Архив   Авторы  
Около 60 из почти 200 глав государств и правительств, снявшихся на Саммите тысячелетия, поставили свои подписи на фотографии для Михаила Гусмана

Власть за кадром
Политика и экономикаНаше все

Михаил Гусман — о том, как Джордж Буш «осиротел», как не заблудиться в Белом доме, о «доступе к телу» команданте Кастро, а также о том, как Кондолиза Райс получила наследство от бабушки из России







 

С формальной точки зрения, Михаил Соломонович Гусман сам лично Историю не творит. Но он имеет счастливую возможность лично — буквально глаза в глаза — наблюдать, как это делают те, кому выпала несладкая чаша сия. Российский журналист допущен в святая святых, его «клиенты» — президенты, премьер-министры и августейшие монаршие особы. Какая она — власть за кадром? С этого мы и начали разговор.

— Знакомая у вас на стене фотография, Михаил Соломонович. Мировой ареопаг в полном составе.

— Судьбоносное для меня, надо сказать, фото. Почти 200 глав государств и правительств снялись на Саммите тысячелетия, который проходил в Нью-Йорке в здании ООН в сентябре 2000 года. Тогда во главе Объединенных Наций был Кофи Аннан. В Белом доме пребывал еще Билл Клинтон... Так вот, когда я эту фотографию увидел, то подумал, что волею судеб всем этим людям, к счастью или нет, выпало быть главами своих государств на рубеже эпох. Как бы потом ни вспоминали о них — хорошо или не очень, — в любом случае они останутся фигурами историческими. Так уж сложилось. И мне показалось весьма любопытным сделать с этими лидерами несколько интервью. Поговорить с ними прежде всего как с обычными людьми. Попытаться сделать некий «портрет на фоне» — портрет лидера на фоне его же страны. Первоначально была именно такая скромная задумка. Имя первого кандидата пришло в голову сразу. В то время во главе Чехии находился Вацлав Гавел — интеллектуал, диссидент, успешный драматург и в то же время президент европейской страны. Согласитесь, для современного мира политики крайне редкое сочетание.

— Я-то соглашаюсь. А Гавел разделил такой энтузиазм?

— Конечно, от желания до воплощения — дистанция огромного размера. Но дело облегчалось тем, что в Праге работал энергичный корреспондент-тассовец Игорь Шамшин. Он хорошо знал как самого Гавела, так и его окружение. Поэтому ему не составило особенных трудов получить для меня согласие на встречу. Дальше было дело техники. Так появилось первое интервью, так собственно, и родилась «Формула власти»...

Не верю, Михаил Соломонович! Не будь я сам журналистом! Пришел, увидел, победил...

— Знаете, в случае успешной реализации какой-то идеи всегда кажется, что все прошло без сучка без задоринки. Это уже потом кто-то вспомнит, что да, были шероховатости, проблемы, неудачи, ну да ладно, бог с ними. Скажу честно: первое интервью во всех отношениях прошло на одном дыхании. И нам даже показалось, что так может быть всегда. Насколько в тяжелый воз мы впряглись, стало ясно, лишь когда ввязались в телеконвейер под названием «эфирная сетка», то есть хоть расшибись в лепешку, но обязан выдавать каждые две недели по программе. При этом сама поездка к нашему герою, как правило, ограничивается одними сутками. Успел — хорошо, а не успел, пусть даже по объективным причинам (из-за непогоды в аэропорту, изменения графика у главы государства и так далее), — все, до свидания, и жди, когда тебе опять назначат встречу. Вспоминаю искреннее удивление президента Казахстана Нурсултана Назарбаева. Разговор с ним должен был состояться в Астане в 11 часов утра. Прилетели мы в девять, а вылетели обратно уже в 3 часа дня. Нурсултан Абишевич назвал нас информационным десантом. Да и в самом ИТАР-ТАСС у меня, как водится, дел по горло, и я всегда помню, что мое место работы здесь, а «Формула власти» почти хобби.

— И тем не менее вы на сегодняшний день — первый российский журналист, взявший интервью у двух последних президентов США — у Джорджа Буша-младшего и Барака Обамы. Я примерно представляю, как общаются с журналистами наши главы государств. А как происходит «доступ к телу» по-американски?

— Начну со встречи с Бушем-младшим. Наша беседа состоялась через полгода после трагедии 11 сентября 2001 года. На первых порах, если говорить честно, особых иллюзий по поводу встречи с 43-м президентом США я не питал, чуть ли не десять тысяч заявок от журналистов всего мира стоят в Белом доме на «листе ожидания». Да и перед его первым визитом в Москву в мае 2002 года только из желающих встретиться с ним и задать вопросы выстроилась огромная очередь. Ну и мы среди прочих. Вскоре, правда, выяснилась одна важная, во всяком случае для меня, деталь.

В США решение о том, кому глава Белого дома должен давать интервью, пресс-служба принимает не сама, а вместе с Советом национальной безопасности, и последнее слово за помощником президента по национальной безопасности. Тогда этот пост занимала Кондолиза Райс (на этой должности она находилась в 2001—2005 годах). Так вот, последнее слово — yes или no — мы ждали именно от нее.

Сначала все развивалось вполне в духе аппаратной логики. Одну из главных скрипок сыграл руководитель представительства ИТАР-ТАСС в Вашингтоне Андрей Шитов, взяв на себя техническую часть непростого переговорного процесса. Большую помощь оказали и дипломаты двух стран, прежде всего посольства в Москве и Вашингтоне. То есть на такие интервью работает целая армия сотрудников с двух сторон! Такие же, если не большие, армии работали, чтобы получить долгожданное yes из уст Кондолизы Райс, со стороны других ведущих российских и мировых теле- и радиоканалов.

О том, что наша встреча с первым лицом США должна состояться в такие-то строго обозначенные сроки, я узнал менее чем за две недели. И в какой-то момент у меня зародилась еще одна, как мне показалась, интересная идея. А что, если помимо Буша-младшего взять интервью и у 41-го президента США Джорджа Буша-старшего? А также у брата президента и тогдашнего губернатора Флориды, голоса избирателей которой сыграли ключевую роль и помогли 43-му президенту США на первых выборах, — Джеба Буша. Главное — очень хотелось поговорить с бывшей первой леди США и матерью Буша-младшего — седовласой Барбарой Буш, которую в ее семье почтительно величают Серебряной Лисой (Silver Fox). То есть с хозяйкой Большого дома. Ведь это же интересно — побеседовать с женщиной, которая является женой президента, матерью президента и матерью губернатора. В мире не было, и поныне нет, да и вряд ли будет вторая такая женщина! К тому же я узнал, что Буш-младший является, в хорошем смысле, маменькиным сынком. Поскольку его отец большую часть жизни был «обручен» с политикой, всеми семейными делами, в том числе и воспитанием детей, занималась Барбара, Буш-младший был ее любимцем и остается весьма привязан к матери. Он ее просто обожает! Так вот, я захотел сделать портрет Джорджа Буша-младшего как бы в зеркальном отражении его ближайших родственников.

И вот когда я пришел на беседу с Кондолизой Райс, то осмелился высказать ей эту свою, как мне казалось, классную идею-просьбу. Райс, выслушав меня, сделала многозначительную паузу, а затем сказала: «Господин Гусман, давайте договоримся: наш президент — сирота...»

— С каким выражением лица и каким тоном она произнесла эту фразу?

— Спокойным, уверенным и абсолютно не терпящим возражения. Так или иначе, мне дали ясно понять, что эпоха Джорджа Буша-старшего прошла. Наступила новая эпоха президентства его сына. А потому любая попытка вписать в канву интервью с 43-м президентом США разговор с его родителями и ближайшими родственниками будет волей-неволей вызывать определенные параллели и ассоциации. А это всегда чревато.

Конди, как называют Кондолизу Райс ее близкие друзья, произвела на меня впечатление чрезвычайно харизматичного человека. В ней есть некий магнетизм обаяния женщины, которая, с одной стороны, несмотря на неюный возраст, достаточно привлекательна. А с другой — умна и хорошо образованна. В ней присутствует гордость афроамериканки, помноженная на высокую самоуверенность человека, достигшего больших карьерных высот. До прихода в команду Буша, с 1993 по 1999 год, она была чуть ли не самым молодым проректором Стэнфордского университета, одного из самых престижных вузов в США. При этом она остается еще и музыкальным человеком, что придает ей изысканный шарм. Нотной грамотой она овладела чуть ли не с трех лет. Родители видели ее будущей пианисткой («Кондолиза» — перекроенный итальянский музыкальный термин, означающий «играть с нежностью»). Но она в итоге выбрала политическую карьеру. Кстати, посоветовал ей это сделать Йозеф Корбел — известный в довоенной Чехии дипломат, отец Мадлен Олбрайт. Он же и повлиял на дальнейшую специализацию Райс — изучение Советского Союза.

Вообще надо сказать, что надо мной не довлеет авторитет кресел. Но когда общаешься с человеком, безусловно, незаурядным, его аура обволакивает. А в том, что Кондолиза Райс — незаурядный человек, у меня не было и нет никакого сомнения. Я не стал бы утверждать, что она производила впечатление «железной леди» — все-таки этот эпитет навсегда закрепился за британским премьером Маргарет Тэтчер. Но госпожа Райс действительно производила впечатление сильной женщины. Причем, повторяю, весьма привлекательной. Мне в этой связи вспоминается одна фраза, которую приписывают премьеру Израиля Ариэлю Шарону. Он якобы сказал: «Я был бы готов взять Кондолизу Райс в свое правительство только за ее ножки!»

Кстати, сейчас, когда Кондолиза Райс уже не во власти, я могу рассказать вам одну историю... Мы хотели подарить ей какой-то сувенир. Долго ломали голову и наконец решили, что госпожа Райс, наверное, оценила бы, если бы ей на память преподнесли какую-нибудь музыкальную рукопись. А еще лучше — оригинал нотной тетради какого-нибудь русского композитора. Я обратился к профессору Алексею Венгерову, известному российскому коллекционеру, с просьбой подыскать что-то подходящее. Буквально через пару дней он позвонил мне и с восторгом заявил: «В России я ничего достойного для тебя не нашел. Зато у моего друга Гюнтера в Германии в потрясающем состоянии находится фантастическая вещь — рукописная нотная тетрадь Сергея Рахманинова. Вот это подарок!» Я уже готов был спешно вылететь в ФРГ, но в конце разговора все-таки решил поинтересоваться стоимостью этого шедевра. «Да, сущий пустяк, — ответил Венгеров, — каких-то 150 тысяч долларов». Я упавшим голосом поблагодарил знатока-букиниста, осознав, что этот практически музейный экспонат госпоже Райс никогда не достанется.

Но сама идея подарить ей ноты в душу мне запала. И на следующий день на Арбате в обычном букинистическом магазине я отыскал старинные ноты «Пиковой дамы» Чайковского. Причем в отличном состоянии, да еще упакованные в красивый кожаный футляр. И цена не кусалась — порядка ста долларов. Когда я радостно бросил в магазине: «Заверните, беру!» — я еще не предполагал, какую головную боль эти ноты мне причинят.

— Их не пропустила таможня?

— Нет, дело в том, что, согласно очень жестким американским правилам, все подарки стоимостью свыше 50 долларов США, которые даруются высокопоставленным чиновникам, подлежат описи и сдаются в спецхранилище. Любой американец, между прочим, может раз в год запросить для просмотра этот особый каталог, который ежегодно издается на газетной бумаге и куда вносятся все предметы ценой свыше 50 долларов, подаренные и сданные американскими должностными лицами. Когда я преподнес госпоже Райс ноты, она аж всплеснула руками! По всему было видно, что подарок ей страшно понравился, иначе она не приняла бы его с таким восторгом. Но как только аудиенция закончилась, ко мне тут же подошел ее помощник и произнес: «Господин Гусман, сколько стоят эти ноты?» Я сообразил, что если назову подлинную цену, то госпожа Райс наверняка лишится этого фолианта. Поэтому с искренним, как это только возможно, лицом я гордо заявил: «Вы знаете, это ноты моей покойной бабушки. Много лет как семейная реликвия они хранились на книжной полке в нашем родовом доме. Я просто их взял оттуда и привез доктору Райс в подарок. Поэтому я никак не могу оценить сей предмет. Восторгу помощника не было предела. Он отлично понял, что эти ноты из «наследства бабушки Гусмана», которые так понравились его начальнице, теперь уже точно останутся у Кондолизы Райс.

— В самом Белом доме в знаменитом Овальном кабинете зацепился ли глаз за нечто такое, что как-то характеризует вашего собеседника?

— Когда мы с четой Буш — Лорой и Джорджем вошли в этот самый известный рабочий кабинет мира, первое, что бросилось в глаза, был внушительного вида старинный стол. За ним, как мне пояснил президент, любил работать Джон Кеннеди. После его смерти и прихода к власти Линдона Джонсона стол был отправлен в подвал. К счастью, его не распилили и не выбросили на свалку. Когда республиканец Буш-младший въехал в Белый дом, он первым делом вынул этот Его величество стол из исторической «паутины» и водрузил на прежнее, как при демократе Кеннеди, место. Еще запомнился ковер, поскольку рисунок на нем выбирала Лора Буш. А еще стоящий на столе бюстик Уинстона Черчилля. Бывший британский премьер всегда был кумиром Буша-младшего. Президент также обратил мое внимание на фотографии двух своих дочерей и особенно матери.

Кстати, наше знакомство состоялось еще в бытность его губернатором штата Техас. Как-то, буквально через несколько месяцев после избрания Билла Клинтона на второй срок, мы вместе с гендиректором ИТАР-ТАСС Виталием Игнатенко находились в столице Техаса городе Остин, где имели аудиенцию у губернатора. В тот момент никто и не думал, кто сменит Клинтона. Вот тогда-то мы и спрогнозировали гостеприимному хозяину (а этот прогноз был запротоколирован и его можно найти в губернаторском архиве!), что следующим президентом США будет Буш-младший. В тот раз он замахал руками, уверяя, что об этом еще рано говорить. Но впоследствии, уже давая мне интервью в качестве главы государства, он вспомнил этот эпизод, признав, что именно мы стали первыми, предсказавшими его приход в Белый дом.

Так вот, в ходе той беседы губернатор Буш, говоря о своей семье, признался, что хотел бы во время зимних каникул отправить дочек вместе с бабушкой Барбарой в Москву. И я подсчитал, сколько раз в разговоре он вспомнил свою маму и сколько — отца. Получилось 9:1 в пользу Барбары. Поэтому я вовсе не удивился, увидев очень красивый портрет его мамы, стоявший на самом видном месте того самого президентского стола в Овальном кабинете.

— Само интервью с президентом проходило здесь же?

— Надо иметь в виду, что Белый дом изнутри — не очень вместительное здание, если учесть, что в нем и жилые покои президентской семьи, и исторические комнаты, посещаемые экскурсантами, и, наконец, рабочие помещения, для которых остается не так много места.

Для нашей беседы была выбрана Картографическая комната. Но чтобы попасть в нее, нужно было пройти сначала через кухню, увертываясь от всевозможных кастрюль и сковородок, развешанных по стенам, еще через какие-то непонятные комнаты и помещения...

Сама же Картографическая комната получила свое название потому, что над камином висит карта военных действий конца Второй мировой войны. На ней указаны удары со стороны Западного и Восточного фронтов, стрелки наступающих войск Жукова — Рокоссовского. Беседовать с президентом США на фоне этой карты в Белом доме показалось мне весьма символичным.

— Каков Буш как собеседник? Про его косноязычие и способность путать факты ходили легенды. Мне, к примеру, запомнилось его обещание на праздновании 300-летия Санкт-Петербурга вернуться на этот праздник через год.

— Я не согласен с термином «косноязычие». Как собеседник он показался мне чрезвычайно симпатичным. В моих глазах он предстал весьма открытым, смешливым, в хорошем смысле слова, человеком, которому не чужда самоирония. Я не хочу давать политическую оценку его президентству. Это дело историков. Когда впоследствии я делал фильм к его 60-летию под названием «Лора и Джордж» (к слову, этот фильм, насколько я знаю, был подарен Бушу-младшему Владимиром Путиным), мне было интересно показать моего героя именно как человека, а не президента.

Так вот, то мое интервью запомнилось прежде всего каким-то неповторимым драйвом со стороны моего собеседника. А с другой — в памяти остались некоторые отдельные, довольно симпатичные моменты. К примеру, Джордж Буш и его будущая супруга долгие годы жили в провинциальном городке Мидленде, буквально на расстоянии вытянутой руки друг от друга и при этом не были знакомы. Они познакомились и поженились, будучи уже взрослыми, сложившимися людьми.

Я до этого, например, не знал, что всю свою жизнь, как до президентства, так и во время него, да и, наверное, сейчас, семья Буш, подобно «ранним птичкам», встает в 5 часов утра, и Джордж готовит кофе для Лоры. Вообще я понял, что культ семьи для этих людей не просто слова. Семья Буш со всеми своими многочисленными ветвями, как и семья нынешнего президента США Барака Обамы, воочию служит прекрасным примером принятых у американцев высоких семейных ценностей.

— Как быть с фактом, что Буш-младший был склонен иногда заложить за воротник?

— Об этом факте он сам написал в своих воспоминаниях. Помимо этого я знал еще об одном эпизоде из его жизни, который, как мне вначале показалось, не очень красил Буша-младшего. Эта информация относится к периоду, когда он в течение шести лет был губернатором Техаса. Как известно, в этом штате разрешена смертная казнь. Так вот, за время своего губернаторства — а Буш как высшее должностное лицо имел право помилования и ему регулярно представляли прошения приговоренных — он ни разу этим правом не воспользовался! Кто-то из моих коллег говорил о жестокосердии 43-го президента США. Но я подробно выяснил всю американскую процедуру подачи и прохождения апелляций приговоренных к смерти. Это очень долгий и юридически крайне непростой процесс. Между приговором и тем моментом, когда последний акт прошения о помиловании попадает на стол губернатора, в среднем проходит десять лет. Тогда я понял, что по большому счету Буш-младший по-своему был прав, отказывая в помиловании жестоким и кровавым преступникам. Он, видимо, считал, что поскольку в течение этих долгих лет, когда лучшие юристы и высшие судьи штата Техас, рассматривая все эти ходатайства, не находили оснований для помилования или смягчения приговора, то он, как губернатор, не может поставить себя выше череды судей, через руки которых прошли все эти апелляционные бумаги.

Что касается склонности, как вы выразились, закладывать за воротник, то я и в этом случае поинтересовался «чисто конкретно», какое количество виски он выпивал в день. Выяснилось, что его «норма» составляла три «дринка» — всего около 120—140 граммов. То есть по нашим меркам он фактически малопьющий человек, а вот по американским — сущий алкоголик. Конечно, и эта «норма» не шибко характеризует Буша-младшего как глубокого праведника. Но, с другой стороны, это был максимум, который он себе позволял. Однако гораздо интереснее другое — как он завязал с этой привычкой.

Друг его семьи принес Бушу-младшему в подарок Библию своего отца. И он дважды прочитал эту книгу от начала до конца, хотя, надо полагать, был хорошо знаком с ней и ранее. И с тех пор не принял ни грамма. И это правда. Теперь, куда бы он ни отправился, постоянно возит с собой ящики с кока-колой. Может быть, не самый лучший напиток в мире, но без него он и дня не проводит.

— Какие у вас сложились отношения с охраной сильных мира сего?

— У нас разные задачи. Их дело — не допустить «к телу», у нас, журналистов, — как можно ближе к нему подойти. Тем не менее я убедился, что охрана повсюду хорошая и разная. Есть страны, где ее практически нет.

Вспоминается интервью с ныне уже покойным президентом Австрии Томасом Клестилем (президент Австрии с 1992 по 2004 год). Замечу, что для нейтральной страны он был необычным политиком. Будучи послом Австрии в США, активно ратовал за вхождение своей страны в НАТО. Близко дружил с «терминатором» — Арнольдом Шварценеггером, ныне губернатором Калифорнии, австрийцем по происхождению. До окончания своего второго срока полномочий Клестиль не дожил чуть больше суток. И оказалось, что такой вот человек — и без охраны!

Когда мы подошли к президентскому дворцу Хофбург в Вене, у парадной двери в будке гордо восседал пожилой дядечка с пышными усами. У меня создалось впечатление, что у этих дверей он сидит уже испокон веку. Увидев телекамеры, этот бодрый старичок громко спрашивает: «Ребята, а вы, собственно, к кому?» Отвечаем: «Мы — к президенту». «Ну, тогда проходите», — ответил он, даже не взглянув ни на наши документы, ни на телеоборудование.

Но чаще встречаешься с очень серьезной охраной. Мне показалось, что в этом плане все по-взрослому в Китае, в США, ну и, конечно, в Израиле, в арабских странах. Хотя прямой зависимости между величиной и значимостью страны и тамошней службы охраны я не вижу. К примеру, я горжусь тем, что был первым и до сих пор чуть ли не единственным иностранным журналистом, кто взял интервью у Рауля Кастро. Так вот, охрана команданте так все замаскировала, что до последней минуты я и не знал, где именно будет проходить наша беседа.

В итоге встреча состоялась в здании кубинского парламента. Но понятно это стало не сразу. Заслуга в организации этого интервью принадлежит моему другу, послу на Кубе Михаилу Камынину. Но, договорившись о встрече, посол поставил условие. «Имей в виду, — строгим тоном сказал он, — хотя кубинцы настаивали на одном вопросе, я пробил аж два. Так что задавай свои два вопроса, и — ВСЕ!». Два так два — пожал я плечами. А про себя думаю: мне бы до самого дойти, а там разберемся.

Кстати, замечу в скобках: после стольких покушений, как на Фиделя, так и на Рауля Кастро, любая секретность вполне объяснима. Короче, сижу в Гаване в гостинице и ожидаю, когда меня призовут задать эти два вопроса. Наконец приезжает ответственный товарищ из администрации кубинского президента и доставляет меня в какое-то здание. На всякий случай я стал объяснять каждому встречному, что не могу уехать с острова Свободы, чтобы не задать вопрос о состоянии здоровья товарища Фиделя Кастро, не спросить о героическом штурме казарм Монкада или не узнать подробностей о том, как кубинской революции удалось достичь своих выдающихся успехов.

Наконец ко мне подошел высокий симпатичный бородатый парень, который, как я понял по реакции окружающих, является весьма влиятельным лицом. Я повторил и ему все свои просьбы. Парень кивнул и ушел. Я спросил одного из кубинцев: «А кто это?» «Это сын Рауля», — последовал ответ. Минут через пятнадцать Алехандро, так зовут сына команданте, вернулся и велел следовать за ним по длинному коридору.

Вскоре мы оказались в помещении, где в кресле-качалке с неизменной сигарой, в прекрасно сидящем костюме меня встретил нынешний глава Кубы. У нас с ним состоялся минут на сорок очень интересный разговор без камер. Потом было продолжительное интервью уже под телекамеры. При этом, как мне нескромно показалось, мой кубинский собеседник не очень хотел расставаться. Видимо, он просто соскучился по нормальному человеческому общению. Во всяком случае, после интервью он решил устроить мне экскурсию по зданию. А поскольку кубинцы экономят электричество, сей осмотр проходил в полутьме. Мы шли по каким-то мрачным коридорам, как вдруг нас осветила вспышка яркого света и я увидел, что мы стоим на сцене огромного зала — того самого, где проходят заседания кубинского парламента...

— Кто из ваших визави заставил ждать интервью дольше всего?

— Когда заходит речь о том, как долго иногда приходится ждать встречи с очередным героем, я вспоминаю одну забавную историю, которую мне поведали знающие люди. В феврале 1943 года в квартире работавшего в то время в Москве корреспондента крупнейшего американского агентства ЮПИ Генри Шапиро в три часа ночи раздался телефонный звонок. Кстати, Генри Шапиро был совершенно легендарный журналист, представлявший в Москве ЮПИ почти 40 лет (рекорд!) — с 1934 по 1973 год. Он провел всю войну в Москве, много раз выезжал на фронт, видел пленение Паулюса под Сталинградом. Это именно с ним связана знаменитая фраза советских времен: «Два мира — два Шапиро». Он умер в 1991 году в возрасте 84 лет. Так вот, раздался звонок, и некий низкий голос из трубки спросил: «Господин Шапиро?» Тот ответил: «Да». Голос опять спросил: «Вы направляли вопрос товарищу Сталину?» «Да», — вновь ответил Шапиро. «Товарищ Сталин готов ответить на ваш вопрос», — раздалось на том конце провода. Но вся комичность ситуации была в том, что Шапиро отправил в Кремль свой корреспондентский вопрос к вождю более года назад!

Как говорится, «аналогичный случай был и у нас в деревне». Как-то ранним утром, в субботу, в номере гостиницы в Мюнхене, где я находился в командировке, раздался звонок. Звонили из посольства Ливийской Джамахирии в Москве. «Господин Гусман?» — спросили меня. «Да», — сказал я, проснувшись. В то же мгновение голос, принадлежавший ливийскому дипломату, объявил: «Господин Каддафи готов ответить на ваши вопросы!» Но все дело в том, что запрос на интервью и вопросы я направлял главе Ливии… каких-то пару лет назад. При этом мне сообщили, что интервью назначено на утро вторника следующей недели, а, повторюсь, звонок мне раздался ранним утром в субботу. Надо ли говорить, каких усилий мне и моим коллегам потребовалось, чтобы оказаться в Триполи в назначенный час...

Продолжение следует.

Досье

Михаил Соломонович Гусман

  • первый заместитель генерального директора ИТАР-ТАСС
  • Родился 23 января 1950 года в Баку. Окончил Азербайджанский институт иностранных языков и Бакинскую высшую партийную школу.
  • В 1973—1986 годах — заместитель председателя Комитета молодежных организаций Азербайджанской ССР.
  • В 1986—1991 годах — заведующий отделом прессы и информации — руководитель пресс-центра Комитета молодежных организаций СССР.
  • В 1991—1995 годах — директор генеральной дирекции по информационному сотрудничеству молодежи «Инфомол».
  • В 1995—1997 годах — вице-президент информационно-аналитического агентства АНКОМ-ТАСС.
  • В 1997—1999 годах — начальник управления международного сотрудничества ИТАР-ТАСС.
  • В январе 1999 года распоряжением правительства РФ назначен заместителем, а в октябре 1999 года — первым заместителем генерального директора ИТАР-ТАСС.
  • Российский представитель в бюро межправительственного совета Международной программы развития коммуникации ЮНЕСКО (IPDC), председатель Российского комитета по IPDC.
  • Действительный член Международной академии информатизации. Профессор, доктор политических наук. Заслуженный работник культуры РФ.
  • Автор многих сценариев телевизионных фильмов и телевизионных программ, в частности, автор и ведущий телепрограммы «Формула власти», за которую удостоен Государственной премии РФ в области литературы и искусства 2002 года.
  • Награжден орденом «За заслуги перед Отечеством» IV степени, другими государственными наградами РФ и зарубежных стран.

В следующем номере

Власть за кадром

Михаил гусман о «будуарной» истории, в которую он угодил, будучи при исполнении, о том, чем Барак Обама отличается от Джорджа Буша, о президентском самогоне, галстуках Берлускони, тайнах мадридского двора и прочих монарших секретах. Читать >>

Добавить в:  Memori  |  BobrDobr  |  Mister Wong  |  MoeMesto  |  Del.Icio.Us  |  Google Bookmarks  |  News2.ru  |  NewsLand.ru

Политика и экономика

Что почем
Те, которые...

Общество и наука

Телеграф
Культурно выражаясь
Междометия
Спецпроект

Дело

Бизнес-климат
Загранштучки

Автомобили

Новости
Честно говоря

Искусство и культура

Спорт

Парадокс

Анекдоты читателей

Анекдоты читателей
Популярное в рубрике
Яндекс цитирования NOMOBILE.RU Семь Дней НТВ+ НТВ НТВ-Кино City-FM

Copyright © Журнал "Итоги"
Эл. почта: itogi@7days.ru

Редакция не имеет возможности вступать в переписку, а также рецензировать и возвращать не заказанные ею рукописи и иллюстрации. Редакция не несет ответственности за содержание рекламных материалов. При перепечатке материалов и использовании их в любой форме, в том числе и в электронных СМИ, а также в Интернете, ссылка на "Итоги" обязательна.

Согласно ФЗ от 29.12.2010 №436-ФЗ сайт ITOGI.RU относится к категории информационной продукции для детей, достигших возраста шестнадцати лет.

Партнер Рамблера