опеки сфальсифицировала документ о жилищных условиях. Они никогда не проживали в Волгоградской области, у них не было там жилья и они бы без этого не получили ребенка. Чиновница привлечена к уголовной ответственности.

Безусловно, нужно наводить порядок в органах опеки. Во-первых, Министерство образования за прошлый год получило 5 предписаний генерального прокурора, из них 3 касаются неудовлетворительной работы по иностранному усыновлению, потому что ведомство не может собрать информацию о детях, вывезенных за рубеж. Они вообще не знают, сколько вывезено детей. Нам приходится какими-то иными способами, через российские посольства, консульства, через правозащитников в иностранных государствах выяснять и фактически проводить расследование. По поручению президента создали центр мониторинга благополучия усыновленных детей, который изучает ситуацию как в России, так и за рубежом. Информацию сложно собирать.

Открываются ранее никому не известные факты и случаи. Следственный комитет вынужден возбуждать и расследовать дела в отношении американских родителей, допустивших насилие над нашими детьми. Хотя этим должны заниматься правоохранительные органы Америки. На днях в Госдепе США состоялось очередное заседание рабочей группы президентской комиссии «Медведев — Обама». Я обратился к сопредседателю группы Томасу Мелиа: «Вы понимаете, что заставляете нас расследовать дела в отношении ваших граждан? Почему вы не можете до сих пор на федеральном уровне обобщить эту информацию и нам представить?» Эта работа ведется в рамках международного права, поэтому российско-американское соглашение, которое мы подписали, должно быть ратифицировано. Лучше иметь соглашение как инструмент в международно-правовой работе по этой сложной теме, поскольку мы не можем сейчас изменить законодательство, отказаться от международных обязательств и полностью исключить иностранное усыновление. Можем лишь периодически ограничивать этот поток через судебные органы и органы опеки. И он реально ограничен. В 2011 году по американским усыновителям принято около 800 решений. Для сравнения: в начале 90-х американцы вывозили до 15 тысяч детей ежегодно. Сегодня в Америке находится около 100 тысяч наших детей.

— Сколько сирот насчитывается в нашей стране?

— Детей, оставшихся без попечения родителей, в 2011 году насчитывалось 665 987, из них в детских учреждениях находятся примерно 106 тысяч. В настоящее время силами аппарата уполномоченного по делам детей разрабатываем программу «Россия без сирот». Это должно быть лозунгом будущего правительства, лозунгом работы Государственной думы и принципом государственной политики России на ближайшие 5—10 лет. Надо принимать стратегию государственной семейной политики как минимум до 2030 года и рассчитывать все законодательные и правотворческие шаги в этом направлении. Прежде всего акцент делается на максимально возможном семейном устройстве сирот.

— Часто дети, которые не устроены в семью, становятся легкой добычей для педофилов. После долгих споров Госдума приняла в третьем чтении антипедофильский законопроект. Насколько он удовлетворяет существующим реалиям?

— Это определенный прорыв. Принят президентский закон, который предусматривает меры дополнительного наказания, меры профилактики и, конечно, меры медицинского воздействия. Он объединен с законопроектом, который лежал в Госдуме начиная с 2001 года и про который я и сказал в свое время, что педофильское лобби мешает его продвигать. В законе очень много новаций, появились новые составы преступления — в частности, положения, согласно которым любое действие сексуального характера в отношении ребенка, не достигшего 12 лет, воспринимается как насильственные действия — независимо от того, что происходит. Появился запрет на условно-досрочное освобождение тех, кто посягнул на права малолетних. Однако в законе при всех плюсах есть, на мой взгляд, два ущербных момента. Это отсутствие определения детской порнографии, поэтому каждый раз экспертное сообщество должно будет собираться, выяснять и давать свое заключение. Допустим, экспертные мнения можно получить на стадии предварительного следствия. Но есть второй, очень важный момент — отсутствие наказания за хранение и перевозку детской порнографии без цели распространения. Это означает, что Россия может превратиться в огромный мировой архив детской порнографии, поскольку во всех странах мира хранение детской порнопродукции преследуется. А в таких странах, как Испания, Голландия, Канада, предусмотрено наказание даже за виртуальную детскую порнографию. Представляете, что это такое? Это даже не фотографии детей, а анимационные образы. Считаю, нужно вносить дополнения в закон. Работа будет продолжена, и мы в любом случае последовательно идем по этому пути.

Добавить в:  Memori  |  BobrDobr  |  Mister Wong  |  MoeMesto  |  Del.Icio.Us  |  Google Bookmarks  |  News2.ru  |  NewsLand.ru

Политика и экономика

Что почем
Те, которые...

Общество и наука

Телеграф
Культурно выражаясь
Междометия
Спецпроект

Дело

Бизнес-климат
Загранштучки

Автомобили

Новости
Честно говоря

Искусство и культура

Спорт

Парадокс

Анекдоты читателей

Анекдоты читателей
Популярное в рубрике
Яндекс цитирования NOMOBILE.RU Семь Дней НТВ+ НТВ НТВ-Кино City-FM

Copyright © Журнал "Итоги"
Эл. почта: itogi@7days.ru

Редакция не имеет возможности вступать в переписку, а также рецензировать и возвращать не заказанные ею рукописи и иллюстрации. Редакция не несет ответственности за содержание рекламных материалов. При перепечатке материалов и использовании их в любой форме, в том числе и в электронных СМИ, а также в Интернете, ссылка на "Итоги" обязательна.

Согласно ФЗ от 29.12.2010 №436-ФЗ сайт ITOGI.RU относится к категории информационной продукции для детей, достигших возраста шестнадцати лет.

Партнер Рамблера