Архив   Авторы  

Младореформатор
Политика и экономикаНаше все

Олег Сысуев — о том, как он не стал генеральным секретарем ЦК КПСС, о «Сибирском цирюльнике» и вкладе в развитие балета, о смотринах у «семибанкирщины», вице-премьерских привилегиях, а также о том, как правительство хотело продать Белый дом











 

То были времена, когда люди еще с добрым любопытством провожали взглядами машины с мигалками, с азартом футбольных фанатов следили за политическими дебатами, дружно ходили на выборы и по имени-отчеству знали чуть ли не каждого министра. Конец легендарных 90-х впитал в себя столько событий, свершений, драм и интриг, что хватило бы на пару десятилетий.

— Олег Николаевич, в 1998 году вы стали первым замглавы кремлевской администрации и заняли кабинет Леонида Брежнева. А ведь был шанс въехать туда и гораздо раньше?

— На XXVIII, последнем съезде КПСС, в июле 1990 года случилась довольно анекдотичная история. Я был председателем райсовета в Куйбышеве. На съезде познакомился с делегатом Геннадием Козловым, тогда секретарем парткома Института общей физики. Позднее он стал высокопоставленным чиновником в правительстве. На съезде было бесконечное количество фракций. Я возглавлял небольшую группу под названием «Советы», в которую входили региональные председатели Советов народных депутатов. Впрочем, когда мы пришли на встречу с Борисом Николаевичем Ельциным, который, как известно, вышел из партии на этом же съезде, во фракции оказалось уже человек пятьсот, большую часть из которых я до этого в глаза не видел…

Началась процедура выдвижения кандидатов на пост лидера партии. Ко мне подходит Гена и буднично так говорит: «Мы решили выдвигать тебя в генсеки». Я в тот момент, естественно, подумал, что он что-то не то выпил. Вхожу в зал и слышу голос оратора: делегаты съезда выдвигают на должность генерального секретаря ЦК КПСС кандидатуру Олега Николаевича Сысуева. Мне показалось, что вижу дурной сон, а когда сообразил, что это явь, испугался еще больше. Понимаю, что либо надо что-то говорить, либо прятаться. Но делать нечего — вышел на трибуну. Сказал, что выдвижение никому не известного человека — яркое свидетельство кризиса в партии. Но поскольку она пока еще существует и даже является инструментом влияния, то все, что мы должны сделать, — это не допустить на пост генсека кандидата от сталинистов. В итоге снял свою кандидатуру в пользу Михаила Горбачева.

— Кто вам, мэру Самары, предложил войти в правительство молодых реформаторов?

— Для начала — все разговоры о том, что меня будто бы сплавил в Москву губернатор Самарской области Константин Титов, с которым я конфликтовал, не имеют никаких оснований. В начале марта 1997 года мне позвонил Анатолий Борисович Чубайс. Он и позвал меня в Москву на переговоры. К этому времени я уже стал одним из трибунов — лидеров движения мэров городов России. С нами с начала 90-х плотно общались и госсекретарь Геннадий Бурбулис, и все вице-премьеры, и сам Борис Николаевич, прекрасно понимая, что мы являемся серьезным политическим ресурсом. Особенно активизировался Кремль перед федеральными выборами. Помню, в 1996 году мэров крупных городов пригласили на прогулку по Волге с президентом. Мы сели за стол, готовимся к серьезному разговору. А Борис Николаевич вдруг громко так обращается к официанту: «Володя, а что это мы насухую сидим?» После этого все капитальные вопросы отошли, мягко говоря, на второй план. Пошел нормальный пикник с высадкой на берег, где была заранее оборудована волейбольная площадка. Борис Николаевич никак не мог подать мяч, и начало игры явно затягивалось. С пятого раза он, правда, все же подал, но на волейбол это все было не очень похоже. Тогда же получил первые впечатления от Александра Коржакова. Он подошел к мэру Перми и спросил: «Хочешь анекдот расскажу?» Тот, естественно, говорит: «Очень!» Ну и Коржаков с невозмутимым видом рассказывает, как ему казалось, очень смешную историю: «Прокурор подходит к заключенному и говорит: «С новым годом!» Сам он тут же громко рассмеялся, а мэр то ли ничего не понял, то ли испугался намека и улыбку так, по-моему, и не выдавил.

А за год до приезда в Москву в Самаре проходило чествование 80-летия политехнического института. На юбилей приехали два его славных студента. Троечники Виктор Черномырдин и Рем Вяхирев. Город тогда был очень хорош, возможно, потому, что мы там еще мало строили. Но в любом случае Самара была одним из самых уютных городов страны, и я горжусь, что возглавлял его администрацию пять лет (кстати, дважды был избран с результатом более 70 процентов голосов). Так вот, Виктор Степанович город прекрасно знал и в тот приезд хвалил меня за успехи. Словом, к моменту вызова в Москву меня хорошо знали все руководители страны.

После звонка Чубайса я встретился с ним и с Черномырдиным. Мне сообщили, что я буду курировать социальный блок в должности вице-премьера под началом Бориса Немцова, первого вице-премьера. И хотя я попросил время подумать, по моему настроению собеседники могли понять, что согласен. Позвонил жене. Рассказал о переговорах, и мы приняли решение о переезде в Москву.

Очень скоро выяснилось, что у Бориса Немцова не хватает времени на собственные заботы, включая разбирательства с олигархами, и все реформы в социальной сфере, а также ЖКХ быстро перешли ко мне. В первые недели работы я был буквально раздавлен объемом информации. За полмесяца пребывания в правительстве возглавил пятнадцать комиссий, в том числе и по празднованию 250-летия русского самовара. И в какой-то момент с ужасом поймал себя на мысли, что еще несколько дней такой нагрузки — и у меня начнет съезжать крыша.

— Помимо самоваров вам достался весь блок культуры. От чаяний творческой интеллигенции за голову браться не приходилось?

— Всякое бывало. Но в самом начале я перед мэтрами буквально благоговел. Первым ко мне пришел с папочкой гениальный актер, режиссер и хороший бизнесмен Ролан Антонович Быков. Очень интересно на меня взглянул исподлобья, спросил про настроение, не мешкая, перешел к делу. Говорил о каких-то, как сейчас помню, сосисках. Приводил потом ко мне людей, которые посредством реализации мясной продукции готовы были облагодетельствовать искусство. Я не большой физиономист, но мне показалось, что на лицах этих «меценатов» было четко написано, кому и как они хотят помочь.

Кинематографисты — это вообще отдельная история. Зная прекрасно аховое состояние дел в казне, я на одном совещании неосторожно высказался, что вряд ли в этом году целесообразно проводить Московский кинофестиваль. Повисла гробовая тишина. Эта была встреча людей из разных галактик. Я понимал, что денег в стране нет, а они — что скорее зима в России не наступит, чем не пройдет московский смотр шедевров кино. Они и оказались более прозорливыми. В итоге решение визировал ЧВС — большой ценитель культуры. Деньги сэкономить не удалось. Фестиваль состоялся, и открывал его я.

Выбрал накануне, как мне тогда казалось, очень хороший костюм — один из двух приличных, которые у меня были. Совершенно не обратил внимания, что в пригласительном билете было указание на дресс-код — «блэк тай», то есть вечерние платья для дам и смокинг для джентльменов. В общем, после игры в теннис я пошел приветствовать участников и гостей фестиваля от имени президента и правительства в неподобающем виде. Потом в какой-то газете прочитал: «Вышел на сцену взъерошенный вице-премьер Сысуев в отвратительном мятом костюме, и было стыдно за Россию...»

Вообще-то ходоков ко мне с самыми невероятными просьбами было предостаточно. У одного известного актера «сгорело» что-то около шестисот тысяч долларов в одной из контор вроде банка «Чара». В те годы я даже вообразить не мог, что такие суммы бывают у кого-то. Артист ко мне приходил несколько раз, чуть ли не каждый день звонил. Я даже пытался с кем-то разговаривать по его делу. Но в конце концов перестал отвечать на его звонки, мол, сам поймет, что сделать я ничего не могу. Он очень сильно обиделся и дуется до сих пор. Частым гостем был Никита Михалков. К руководству у него, как известно, отношение особое. Он ведь считает, что всякая власть в России от Бога, вот мне и пришлось это частично почувствовать на себе. При мне реализовывался проект режиссера «Сибирский цирюльник». Я был далеко не один, к кому он обращался за поддержкой, но основные решения по финансированию картины принимал, похоже, Виктор Степанович Черномырдин. Зато я стал первым зрителем еще не до конца смонтированного фильма. Просмотр прошел прямо у меня в кабинете.

Отметился и в отечественном футболе: искренне и безуспешно пытался найти приличное финансирование для сборной и даже приложил некие усилия, чтобы при мне произошла смена главного тренера. Встречался с главой футбольного союза Колосковым. Спросил, кто в стране лучший. Вячеслав Иванович ответил, что Анатолий Бышовец. «Почему же вы его не назначаете?» — спрашиваю. Колосков говорит: «Потому что он сложный человек». Я сказал, что все талантливые люди, как правило, непростые, так что, если нет других причин, смело назначайте. Кстати, Бышовец успешно вел команду, но ему жутко не везло... В целом тот небольшой опыт общения с большим спортом дал мне понять, что страна у нас не футбольная, требовать высоких достижений от наших ребят невозможно. Надо к этому относиться спокойно. Ну хоть что-то у нас может быть и не великое!

— А в области балета?

— ...Я прекрасно понимаю, что тратил много сил и времени на откровенно бессмысленные, с точки зрения власти, мероприятия. Мне, например, пришлось разбираться с застаревшим конфликтом в Большом театре, связанным с Владимиром Васильевым и хореографом Вячеславом Гордеевым. В свое время Татьяна Дьяченко, видимо, решила, что гениальный танцовщик может быть и гениальным администратором. По ее рекомендации народный артист возглавил Большой в должности директора. Я же был абсолютно уверен, что выдающийся, может быть, самый лучший танцовщик Большого театра Владимир Васильев, к сожалению, не является выдающимся управленцем. Но проблема этого прославленного театра вовсе не упиралась в конфликт Васильева и Гордеева. Отсутствовала понятная система управления коллективом. Я предложил создать попечительский совет с широкими полномочиями. Некое политбюро, которое бы вырабатывало стратегические задачи театра. Уже после моей отставки эта идея была реализована и, кажется, неплохо прижилась.

Руководить в стиле Фурцевой я, конечно, не думал и призывал в качестве советчиков настоящих авторитетов, которые, впрочем, иногда выражали полярные мнения. Помню встречу с Галиной Сергеевной Улановой. Стоило большого труда пригласить ее на разговор о ситуации в Большом. Она согласилась лишь при условии, что ее никто не увидит. Я пообещал машину со шторками на окнах, отдельный лифт, который довезет ее практически до моего кабинета, минуя приемную. Несмотря на все эти шпионские меры предосторожности, она все равно была взволнована. Только в конце беседы, а мы проговорили два с половиной часа, я понял почему. Будучи человеком, знавшим «прелести» сталинской эпохи, для нее любой скандал порождал чувство жуткого страха. В итоге она призналась, что всю жизнь следует мудрому совету своей мамы: «Галочка, я тебя умоляю, никогда не участвуй ни в каких конфликтах. Лучше промолчи».

— Какое впечатление на вас произвели вице-премьерские привилегии?

— Сильное. Причем с самого первого шага на новой должности. Раньше я пользовался в Домодедово депутатским залом, и не более того. Но когда первый раз прилетел в Москву уже в качестве назначенного вице-премьера, увидел, что самолет непривычно близко, буквально на пять метров подъехал носом к депутатскому залу. Я долго не мог сообразить, что за ВИП такой у нас на борту, ради которого совершаются опасные маневры. Оказалось, что делалось это ради экс-мэра Самары. Меня встречали два прикрепленных офицера ФСО. Они работали по сменам — в общей сложности шесть человек. Чувствовал я себя довольно неуютно. Но, слава богу, ребята оказались замечательными. Один из них до сих пор прикреплен к Михаилу Горбачеву. Иногда на каких-то мероприятиях мы видимся. Впрочем, охрана была со мной очень непродолжительное время. Довольно скоро я подготовил проект указа о сокращении привилегий. Но до его утверждения у меня была возможность пользоваться в командировках персональным самолетом из 235-го правительственного авиаотряда. Первый вице-премьер Владимир Каданников в свое время мне рассказывал, что он с трудом пробивал керосин для полета и посылал бортпроводницу в буфет купить ему какой-нибудь колбаски. Было это незадолго до нашего прихода в правительство. Так что мы жили уже явно побогаче, но со временем все-таки поняли, что спецрейсы неподъемны для куцего бюджета. Мы же на полном серьезе на одном из неофициальных совещаний у Анатолия Чубайса в конце 1997 года рассматривали вопрос о продаже на аукционе Белого дома! Экстравагантное предложение, кажется, сделал вице-премьер и министр государственного имущества Максим Бойко. Я поначалу не возражал. На тот момент, чтобы закрыть все долги по зарплатам и пенсиям, нам требовалось 3,5—4 миллиарда долларов. Мы надеялись выручить от продажи Дома правительства 300—400 миллионов долларов. Потом, правда, быстро сообразили, что вряд ли такие деньги есть у кого-то в стране и найти покупателя при всем нашем желании вряд ли возможно...

Кроме того, мне полагалась дача в Архангельском. Тогда она казалась шикарной, хотя это была типичная двухуровневая коробка с советской сантехникой, не очень изящной мебелью и коврами. Естественно, была и машина с мигалкой — шестисотый «Мерседес». Было сопровождение ГАИ, но только если мы выезжали из столицы. В стране в то время насчитывалось аж 24 охраняемых человека. И охранники работали по рации с гаишниками. Ради моего проезда перекрывали дороги — тогда дорожная ситуация в столице это позволяла, особых неудобств не возникало. Помню и то, с чем боролся смертным боем: нередко из впереди идущей машины ГАИ высовывалась рука милиционера, и он бил палкой по машине автолюбителя, которая, на его взгляд, нерасторопно пропускала колонну. Это было ужасно!

…В те времена раз в двое суток возникали слухи об отставке правительства. Мы с Немцовым оказались в довольно некомфортной ситуации. Квартиры нет, куда деваться женам и детям, не очень понятно. Только после вмешательства Бориса Ельцина мне и Борису дали квартиру в доме на Садовом кольце. Это тот самый дом, который отреставрировал Владимир Гусинский для топ-менеджеров «МОСТа» и потом продал его задорого Управделами президента. Квартиры там долго не распределяли, потому что он считался очень шикарным и боялись скандала. Мне кажется, бюрократия решила на нас отыграться. Многие СМИ в свое время опубликовали поквартирный план дома. Как бы там ни было, нас, безусловно, потрясла внутренняя отделка. Встроенная бытовая техника, исключая, правда, кондиционеры, импортная сантехника. Я помню, что супруга Немцова Рая, войдя впервые в квартиру, сказала мужу: «Боря, это же коррупция! Это же гостиница пять звезд. Как мы сюда поедем?» По нынешним временам эти квартиры потянут максимум на три звезды.

Привилегии, впрочем, меня не испортили. Бронзоветь я не собирался. Предупредил секретарей, чтобы меня соединяли со всеми моими друзьями из Самары, одноклассниками, приятелями. Борис Немцов, кстати, вел себя немного иначе. Мне жаловались на него, что он перестал отзванивать, не брал трубку. Наверное, это правильно, но лично я иначе вести себя не мог, прекрасно понимая, что мой статус — это временное явление, а друзья — навсегда. Никто за время моего пребывания во власти не смог поменять и мои привычки, сделать из меня охотника или рыбака. Я, если хотите, музыкант и спортсмен. С Валентином Юмашевым у нас был даже опыт совместного музицирования. Это произошло на подмосковной даче летом 1997 года. Есть фотография, где у костра я, Юмашев, Чубайс и Немцов поем бардовские песни. В частности, легендарных «Атлантов» Александра Городницкого.

— Вам что-то известно о том, что Немцов якобы уговаривал Бориса Ельцина сделать его своим преемником?

— В то время Борис Немцов относился к президенту с большим пиететом. Боря не просто этого не скрывал, а буквально демонстрировал всем окружающим. Хорошо помню знаменитую папочку, с которой он ходил на доклад к Ельцину. На ней было написано крупными буквами «Царь». Мне кажется, что Борис Николаевич тоже души не чаял в Борисе, и Немцов это чувствовал. Тем не менее уверен, что прямых разговоров типа «Борис Николаевич, оставьте меня преемником» не было. Возможно, были какие-то намеки, но они так быстро улетучились, что здесь не нужно ничего придумывать. Борис слишком быстро стал тревожить основы «семейного» устройства. Тут же последовал конфликт с Татьяной Борисовной Дьяченко и Валентином Борисовичем Юмашевым...

Чтобы закончить историю с преемничеством, надо сказать, что СМИ меня в свое время тоже выдвигали на этот ответственный пост. Причем небезосновательно. В августе 1997 года я попал на дачу к Борису Абрамовичу Березовскому на своеобразные смотрины. На них были все представители «семибанкирщины», за исключением, может быть, только Михаила Фридмана. Тест я не выдержал, потому что задавал много нелепых вопросов о будущем страны, чем, впрочем, всегда отличался на всякого рода закрытых совещаниях, посвященных удержанию власти. Люди, вероятно, посчитали меня слабоумным, потому что они конкретным делом занимаются, а я им о каких-то неопределенных материях вещаю. Встреча на даче у Березовского была не его инициативой, а другого влиятельного человека, скажем так, из СМИ. Борис Абрамович меня к тому времени уже неплохо знал, так как у него были большие виды на Самару. Вместе с губернатором Константином Титовым мы с ним осматривали центр города на предмет приватизации, реставрации и модернизации. Я от этой идеи, прекрасно понимая, что расселять людей из коммуналок некуда, был не в восторге и говорил это Березовскому. Думаю, что он никогда всерьез меня не воспринимал и в Москве, потому что конкретных вопросов решать я не мог. Ну что с социалки возьмешь? Какой тут ресурс? Какие денежные потоки? А то, что коррупция в новой России началась во времена Бориса Николаевича, ни для кого не секрет. Больше того, именно тогда для многих руководителей страны это стало нормой жизни. Понятно, что уровень коррупции с нынешним не сравнить, но тем не менее особой борьбы с откатами и взятками я не помню и тогда.

— Кто в те годы занимался в Белом доме пиаром? Кто, к примеру, автор произведения под названием «Семь главных дел правительства России»?

— Те семь важных дел действительно очень походили то ли на апрельские тезисы, то ли на лозунги передовицы «Правды» к 1 Мая. Нам казалось, что мы придумали и написали все очень хорошо. Самокритики не хватало. Но дело вовсе не в форме, а в содержании тех планов. Мы не просто честно обозначили приоритеты, но и искренне пытались их реализовать. Кое-что удалось сделать. Например, сократить долги по зарплате. Но прыгнуть выше головы мы не могли. Невозможно было все это решить, имея на руках невыигрышные карты. Правительство работало с, мягко говоря, не самой дружелюбной Думой. Совсем не помогало и то, что работу правительства освещали враждебно настроенные СМИ, принадлежавшие олигархам, которые с нами конфликтовали. Уверен, что все члены кабинета министров были бы не против, если бы в то время и рейтинг президента был повыше. Про цены на нефть распространяться не буду: 9 долларов за баррель. Красноречивее некуда. Словом, я бы никому не пожелал тех «комфортных» условий для работы…

Руководил же департаментом информации Игорь Шабдурасулов. Человек, близкий к Черномырдину и Березовскому. Я с ним не был тогда дружен, но мы были в приятельских отношениях. Вместе спортом занимались. Помню, как после традиционного субботнего футбола выяснилось, что в «Лужниках» не работает душ. Мы с Игорем в трусах и майках приехали на работу в Белый дом, чем произвели неизгладимое впечатление на охрану.

Шабдурасулов как пиарщик обслуживал Виктора Степановича. А нас, младореформаторов, оставили заниматься этим ремеслом самостоятельно, по прин­ципу кто что сможет. И у Бориса Немцова, и у Анатолия Чубайса были толковые пресс-секретари. Что-то они там мутили. Я тоже придумывал, но ничего стройного в природе не существовало. Для такой работы нужны ресурсы, но где их взять? С другой стороны, казалось, что нас и так полюбят. Мы же честные! Мы не воруем! Печемся о благе страны! Тот состав правительства для меня и сегодня — это команда мечты. Компания талантливых, образованных и порядочных людей, которые меня очень обогатили в профессиональном и человеческом плане: Яков Моисеевич Уринсон, Альфред Кох, Анатолий Чубайс, Борис Немцов, Евгений Григорьевич Ясин, Макс Бойко...

Но очень скоро оказалось, что нас, таких порядочных, быстро растопчут, если мы не будем заботиться об интересах крупного капитала. Что вскоре и произошло. Помню, как секретарь Немцова буквально кричала: «Ну как же так, кто же теперь будет руководить страной? Такие красивые! Такие умные!» По-моему, я многозначительно промолчал тогда.

— Эпопея пересадки на «Волги» тоже была пиаром?

— Инициатива принадлежала Борису Немцову. Он считал, что если все начальники пересядут на «Волги», то и завод в Нижнем Новгороде оживет, и народу эта популистская идея приглянется. Он, кстати, изначально перемещался по Москве на этой машине. Ездил исключительно на переднем сиденье. В летнее время с открытым окном. Пару раз я был в машине вместе с ним. Видел, какое ему доставляет удовольствие общение с народом из своего персонального автомобиля советской эпохи. Между прочим, на улице к членовозам такой злобы, как сейчас, не было. К нам относились с надеждой, да и пробок в Москве было поменьше. Аппарат же реагировал на эту инициативу враждебно. Члены команды тоже, потупив взоры, молчаливо продолжали передвигаться на иномарках представительского класса. Но в какой-то момент Борис не выдержал и сказал мне по телефону: «Ну что же ты, стервец? Хоть бы ты меня поддержал». После этой просьбы я честно пересел на «Волгу». Проездил на ней недели три, после чего она благополучно сломалась, а в гараже не нашли деталь для рейнджроверского двигателя, который тогда стоял на этих машинах. Но я — это еще ничего. Борис уговорил пересесть на ЗИЛ самого президента. Я знаю, что дочь Бориса Николаевича Татьяна звонила и умоляла Немцова отменить свою просьбу, потому что папе крайне неудобно, сиденья жесткие, спина не выдерживает, дует со всех сторон. В общем, затея проваливалась буквально на глазах. Пиар не удался и в этот раз...

Продолжение следует.

Досье

Олег Николаевич Сысуев

  • Родился 23 марта 1953 года в Куйбышеве. В 1976 году окончил Куйбышевский авиационный институт.
  • До 1991 года работал в Куйбышевском объединенном авиаотряде мастером, инженером, ведущим инженером, начальником отдела. В конце 80-х был секретарем парткома авиаотряда.
  • В 1990—1991 годах — председатель Красноглинского районного Совета народных депутатов, председатель исполкома Совета.
  • 31 декабря 1991 года указом президента РФ назначен главой администрации города Самары.
  • В 1994 и 1996 годах избирался мэром Самары. В 1995-м избран сопредседателем Союза российских городов и был включен в состав Совета по местному самоуправлению при президенте РФ.
  • В 1996—1997 годах — руководитель российской делегации и постоянный представитель РФ в Конгрессе местных и региональных властей Европы.
  • 17 марта 1997 года назначен заместителем председателя правительства РФ.
  • В марте 1998 года вышел в отставку вместе со всем кабинетом министров Виктора Черномырдина.
  • В апреле 1998 года вошел в правительство Сергея Кириенко в качестве вице-премьера по вопросам социальной политики и СМИ.
  • С сентября 1998 года — первый заместитель главы администрации президента РФ.
  • С июня 1999 года — первый заместитель председателя совета директоров Альфа-Банка. Курирует деятельность банка в регионах. Также входит в советы директоров компаний «СТС Медиа», «АльфаСтрахование», «Росводоканал», Alfa Capital Partners.
  • Спонсор и участник Грушинского фестиваля бардовской песни.
  • Один из организаторов благотворительной программы «Линия жизни».
  • Женат. Есть сын, дочь, внучка.
  • Увлечения — баскетбол, футбол, теннис, плавание. Играет на гитаре, скрипке и рояле.

В следующем номере

Младореформатор

Олег Сысуев о том, как он предлагал назначить Юрия Лужкова мэром Сызрани, как едва не стал главным пограничником страны, о том, как пришлось уступить кресло Сергею Степашину, о ельцинских «загогулинах», кремлевских «разводках», а также об операции «Преемник». Читать >>

Добавить в:  Memori  |  BobrDobr  |  Mister Wong  |  MoeMesto  |  Del.Icio.Us  |  Google Bookmarks  |  News2.ru  |  NewsLand.ru

Политика и экономика

Что почем
Те, которые...

Общество и наука

Телеграф
Культурно выражаясь
Междометия
Спецпроект

Дело

Бизнес-климат
Загранштучки

Автомобили

Новости
Честно говоря

Искусство и культура

Спорт

Парадокс

Анекдоты читателей

Анекдоты читателей
Популярное в рубрике
Яндекс цитирования NOMOBILE.RU Семь Дней НТВ+ НТВ НТВ-Кино City-FM

Copyright © Журнал "Итоги"
Эл. почта: itogi@7days.ru

Редакция не имеет возможности вступать в переписку, а также рецензировать и возвращать не заказанные ею рукописи и иллюстрации. Редакция не несет ответственности за содержание рекламных материалов. При перепечатке материалов и использовании их в любой форме, в том числе и в электронных СМИ, а также в Интернете, ссылка на "Итоги" обязательна.

Согласно ФЗ от 29.12.2010 №436-ФЗ сайт ITOGI.RU относится к категории информационной продукции для детей, достигших возраста шестнадцати лет.

Партнер Рамблера