Архив   Авторы  
В декорациях, которые построили на "Мосфильме" специально для съемок картины Шахназарова "Всадник по имени Смерть"

Гражданин киноначальник
Искусство и культураСпецпроект

Карен Шахназаров: «Нигде я не встречал, чтобы люди так болезненно хотели превратиться в Голливуд. Ни в Индии, ни в Китае, ни в Японии, ни во Франции. Только у нас... Это, видимо, от какого-то глубокого комплекса неполноценности»



 

Карен Шахназаров многолик. Сделав блестящую карьеру в советские годы, он и сегодня актуален. Кроме того, он один из немногих действующих режиссеров, кому удалось совместить личные творческие планы с руководством такой махины, как главная киностудия страны. Вдобавок он принадлежит к числу тех лоббистов, чья позиция влияет на государственную политику в области кинематографа. О «Mocфильме», о его прошлом, настоящем и будущем Карен Шахназаров рассказал «Итогам».

— Карен Георгиевич, в этом году кино в стране почти не снималось. У «Мосфильма» в связи с этим тоже простой?

— Нет, у нас загрузка полная. Правда, по большей части это телепродукция, сериалы. У кино сейчас действительно проблемы.

— Но ведь под съемки сериалов в Москве были специально переоборудованы огромные заводские корпуса...

— Не все можно сделать на заводе. Да, там дешевле. Хотя никто не задается вопросом: а что именно дешевле? Техника везде дорогая. Сэкономить можно на рабочей силе, но результат будет тоже выглядеть дешево. Все, кто хочет добиться высокого качества, снимают на «Мосфильме». Скажем, когда понадобилась полная декорация в три этажа для русской версии сериала «Побег из тюрьмы», обратились к нам.

— Гордость концерна — декорации «Старой Москвы», сделанные для вашего «Всадника по имени Смерть».

— Еще есть декорация «Волкодава». Но она не работает, к сожалению. Специфика эта не востребована. А «Старая Москва» работает постоянно. Сейчас там большой сериал снимают. Если надо, ее перекрашивают и достраивают. Ее и в Копенгаген, и в Тбилиси превращали. Там сняли уже картин пятьдесят, наверное. Очень удачный проект оказался. Он и бюджет фильма окупил, и сам окупился давным-давно.

— Сам «Мосфильм» рентабельное предприятие? Что он сегодня собой представляет?

— Прежде всего это студия с замкнутым циклом производства фильмов. Единый неделимый механизм, ничем не отличающийся от студии «Уорнер Бразерс». «Мосфильм» изначально строился по принципам Голливуда. Насколько мне известно, в его проектировании принимали участие американские инженеры. И по своей структуре «Мосфильм» очень похож на голливудские студии. Скажем, на европейских студиях не предусмотрен полный цикл, и для записи музыки надо искать отдельную компанию. У нас — не надо. У нас делают звукозапись мирового уровня.

— Когда вы пришли сюда директором, хоть что-то сохранилось?

— Многое было потеряно. В 90-е годы руководство «Мосфильма» начало передавать цеха в частные руки. Получалось, что лаборатория отдельно, тон-студия и все, что связано с записью звука, тоже отдельно. Шла такая ползучая приватизация. Может, это было объективной необходимостью. Сами знаете, что творилось с нашим кино, студию было почти невозможно содержать. Но на «Мосфильме» приватизировали только все наиболее выгодное, технологичное, что можно эксплуатировать. А гримерный цех, к примеру, никому даром не нужен был. Из техники выжимали все, ничего не вкладывая в развитие. Придя на студию, я фактически занялся национализацией. Юридически эта история, конечно, иначе называлась, но по факту — национализация.

— Значит, «Мосфильм» получает государственную дотацию?

— Нет, «Мосфильм» ничего не получает от государства вот уже двадцать лет.

— Но это государственная студия?

— Да, у нее статус унитарного предприятия, которое к тому же входит в число стратегических. Но она полностью находится на самофинансировании и работает по рыночным принципам. Кстати, я думаю, что мы единственные в сфере кино, кто платит реальные налоги. Потому что большинство их платит, получая деньги из того же бюджета.

— Сколько вы отдаете государству в виде налогов?

— Где-то 300 миллионов рублей в год, что совсем немало для предприятия культуры. Нас иногда упрекают в том, что мы не инвестируем средства в кино. Я на это отвечаю: друзья, мы даем государству деньги, оно поддерживает кино, считайте, что немалая часть бюджета Министерства культуры формируется за наш счет. Модернизацию и реконструкцию студии мы провели за счет тех средств, которые сами заработали. Нам никто не помогал.

— Говорят, что снимать на «Мосфильме» — дорогое удовольствие. Мол, в Чехии дешевле.

— Это неправда. Можно запросить наши цены — они открыты в отличие от других студий — и посмотреть, сравнить. Но у нас действительно много недоброжелателей. «Мосфильм» как раз держит низкие цены. И, естественно, разрушает некую «гармонию рынка». Мы достаточно серьезный раздражитель. Уверяю, вы нигде не увидите реальных цен — это будет тыр-пыр, знаете, вы нам дайте налом, а мы вам под столом часть отдадим. В определенном смысле с этим трудно конкурировать. Но «Мосфильм» откатами не занимается. Хотите работать? Работайте здесь чисто, вот касса, вот счет, переводите деньги и получайте услуги. Все.

— Вы не жалели, что, будучи успешным режиссером, взвалили на себя хозяйственный крест?

— Ни разу. Более того, я очень рад, что мне это судьба подарила. Ни у кого такого не было — поднять за десять лет из обломков гигантскую студию, крупнейшую в Европе. Сейчас она на сто процентов лучшая в Старом Свете. Не верите — сравните. Я недавно был под Прагой на «Баррандове». Там только павильоны и строительство декораций. Нет ни комплекса постпродакшн, ни записи музыки, ни камер даже. «Мосфильм» можно сравнивать только со студией «Уорнер».

— Почему «Мосфильм» не попал в список студий, получающих поддержку от государства через новый фонд?

— Нам предлагали — мы отказались. Я посчитал, что по ряду причин «Мосфильму» нет смысла включаться в эту программу. У меня в кабинете стояла бы очередь требующих «дай нам». Возникли бы моральные дилеммы, далекие от целесообразности и прагматизма. И главное — мне до сих пор непонятен механизм возврата этих средств.

— Но вы же имеете возможность высказывать свою точку зрения. Как член Общественной палаты, член совета по кинематографии.

— И я никогда не скрывал свою позицию. Мне был сразу непонятен принцип отбора студий, распределения денег и их возврата. Что значит в нашем кино слово «успешный»? Честно говоря, экономически успешных компаний, кроме «Мосфильма», я не знаю. Убежден, что деньги нужно давать не компаниям, а под конкретные проекты. Однако пока нет никаких оснований считать, что вся эта затея провалится. Надо посмотреть.

— Однако у вас же есть личный взгляд на то, как нам все реорганизовать.

— Да. Эта точка зрения не очень популярна среди кинематографистов, вызывает панику у коллег и обвинения в мечтах о цензуре. Хотя я абсолютный рыночник по принципам работы, но считаю, что надо возвращаться к советской системе кино. Она была очень продуманной и рациональной. Собственно, на самом деле это система американская, завезенная к нам Эйзенштейном и Александровым. В ней были свои минусы — цензурирование излишнее, централизация чрезмерная. Там были, безусловно, вещи, которые сегодня устарели. Но базисные принципы советского кино, которое было очень успешным и эффективным, надо бы вернуть.

— К примеру, что?

— Ответственность прежде всего. На студии существовал главный редактор, была редколлегия. Не слушайте сказки дедушки Мазая, это было гласно — всех знали по именам. Тебе могли сказать: нет, это не годится. Но ты мог внести изменения, и сценарий шел бы в производство. Были, конечно, вопиющие случаи. Но в большинстве своем отвергнутые проекты действительно не стоило запускать в производство. Потом было четкое понимание, какие бюджеты, какие ГОСТы должны соблюдаться. И был контроль за всем — за расходованием средств, за соблюдением технологии и т. п. В сегодняшнем волюнтаризме, конечно, многим выгодно бултыхаться. Но толк для нашего кинематографа от этого небольшой. И я повторяю: по этой системе работает все голливудское кино — с жесткой редактурой, с ответственностью и контролем. У нас же мания, вся страна сдвинута на том, что надо построить в России Голливуд. Это, видимо, от какого-то глубокого комплекса неполноценности. Нигде я не встречал, чтобы люди так болезненно хотели превратиться в Голливуд. Ни в Индии, ни в Китае, ни в Японии, ни во Франции. Только у нас. Но никто не хочет понять: чтобы иметь свой Голливуд, надо вернуться к советской системе кино.

— На «Мосфильме» есть худсовет?

— Единого нет, сейчас это не актуально. Но разные худсоветы есть.

— У вас были проблемы при советской системе?

— У меня вообще один проект закрывали. Кстати, обидно было. Но я понял логику отказа. У меня был сценарий по Александру Борину. Хороший журналист, в «Литгазете» работал, написал повесть «Знахарь». Сюжет состоял в том, что появился знахарь, который лечит людей от рака с помощью снадобья из змей. Но из десяти человек двое выздоравливали, а остальные умирали от какого-то побочного эффекта. И возникала проблема нравственного выбора: давать ли шанс одним, зная, что другие погибнут. Тогда в Госкино мне сказали, что фильм с таким сюжетом всколыхнет страну. Причем люди не будут вникать во все эти моральные проблемы, они просто бросятся искать это средство и начнут даже змей вылавливать. Сегодня все посмеются, скажут: при чем здесь искусство. Но в советское время задумывались и о таких вещах. Разве мало в мире фильмов, которые вызывают массовую истерию, никак с искусством не связанную?

— А вам приходилось снимать на темы, спущенные «по разнарядке»?

— Конечно. Мне сказали на студии: если хочешь работу, в плане есть пункт «музыкальная комедия». И мы с Сашей Бородянским придумали «Мы из джаза». Голливуд, кстати, работает тоже «по разнарядке». Единого планирования, конечно, нет, но каждая студия имеет свой тематический план. Им же не нужны только боевики или триллеры — они снимают и комедии, мюзиклы, мелодрамы, семейное кино.

— Сегодня в обществе есть ностальгия по «исчезнувшей империи», как назывался ваш недавний фильм. Лично вы ее испытываете?

— Не могу назвать это ностальгией. Я вырос в Советском Союзе. Это часть моей жизни. Я советский человек.

— Это утверждение сегодня не в моде.

— А зачем себе эту моду навязывать? Более того, я не верю своим ровесникам, которые уверяют, что они не советские люди. Даже если кто-то ненавидит все советское — это уже знак борьбы с тем, что есть внутри. Это же часть ментальности. Советскими были и остаются все, даже диссиденты. Почему я должен отказываться от своего прошлого, от своего мировоззрения? Понятно, что оно было сформировано в советскую эпоху: мне было уже около 40 лет, когда она закончилась. Я что, с Луны свалился? Нет, я вырос в СССР. Мне это, кстати, совсем не мешает достаточно успешно руководить рыночным предприятием, быть топ-менеджером концерна. Я считаю, что многое получилось именно благодаря тому, что я почерпнул в советской системе в свое время. Это не значит, что я ее идеализирую. Вообще идеальной системы не было придумано в мире. Это утопии, на каждую из которых найдется своя антиутопия. Мне кажется, что главный источник многих наших бед — бесконечная война с СССР. И это тоже очень по-советски: снова железный занавес, но с другой стороны.

— Вы же преподаете сейчас во ВГИКе. Ваши студенты не советские люди уже?

— Скорее уже нет. Кстати, не могу сказать, что у меня с ними есть проблемы во взаимопонимании.

— Почему они хотят работать в кино?

— В советское время у всех нас было ощущение, что кино — это миссия. Мы шли мир переустраивать — не меньше. У сегодняшней молодежи более практические взгляды. В кино, с одной стороны, проблемы, а с другой стороны, киноиндустрию сегодня невозможно от телевидения отделить. Так что работа есть. И зарабатывают они, наверное, прилично. Это не 90-е годы, когда действительно ВГИК захирел. А сейчас идут учиться. Другой вопрос, вкладывают ли они в это какой-то особый смысл.

— Что вас может заставить посмотреть новое кино?

— Вообще-то я мало стал смотреть. И с трудом. Это понятно. Я 35 лет в кино работаю, вроде все обязательное посмотрел, меня трудно удивить. Когда знаешь технологию, то считываешь все возможности фильма с первых десяти минут. Вот весь мир стоит на ушах из-за «Аватара», а мне ужасно не понравилось.

— Может, вы сноб?

— Абсолютно нет. Я очень люблю такие картины, как «Пираты Карибского моря». Считаю, что это шедевр в определенном жанре. Настоящее масштабное и неглупое развлечение.

— Хотели бы такое снять?

— Может, и хотел бы. Но сниму другое. Это будет военная тема. Хотя я в принципе считаю, что про войну уже не надо снимать кино. И тем не менее. Больше пока про этот проект ничего не скажу.

Добавить в:  Memori  |  BobrDobr  |  Mister Wong  |  MoeMesto  |  Del.Icio.Us  |  Google Bookmarks  |  News2.ru  |  NewsLand.ru

Политика и экономика

Что почем
Те, которые...

Общество и наука

Телеграф
Культурно выражаясь
Междометия
Спецпроект

Дело

Бизнес-климат
Загранштучки

Автомобили

Новости
Честно говоря

Искусство и культура

Спорт

Парадокс

Анекдоты читателей

Анекдоты читателей
Популярное в рубрике
Яндекс цитирования NOMOBILE.RU Семь Дней НТВ+ НТВ НТВ-Кино City-FM

Copyright © Журнал "Итоги"
Эл. почта: itogi@7days.ru

Редакция не имеет возможности вступать в переписку, а также рецензировать и возвращать не заказанные ею рукописи и иллюстрации. Редакция не несет ответственности за содержание рекламных материалов. При перепечатке материалов и использовании их в любой форме, в том числе и в электронных СМИ, а также в Интернете, ссылка на "Итоги" обязательна.

Согласно ФЗ от 29.12.2010 №436-ФЗ сайт ITOGI.RU относится к категории информационной продукции для детей, достигших возраста шестнадцати лет.

Партнер Рамблера