Архив   Авторы  

С чего начинается Родина
Политика и экономикаВ России




 

Первого июля с подачи Минобрнауки началось общественное обсуждение историко-культурного стандарта для единых школьных учебников по истории России. О том, каких именно страниц не хватает в учебниках отечественной истории, на страницах «Итогов» дискутируют ответственный секретарь Российского исторического общества Андрей Петров и профессор НИУ ВШЭ Игорь Данилевский.

С одной стороны

Андрей Петров: «У ученика не должно возникать ощущения, что история его страны — одно большое недоразумение»

 

— Андрей Евгеньевич, в связи с активизацией идеологической работы в стране пора согласиться с товарищем Сааховым: плохо мы еще воспитываем нашу молодежь.

— Как бы вы ни подтрунивали, совершенно очевидно, что в России и СНГ патриотическое воспитание, основанное в том числе на популяризации положительных примеров из прошлого, не теряет актуальности.

— Есть мнение, что главная задача единого учебника истории — политическая. Может быть, честнее не Российское историческое общество (РИО) ставить во главе процесса, а сделать как раньше, когда идеологическая комиссия при ЦК КПСС занималась разработкой новой учебной программы?..

— Во-первых, лично я полагаю, что главная задача учебника — просвещать. Во-вторых, никто не пишет единый учебник. Мы в РИО разрабатываем проект историко-культурного стандарта и новой концепции преподавания истории. Считаю большой удачей, что работа над концепцией стандарта отдана не «идеологическому отделу», не министерству или Академии наук, а общественной организации. Нам легче объединять представителей разных цехов — учителей, ученых, обществоведов, чиновников, людей с разными взглядами — и договариваться по спорным вопросам истории.

Государство в государственной школе за государственный счет хочет задать некие рамки, если хотите, правила игры, которые лягут в основу новых учебников. Не вижу в этом ничего дурного. Делать выводы о содержании учебников рано. Кстати, я не исключаю, что пособий для школ в итоге будет несколько. Идеологически книга не будет оригинальной. Фундамент этой идеологии содержится в преамбуле к нашей Конституции. Перечитайте: «...соединенные общей судьбой на своей земле, утверждая права и свободы человека... чтя память предков, передавших нам любовь и уважение к Отечеству, веру в добро и справедливость...»

— В проекте концепции написано немного иначе: «Мы граждане великой страны с великим прошлым». Нет ли у авторов желания привить уважение и любовь ко всем без исключения страницам нашей истории?

— В принципе, да.

— А мне кажется, найдутся несознательные, которые, например, не захотят любить и уважать решение о передаче из состава РСФСР Крымской области в состав УССР.

— Это упрощение. Никакой абсолютно белой или черной истории в учебнике не должно быть. Никто не заставляет любить все, что было в нашем прошлом, но научить понимать логику принятия исторических решений мы в состоянии. Понимание процессов, основанное на знании, вообще способствует мирному диалогу по различным трудным вопросам. Мы еще должны учитывать настроения в обществе. У академических ученых, например, нет никаких проблем с оценкой сталинского периода, а в обществе есть. Нам надо сделать все возможное, чтобы не допустить раскола в школе.

— Критики стандартов считают неосуществимой ту задачу, которую поставил перед вами президент: избавиться от «внутренних противоречий и двойных толкований» в учебниках.

— Действительно, по ряду событий есть абсолютный консенсус в обществе и среди историков, а есть трудные вопросы. В этом случае на суд учителей и учеников будут представлены разные взгляды историков. Любая устоявшаяся точка зрения может быть подвергнута анализу. Не обязательно непосредственно в самом учебнике, а в пособиях для учителей. На уроках эти коллизии можно обсудить с учениками.

— Значит, канона, унификации исторических оценок не будет?

— Канон, или, правильнее, стандарт, будет, а унификации — нет. Стандарт определит необходимый минимум знаний по истории, но не будет ограничивать их глубину.

Если мы хотим, чтобы ученики понимали историю, попытка ее унификации этому способствовать не может.

— А вот Владимира Мединского унификация не смущает. Он уверен, что «если вы любите свою родину... то история, которую вы будете писать, будет всегда позитивна».

— Тут речь, как я понимаю, не об унификации. Учебник должен быть объективным и давать правдивую информацию подрастающему поколению. Вся история при всей любви к родине никогда не будет позитивной, как ни старайся. Нашей стране почти двенадцать веков. Невозможно себе представить, чтобы в этой истории не было печальных или позорных страниц. Их надо понимать и оценивать тоже. Если вы начнете их скрывать, вы не станете любить родину больше, вы просто станете меньше о ней знать. При этом я хочу подчеркнуть, что роль учебника в воспитании патриотизма в целом не надо переоценивать. Кроме того, сегодня никто в России не покушается на свободу исторических исследований. У ученых есть свои критерии качества исследования, его добросовестности. Кстати, своим очевидным научным плюрализмом Россия выгодно отличается от целого ряда зарубежных стран, в том числе Евросоюза. Но для школы позиция Мединского, наверное, приемлема в том смысле, что учебник должен задавать некие ориентиры для формирования единства нации. В целом настрой должен быть позитивным. Ученик не должен выйти из школы с ощущением того, что история его страны — одно большое если не преступление, то недоразумение.

— В проекте концепции предлагают провести «четкую грань между «нормальными проявлениями» гражданской активности и всякого рода экстремизмом». Объясните, дворцовые перевороты у нас по какой статье пойдут? Конкретно Екатерина II и ее внук Александр I кем будут объявлены: экстремистами или гражданскими активистами?

— Ни теми, ни другими — способы борьбы за власть немногочисленны и известны с древних времен. Екатерина II и Александр I были детьми своего времени. Мировая история знает немало примеров узурпации власти или внутридинастических переворотов. Они затрагивали очень небольшой круг лиц, а крестьянская Россия узнавала о смене правителя лишь на церковных службах да по изображениям на деньгах. Сегодня экстремизмом мы называем совсем другие явления. Хотя и для названных вами, безусловно, выдающихся государей вопрос легитимности собственного правления вставал на протяжении всей жизни.

Применительно к нашей теме отмечу, что сейчас мы оперируем черновыми формулировками, и редакционная группа многое исправит к моменту официального опубликования стандарта. А если не исправит — вы поправите, и тысячи заинтересованных в конструктивном обсуждении граждан. Считаю эту ситуацию уникальной в нашей истории. Ведь если разобраться, впервые запущен национальный проект по сути всенародного обсуждения основных принципов и содержания курса истории в школе! Всероссийские обсуждения «готовых проектов» в недавнем прошлом мне хорошо известны. Сейчас же содержание стандарта формируется на наших глазах с участием всех, кто готов в этом участвовать.

— Ученикам предлагается узнать «об оформлении государственной идеологии и уваровской триаде «Православие. Самодержавие. Народность» во время «Николаевского самодержавия — государственного консерватизма». Скажите, школьники смогут узнать из учебника, что, например, символ консерватизма — шеф жандармов и главный начальник III отделения Александр Бенкендорф принял под конец жизни католицизм?

— Можно сообщить. Но эта подробность никак не скажется на описании ни самой триады, ни ее влияния на формирование идеологии в стране. Уваровская триада оказалась жизнеспособной вплоть до Николая II. Вообще базовым идеологическим доктринам в истории нашей страны должно быть уделено достаточное внимание в учебнике.

— Дмитрий Ливанов считает, что «нам по силам сделать хороший учебник истории... мы соберем десять лучших историков с разными точками зрения». Где их взять и как определить: это лучший историк, а этот нет?

— Нам действительно по силам сделать хороший учебник, полностью согласен с министром. А хороших историков у нас гораздо больше десятка. Вы цитируете один из оперативных откликов на инициативу президента. Такая стратегия тоже была возможна, но совместно мы выработали более интересную и современную схему работы. Что касается оценки историков, то в этой области какие-то формальные критерии себя не оправдывают.

— Владимир Мединский на заседании рабочей группы 17 июня заявил, что учебник закончится эпохой Ельцина. Прислушаетесь к мнению специалиста?

— Вопрос обсуждается. Мединский и еще кто-то из участников заседания рассказали о российской традиции не включать в гимназические курсы времена правящего императора и его отца. Напомню, еще Василий Ключевский считал историей те события, которые отстоят от нас не менее чем на 50 лет. В США существует традиция не включать в учебники деятельность действующей администрации. Но, простите, у нас до 2012 года был президентом Дмитрий Медведев, значит, по этой логике в учебник должны попасть события до мая 2012 года. Я вижу по состоявшимся обсуждениям, что пока большинство экспертов считают полезным освещать канву событий современной истории в старших классах.

С другой стороны

Игорь Данилевский: «Термин «великое прошлое» не означает прошлое, состоящее из одних побед»


 

— Игорь Николаевич, в конце марта вы подписали заявление Комитета гражданских инициатив, в котором выражалась обеспокоенность в связи с «кампанией по внедрению единого общенационального учебника истории». Сейчас вы вошли в состав рабочей группы, разрабатывающей проект стандарта учебника. Какие мотивы вами двигали в том и в другом случае?

— По мере сил я пытаюсь минимизировать возможные негативные последствия не вполне разумных, на мой взгляд, инициатив сверху. Это и побудило меня подписать упомянутое письмо. Думаю, оно сыграло роль в том, что дискуссии о едином учебнике постепенно перешли в стадию разговоров о разработке концепции единых учебников. Впрочем, учебники уже «единые»: содержание их жестко определено федеральным образовательным стандартом, соответствие ему проверяется академическими институтами, объем учебного материла при этом должен, помимо всего прочего, соответствовать количеству часов, которые выделяются на школьный курс истории, а, так сказать, внешние данные школьного учебника (шрифт, вес, размер полей и т. п.) удовлетворять существующим санитарно-гигиеническим нормам. Чудовищный по объему материал авторы пытаются втиснуть в эти невероятно жесткие рамки. Быть может, поэтому у нас такие неинтересные учебники. Так что сама по себе кампания по разработке единого учебника, полагаю, в конечном счете сведется к подготовке нового федерального стандарта школьного исторического образования. В состав рабочей группы по разработке этой самой концепции меня, как и многих моих коллег, включили сверху. Особого согласия на это не требовалось, но никто и не отказывался работать. Надеюсь, участие профессионалов даст возможность повлиять на конечный продукт и не позволит превратить его в сугубо пропагандистский инструмент, как, возможно, задумывалось изначально.

— Согласно принятому в конце 2012 года Закону «Об образовании в РФ» федеральные государственные образовательные стандарты и федеральные государственные требования должны обеспечивать «вариативность содержания образовательных программ соответствующего уровня образования». Так что в итоге ждет школу: канон или вариативность?

— Каноническое содержание школьного исторического образования, как я сказал, уже давно определяется федеральным стандартом, так что в этом отношении ничего принципиально нового нас не ждет. Главное, чтобы в документ не попадали оценки и характеристики. Набор фактов, из которых складывается представление о прошлом нашей страны у подавляющего большинства населения, сложился уже давно и меняется крайне медленно. А вот оценки событий и личностей прошлого меняются — и довольно быстро. При этом шкала ценностей, которыми пользуются разные авторы, зависит от их политических, этнических, идеологических, религиозных и прочих пристрастий. И было бы неверно отдать предпочтение лишь одной из этих шкал: это неминуемо приведет к социальному расколу. Впрочем, в нашем предельно фрагментированном обществе существует единая система ценностей, которую пока никто не подвергал и не подвергает сомнению: Конституция. Думаю, было бы важно в новом документе прямо оговорить, что все оценки и характеристики в школьных учебниках истории не должны ей противоречить. Прежде всего ее второй статье: «Человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина — обязанность государства». В частности, общая оценка тех или иных мероприятий и достижений обязательно должна включать не только итоги, полученные в результате тех или иных действий правительства (военного руководства), но и цену, которую заплатили за это люди (потери среди населения, ухудшение уровня жизни, ограничение свобод личности). От такого единства учебников я бы не отказался. Что же касается вариативности — она никуда не денется. Во-первых, никто не отменял уже существующих учебников. Во-вторых, учебники при всех условиях будут различаться по степени профилированности: для школ с гуманитарным уклоном будут создаваться продвинутые пособия.

— Как сказано в проекте концепции стандарта, авторы учебников должны помнить, что «мы граждане великой страны с великим прошлым». Как вы считаете, такая патриотическая постановка вопроса облегчит работу над учебником или затруднит?

— Конечно, затруднит. Надо ведь будет думать, что означает это словосочетание. И так же, как «великая страна» не означает только большую территорию, «великое прошлое», на мой взгляд, не означает прошлое, состоящее из одних побед. Патриотизм — это, как известно, любовь к Родине. Но Родина — не государство и даже не земля как таковая. Это прежде всего люди. Воспитывать же любовь и уважением к людям (когда-то жившим и живущим сегодня на этой земле), рассказывая, как их убивали и как они убивали других людей, невозможно. Нельзя воспитывать «Любовь к родному пепелищу, / Любовь к отеческим гробам» только в Музее Вооруженных Сил. Сегодня школьное историческое образование остро нуждается в гуманизации. В центре его должен стоять человек: не жертва, принесенная во имя «высших» интересов, которые на поверку чаще всего оказываются интересами властей предержащих, а созидатель. Нам нужна переориентация на историю культуры. Именно история культуры и есть подлинная история. Культурные миры — вот то, что определяет жизнь человеческих сообществ.

— Академик Чубарьян объявил, что существует более трех десятков «трудных вопросов» в отечественной истории. Можно ли ответить на эти вопросы, если прошлое все равно у нас великое и мы обязаны уважать все страницы истории?

— «Трудные вопросы» потому и трудны, что нам не всегда бывает ясно, что заставило сделать тот или иной выбор, как оценить итоги этого выбора. Об оценках я уже говорил. А вот понять логику выбора, логику взаимодействия человеческих сообществ, логику поступков отдельных людей можно только через культуру того времени. В этом и состоит сегодня, на мой взгляд, смысл патриотического воспитания на уроках истории: понять своих предков, что заставляло их действовать так, а не иначе. Пытаясь понять их, мы лучше понимаем себя.

— Владимир Мединский заявил, что стандартный учебник закончится описанием эпохи Бориса Ельцина. Каково мнение большинства участников заседания на сей счет?

— Большинство участников заседания 17 июня согласились с тем, что школьный курс истории следует ограничить 2000 годом. И это, думаю, правильно: современное развитие России пока еще не стало историей как памятью о прошлом.

— Историко-культурный стандарт включает в себя перечень наиболее важных исторических дат, событий, персоналий, обязательных для изучения в школе. Какие даты вы бы не стали делать обязательными из тех, что преподаются сейчас?

— Пока это весьма приблизительный набор. На мой взгляд, он неимоверно велик. Его надо сократить раза в три. Но что сокращать, а что оставлять, станет ясно только тогда, когда мы договоримся о целях и задачах школьного исторического образования. А в этом вопросе единства пока нет. Между тем это самый главный вопрос. Думаю, основным результатом изучения истории в школе должно быть не запоминание дат, событий и имен (хотя, конечно, и это важно), а воспитание гражданина, способного совершать осознанный, а потому ответственный выбор.

— Бытует версия, согласно которой затея с каноническим учебником обернется обычным пшиком: он будет написан, презентован в торжественной обстановке президенту, но к учебному процессу это пособие не будет иметь никакого отношения...

— Не исключено, что все будет именно так. Но пока этого не произошло, надо прилагать все усилия, чтобы даже не очень здравая, на мой взгляд, инициатива по созданию единого учебника не только не принесла вреда, но и послужила основанием для улучшения школьного исторического образования.

Добавить в:  Memori  |  BobrDobr  |  Mister Wong  |  MoeMesto  |  Del.Icio.Us  |  Google Bookmarks  |  News2.ru  |  NewsLand.ru

Политика и экономика

Что почем
Те, которые...

Общество и наука

Телеграф
Культурно выражаясь
Междометия
Спецпроект

Дело

Бизнес-климат
Загранштучки

Автомобили

Новости
Честно говоря

Искусство и культура

Спорт

Парадокс

Анекдоты читателей

Анекдоты читателей
Популярное в рубрике
Яндекс цитирования NOMOBILE.RU Семь Дней НТВ+ НТВ НТВ-Кино City-FM

Copyright © Журнал "Итоги"
Эл. почта: itogi@7days.ru

Редакция не имеет возможности вступать в переписку, а также рецензировать и возвращать не заказанные ею рукописи и иллюстрации. Редакция не несет ответственности за содержание рекламных материалов. При перепечатке материалов и использовании их в любой форме, в том числе и в электронных СМИ, а также в Интернете, ссылка на "Итоги" обязательна.

Согласно ФЗ от 29.12.2010 №436-ФЗ сайт ITOGI.RU относится к категории информационной продукции для детей, достигших возраста шестнадцати лет.

Партнер Рамблера