Архив   Авторы  
Анна Нетребко в опере «Анна Болейн», Венская опера, 2011 год

Белиссима
Искусство и культураТеатр

Анна Нетребко: «Иногда открываешь газету, читаешь и думаешь — пора менять профессию! Нам нельзя прямым текстом говорить о наших недостатках. Может серьезно заклинить в голове...»









 

Ее называют Марией Каллас XXI века. Казалось бы, финита, куда уж заоблачнее. Но поклонники Анны Нетребко требуют для своего кумира пьедестал повыше. La Bellissima, как Анну с придыханием называют ее фанаты, с легкостью заполняет и залы, и стадионы. Видный критик Алекс Росс включил ее в воображаемый элитный «клуб Йо-Йо», куда наряду с китайским виолончелистом Йо-Йо Ма входит сонм классических музыкантов современности, достигших статуса суперзвезды.

Подтверждая свою «йо-йо-репутацию», Анна Нетребко вот уже второй год подряд открывает сезон главной сцены планеты — нью-йоркского театра «Метрополитен-опера». В новой постановке «Любовного напитка» Доницетти она поет Адину. А в минувшую субботу, 13 октября, этим божественным музыкальным напитком благодаря прямой трансляции в телевизионном формате высокой четкости смогли насладиться зрители почти в двух тысячах кинозалов 64 стран мира, включая Россию. Выкроив кусочек времени в непостижимом для простого смертного графике, Анна Нетребко встретилась с корреспондентом «Итогов» в Нью-Йорке.

— Аня… или Анна Юрьевна? Вы как предпочитаете?

— Вообще-то сообразно возрасту — Анна Юрьевна. Не шутка, мне уже 41 год.

— Ну какой такой возраст! Да и выглядите вы лет на десять моложе. Честно!

— Тогда называйте без отчества (смеется).

— Аня, вы в прошлом году открывали сезон в «Мет», открываете и в этом. Каково это — первой выходить на главную сцену планеты?

— Я и в будущем году открываю сезон в «Мет» — «Евгением Онегиным». Круто?

— Очень. Что чувствуете в связи с этим?

— Вау… Раздуваюсь, как воздушный шар. Шучу. На самом деле — горжусь и удивляюсь. Мне, наверное, очень повезло.

— Скромность украшает. Конечно, вам же неловко говорить: я замечательная, талантливая певица, каких немного. Зато это говорят знатоки оперы и сотни тысяч ваших поклонников.

— Почему неловко? Я знаю, чего стою. Наверное, в чем-то я лучше и интереснее других исполнителей, поэтому меня выбирают, дают главные партии. А вообще-то — love it or hate it. Кому-то нравится, кому-то нет.

— Талант важен, кто бы спорил. А насколько важны упорство и целеустремленность?

— Всю жизнь я работаю. Много и серьезно. Может быть, поэтому я и достигла определенных высот.

— Десять лет сотрудничества с «Мет»... Самые яркие моменты?

— Дебют, конечно, вспоминается, Наташа в «Войне и мире». Большой был успех! «Пуритане» тоже вспоминаются. Вдруг решила привнести в постановку что-то свое и придумала позу — пела, лежа на диване, свесив голову вниз.

— Это не было предусмотрено?

— Нет.

— Режиссера, наверное, чуть удар не хватил.

— Ветхая, заезженная постановка, и я скучала в ней. Это была абсолютная импровизация.

— Разве возможна импровизация в опере?

— Возможна, если ты не мешаешь другим певцам и трафику на сцене.

— Вам «Любовный напиток» хорошо знаком. Вы уже пели Адину раньше...

— Да, в Венской опере. И с Мэтью Полензани, исполняющим партию Неморино, я пела год назад в Мюнхене. В Нью-Йорке с ним же выступала в «Доне Паскуале». С режиссером «Любовного напитка» Бартлеттом Шером мы работали на «Сказках Гофмана» три года назад.

— Где сложнее работать, в Вене или Нью-Йорке?

— В Венской опере была всего одна репетиция, причем не на сцене, а в комнате, где на полу сделаны надписи-указатели. После сразу спектакль, который записывался на диск. Так там делается. Не видишь ни декораций, ни костюмов.

— Вам такая быстрота нравится?

— Не очень. Я люблю, чтобы все было тщательно отрепетировано, особенно в музыкальном плане.

— Вас раздражает, когда кто-то из партнеров по сцене, грубо говоря, дает петуха? Хотя что я говорю, в вашей исполнительской лиге таких проколов в принципе, видимо, не бывает...

— Всякое бывает. Если партнер взял не ту ноту случайно, я не злюсь. Если партнер плохо подготовлен или недостаточно талантлив — ну не тянет он, — вот тогда я злюсь. Но обычно, когда готовится новая постановка, меня спрашивают, устраивают ли меня партнеры.

— Оперный жанр нередко считают закостенелым, цепляющимся за каноны академизма. Как вы относитесь к опытам молодого режиссера Василия Бархатова, раскручивающего проект «Опергруппа», дабы стимулировать сценические эксперименты?

— Хорошо отношусь. Мне нравится современный подход, если он не убивает музыку. Люблю новые звучания, новые костюмы, новые декорации. Когда музыка сохраняется, это бывает очень интересно.

— А если музыка новая, скажем, атональная, сложная?

— Интересно. Есть такой китайский композитор Тань Дунь. Пишет большие, сложные оперы. Там и костюмы сумасшедшие, и элементы восточного театра, и даже акробатика. Певцы специально натренированные. Обычный оперный певец такое не споет, потеряет голос (берет непостижимо высокую ноту и пару секунд «вибрирует»). Магнетическое зрелище!

— Себя в такой постановке видите?

— Нет. Но мне и не предлагали. Правда, если предложат, то откажусь. Я пою бельканто. Если начну петь такую музыку, то прекращу петь бельканто. Сейчас очень много русских певцов, прекрасно поющих бельканто. А итальянских певцов очень мало. Парадокс.

— Вы недавно спели дуэтом с Филиппом Киркоровым. Неужели возможно соединить классику и попсу без ущерба для первой?

— Если музыка популярна, то она имеет право на существование. Филиппа я обожаю. С ним было здорово выступать, и песня была замечательная. Но переключаться на кроссовер, пусть бы это и принесло больше славы и больше денег, мне неинтересно. Я люблю оперу.

— Вы себя относите к русской школе?

— Не совсем. Мой педагог, профессор Новиченко (Тамара Новиченко — профессор кафедры сольного пения Санкт-Петербургской государственной консерватории им. Н. А. Римского-Корсакова. — «Итоги») дала мне основу, на которую я достраиваю и достраиваю то, что называется школой. Школа, в общем, едина во всем мире. Петь надо на одном дыхании и в грудной резонатор, как сказала Елена Образцова. Но этого почти никто не может делать — очень трудно.

— Есть тонкости, технические уловки?

— Есть. Миллионы.

— Они секретны?

— Нет. Но их трудно сформулировать. Каждый поет по-своему, прислушиваясь к своему телу. Можно быть умным, интеллектуально развитым, образованным, все понимать в музыке, а петь не научиться никогда. А есть люди с квадратными мозгами. Но выходит такой человек на сцену, только открывает рот — боже, какой талант! Должны быть специальные вокальные мозги.

— Вам помогло ваше происхождение? Вы же из кубанских казачек...

— Темперамент, наверное, унаследовала. Я пела в детском хоре. Но больше пения любила представлять, все разыгрывать в лицах и позах.

— А сейчас уровень музыкального образования в России, по-вашему, достойный?

— Понятия не имею. Когда я училась в консерватории, уровень был высочайший. Другое дело — иностранные языки и мировой стиль. Этому я научилась на Западе.

— В прессе давно стоит стон: мол, нет в России молодых талантов. Почему так?

— Ерунда. Мне кажется, их так много, молодых прекрасных певцов, с голосами, внешностью. Конечно, международную карьеру сделать непросто. Для того чтобы тебя пригласили на престижную сцену, нужно где-то в другом месте сделать имя. А театры новичка не берут. Замкнутый круг. Надо пробиваться.

— Говорят, чтобы пробиться, нужно оказаться в правильном месте в правильное время...

— Точно. Я несколько раз оказывалась в правильном месте в правильное время.

— Есть повод ставить свечку.

— Нет, не надо. Я не верю в Бога.

— Вы атеистка?

— Да. Я же родилась в Советском Союзе, о чем разговор?!

— Сейчас половина родившихся в Советском Союзе крестится и ставит свечки.

— Я не поддерживаю ни одну религию. Религия, вера как способ очищения души от скверны — это я понимаю. Но когда религия становится орудием ненависти, когда она разжигает враждебность между людьми, я стараюсь от всего этого держаться подальше.

— Сейчас в России переформатировали президентский Совет по культуре и искусству. Если бы вам предложили, вы бы в него вошли?

— Нет. Чего мне там делать? Не мое это. Держусь подальше от политики. Но я люблю заниматься благотворительностью. Мы с Эрвином (мужем. — «Итоги») создали благотворительный фонд, он базируется в Германии.

— Но ведь вы живете в Нью-Йорке?

— В Нью-Йорке и Вене.

— Вы получили австрийское гражданство. Зачем оно вам?

— Я благодарна российским властям, что мне сохранили российское гражданство, и благодарна австрийским властям, что меня сделали гражданкой Австрии, причем без знания немецкого языка. Имея австрийский паспорт, я могу беспрепятственно ездить по всему миру, не заботясь о визах. Я люблю Австрию, каждый год выступаю на большом музыкальном фестивале в Зальцбурге. Это к вопросу, зачем мне второе гражданство. В последний год мы решили, что больше времени будем проводить в Нью-Йорке. Мне все здесь нравится. Живем на Уэст-Энд-авеню, в десяти минутах ходьбы от «Метрополитен-опера».

— Каков ваш график?..

— Репетиции продолжаются по 7—8 часов. С утра, фактически весь день. Спектакли идут обычно три раза в неделю. Каждый день петь нельзя, нужно давать голосу отдыхать. Что я делаю? Отвожу сына в русский детский садик в Трайбеку (район в нижней части Манхэттена. — «Итоги»). Тьяго четыре годика. Он любит смотреть русские мультики. Я хочу, чтобы он сначала выучил русский, а потом перешел на английский. Тьяго — бразильское имя, правда, красивое? Мой муж Эрвин — из Латинской Америки, уругваец (Эрвин Шротт — оперный бас-баритон. — «Итоги»). Когда приходит няня, ухожу на шопинг. Люблю покупать продукты в Whole Foods (американская сеть магазинов органических продуктов. — «Итоги»). Набираю большущую тележку. Занимает этот упоительный процесс часа два.

— Ваш муж-латиноамериканец, наверное, любит острую еду... Угадал?

— Эрвин хорошо готовит национальные уругвайские блюда, но я лучше всех на свете готовлю гуакамоле (пюре из авокадо. — «Итоги»). Настоящий мексиканский гуакамоле. Все, что вам везде предлагают, — ерунда по сравнению с моим.

— Чем руководствуетесь, выбирая репертуар?

— Возможностями своего голоса.

— Ну, у вас они безграничны.

— Спасибо, конечно, но нет. В ноябре мне предстоит огромный тур с оперой «Иоланта». У меня такая миссия — с национальным флагом (произносит с выражением) нести русскую оперу в массы. Ведь «Иоланту» никто в мире не знает! Такая красивая опера, со счастливым концом. Я организовала тур, 13 концертов — Германия, Франция, Чехия и другие страны. На следующий год у меня еще один просветительский русский тур — с «Евгением Онегиным».

— У вас имеется образец для подражания?

— Такого нет. Я же не тинейджер. Конечно, слушаю певиц прошлого и настоящего, мне нравятся многие. Когда разучиваю какую-нибудь партию, слушаю нескольких исполнителей и пытаюсь понять, кто из них мне больше нравится.

— Как вы относитесь к критике? Говорят, оперные певцы очень обидчивы...

— Правда. Иногда открываешь газету, читаешь и думаешь — пора менять профессию! Нам нельзя прямым текстом говорить о наших недостатках. Может серьезно заклинить в голове, и тогда — прощай, карьера! Знаете, сколько певцов прекращали петь только потому, что у них что-то щелкнуло в голове... Как только появляется неуверенность, все, можно ставить точку. Это сгубило многих солистов. Неуверенность слышно во время пения. Про одного певца написали, что у него несильный голос. Так он стал после этого, выходя на сцену, всем доказывать, что это не так, что у него сильный голос. И вконец загубил его. Надо уметь абстрагироваться от всего внешнего, не реагировать на критику.

— Может, просто все это не читать?

— А куда денешься? Приносят пачку газет с рецензиями и кладут перед тобой. Нет, я прессу не игнорирую, но стараюсь не зацикливаться на критике.

— С прямой трансляцией оперных спектаклей в изображении высокой четкости вы выходите на глобальный зрительный зал с многомиллионной аудиторией. Волнуетесь?

— Конечно, волнуюсь, когда весь спектакль перед носом торчат кинокамеры. Волнение меня дополнительно мобилизует. Ведь у меня воинственный дух.

— Добившись всемирного признания, может, пора отпустить вожжи?

— Так не бывает. Расслабляться нельзя. Спектакль — всегда живое действо, никаких микрофонов, никаких записей. Ты выходишь на сцену и каждый раз должна доказывать, что чего-то стоишь.

Нью-Йорк

Добавить в:  Memori  |  BobrDobr  |  Mister Wong  |  MoeMesto  |  Del.Icio.Us  |  Google Bookmarks  |  News2.ru  |  NewsLand.ru

Политика и экономика

Что почем
Те, которые...

Общество и наука

Телеграф
Культурно выражаясь
Междометия
Спецпроект

Дело

Бизнес-климат
Загранштучки

Автомобили

Новости
Честно говоря

Искусство и культура

Спорт

Парадокс

Анекдоты читателей

Анекдоты читателей
Популярное в рубрике
Яндекс цитирования NOMOBILE.RU Семь Дней НТВ+ НТВ НТВ-Кино City-FM

Copyright © Журнал "Итоги"
Эл. почта: itogi@7days.ru

Редакция не имеет возможности вступать в переписку, а также рецензировать и возвращать не заказанные ею рукописи и иллюстрации. Редакция не несет ответственности за содержание рекламных материалов. При перепечатке материалов и использовании их в любой форме, в том числе и в электронных СМИ, а также в Интернете, ссылка на "Итоги" обязательна.

Согласно ФЗ от 29.12.2010 №436-ФЗ сайт ITOGI.RU относится к категории информационной продукции для детей, достигших возраста шестнадцати лет.

Партнер Рамблера