Архив   Авторы  
Если Владимир Урин повязал галстук, значит, случай из ряда вон выходящий

Наказание назначением
Искусство и культураТеатр

От «смены караула» в Большом главный театр страны точно выиграет. Но заплатит по счетам Владимир Урин



 

Не так давно хореограф Алексей Ратманский опубликовал у себя в Facebook следующее: «Вижу сон: пресс-конференция, должны объявить, что я возвращаюсь в Большой руководить балетом. Стою, в мыслях неразбериха, коленки дрожат, в ушах гул непереносимый. Рядом дирекция, не отходят. Состояние ужасное, понимаю, что если я сейчас что-то не изменю, то все, жизнь кончится. Диким усилием выдавливаю из себя: «Не могу, я передумал». И... просыпаюсь. И такая гора с плеч!! Очень долго еще не мог в себя прийти...» Возможно, нечто подобное привиделось и директору Московского академического музыкального театра им. К. С. Станиславского и Вл. И. Немировича-Данченко Владимиру Урину, слухи о перемещении которого в директорское кресло Большого циркулировали года полтора, а он от них все открещивался обеими руками. Но однажды он проснулся, а сон не кончился...

Тот театр

Громкая отставка Анатолия Иксанова с поста гендиректора Большого театра состоялась. Как бы по собственной инициативе, но всем понятно, что просто так с таких должностей не уходят. Расторжение контракта, окончание которого планировалось только на ноябрь 2014-го, как-то уж очень логично вписалось в череду кадровых перемен, задуманных и осуществляемых московским культурным начальством и ведомством Мединского. Поменять все и всех любой ценой — похоже, это стало навязчивой идеей. Что послужило конкретным детонатором, мы вряд ли узнаем. Возможно, очередной скандал в балете: накануне премьеры «Онегина» в хореографии Джона Крэнко Светлана Захарова, прима и лицо Большого театра, отказалась участвовать в спектакле, не комментируя это решение. По слухам, балерина оскорбилась, что ее не включили в первый состав. Но вряд ли к этой истории Иксанов имел непосредственное отношение, все-таки за составы отвечают конкретный постановщик и худрук труппы. Если он и пострадал за «Онегина», то лишь по принципу «директор отвечает за все». Как отвечает и за все предыдущие скандалы, ураган которых пронесся над Большим и нанес ему колоссальные репутационные потери. Все началось с «порноскандала» весной 2011-го, в котором был замешан заведующий балетной труппой Геннадий Янин, в результате чего в качестве худрука в театр пришел Сергей Филин. Кстати говоря, случай тот так и не расследован, кто за ним стоял — неясно. Затем потянулась история долгого противостояния директора и ведущего танцовщика театра Николая Цискаридзе. Вероятно, что-то было и раньше, но на публику выплеснулось в тот момент, когда открылась историческая сцена Большого, а премьер стал главным критиком ее реконструкции.

Театральные конфликты, выплеснувшиеся за пределы театрального фойе, всегда заканчиваются плачевно для обеих сторон. Когда публичная перебранка между Цискаридзе и Иксановым только начиналась, уже тогда было понятно, что несдобровать обоим. Так оно и случилось: один «пересидел» другого всего на 9 дней... А до этого сражения танцора с гендиректором было еще немало всего — например, уход из театра любимцев публики Натальи Осиповой и Ивана Васильева. И самое чудовищное — кислотная атака на Филина, а затем арест предполагаемого заказчика, ведущего солиста балета Павла Дмитриченко, в виновность которого половина труппы по-прежнему не верит. И отказ англичанина Уэйна Макгрегора приехать на постановку. В общем, атмосферу в Большом трудно считать достойной главного театра страны, а ответственность, как ни крути, за это несет первое лицо.

Каждый из этих инцидентов был до небес раздут прессой и телевидением. Театр все чаще становился ньюсмейкером скандальной хроники. За пеной не видели главного. Между тем Большой театр именно за эти годы стал тем, чем он является в глазах профессионалов и сегодня: труппой мирового значения, вписанной в международный театральный контекст. Эпоха Иксанова продолжалась 13 лет, начавшись 1 сентября 2000 года. Когда он пришел вслед за некрасиво уволенным Владимиром Васильевым (который, как известно, узнал об этом из новостей), он получил очень сложное и во всех смыслах неважно функционирующее хозяйство. Большой что-то ставил, где-то гастролировал, но настоящих художественных событий почти не случалось. Сейчас в это трудно поверить, но Большой театр долго не попадал в номинации национальной театральной премии, а первая награда в области оперы ему досталась лишь в 2004 году: «Похождения повесы» Стравинского, осуществленные режиссером Дмитрием Черняковым, принесли театру две «Золотые маски».

Именно при Иксанове и на наших глазах произошел творческий прорыв, в сторону актуализации двинулись репертуар и постановочные решения. Конечно, стимулятором этого стала Новая сцена, не обремененная ни тенями «славного прошлого», ни грузом предрассудков. Внедрялись современные управленческие технологии, менялась репертуарная политика, труппа росла во всех смыслах. Театр приняли в свой круг ведущие оперные дома Европы, началась эра копродукции и обменных гастролей. В Большой пришли ставить гранды мировой режиссуры Роберт Уилсон и Петер Конвичный. Одним из первых театр возродил практику заказа новой музыки современным композиторам, и премьера «Детей Розенталя» Леонида Десятникова (к сожалению, также ознаменовавшаяся чередой немузыкальных скандалов) стала событием. В театре озаботились ростом творческой смены, и возникла Молодежная оперная программа, которую возглавляет Дмитрий Вдовин. Имена работавших при Иксанове ласкают слух: хореограф Алексей Ратманский возглавлял балет, режиссер теперь уже мирового топ-уровня Дмитрий Черняков осуществил несколько серьезных работ, за дирижерский пульт вставали Михаил Плетнев и Юрий Темирканов, лидеры своего поколения Теодор Курентзис и Владимир Юровский. Но правда и в том, что сегодня все эти культовые персонажи свои дальнейшие планы с Большим театром никак не связывают. Ускоренный темп, заданный еще в начале века, здесь выдержать не смогли. При этом в глазах обычных зрителей — в большой степени под влиянием СМИ — театр становился монстром, пожирающим своих детей, а его руководитель терял реноме.

Этот театр

Владимир Урин, который приходит на смену Анатолию Иксанову, обладает совершенно другим опытом управления театральным предприятием. У МАМТа имени Станиславского и Немировича-Данченко уникальная репутация в профессиональном сообществе. Если и существует реальное доказательство жизнеспособности модели театр — дом, то это именно «Стасик», как ласково именуют этот театр в просторечии. А ведь в 1995 году Урин получил тоже отнюдь не образцовое хозяйство. Театр был обескровлен предшествующими конфликтами, уходом дирижера Евгения Колобова, за которым потянулись оркестр и хор... Но Урин по своему духу строитель и созидатель, осуществивший реконструкцию театра как в прямом, так и в переносном смысле. Причем стройка, во время которой театр пережил два пожара, шла с осложнениями. Труппа, не имея площадки, скиталась по гастролям, но была сохранена. В итоге получился театр, который представляет собой одно из самых привлекательных театральных пространств с супермодернизированной начинкой. Ну а самое главное — в этом замечательном доме сохранился театральный дух коллективного сотворчества, и, пожалуй, ни один музыкальный театр подобной атмосферой похвалиться не может. Те, кто в нем служит (именно это слово я бы употребила), горой стоят друг за друга, радуются успехам коллег, испытывают искреннюю гордость за свой театр. В чем тут дело? Нет интриг, внутренних распрей, зависти? Каждый, кто работал в театре, знает, что это никогда и никуда не денется. Но одно дело, когда каждый чих выносится в прессу и обсуждается на обывательском уровне, и совсем другое — когда неизбежные конфликты решаются, как в семье, миром.

У нового гендиректора Большого не только отличный послужной список, но и чисто человеческая репутация — широко известен демократизм Урина. В МАМТе царит атмосфера раскрепощенности и доверия, у каждого есть возможность прийти к директору со своими проблемами. Он создал прекрасную команду — по принципу «штучности», конечно. Да, она существует по схеме, известной с прежних, советских времен, но в этом театре она работает — система главных специалистов. Главный режиссер оперы Александр Титель собирает труппу и воспитывает не только певцов, но и актеров. Артистов никто не держит за крепостных, некоторые становятся звездами, востребованными в мире. Театр спокойно отпускает их в свободное плавание и радостно принимает в свои объятия — они приезжают и поют в спектаклях родного театра. Во главе оркестра стоит молодой, но отлично себя зарекомендовавший Феликс Коробов. В театре замечательный главный художник Владимир Арефьев... Мозговой центр театра — супруга и соратник Урина Ирина Черномурова, критик по профессии. Ее должность — начальник отдела по зарубежным связям, благодаря ее вкусу, чутью и невероятной активности театр получил (раньше всех!) в сотрудники хореографов мировой величины Джона Ноймайера и Начо Дуато, освоил балетный язык Иржи Килиана… Фестиваль современного танца с приглашением известных западных трупп в «Стасике» начали делать еще в 1997 году. Все, что декларировалось в 90-е годы в Большом театре, МАМТ так или иначе уже осуществил.

Столичная критика, всегда смотревшая на этот театр с некоторой снисходительностью, все чаще стала признавать его равноправие с Большим. Были совершенно выдающиеся спектакли, такие как «Богема» Тителя. Были совершенно изумительные постановки — опера «Пеллеас и Мелизанда» Дебюсси, поставленная французской командой, но с включением своих певцов. Спектакль прошлого года «Война и мир» Прокофьева иначе как подвигом назвать невозможно, причем самая густонаселенная опера исполняется только московскими силами. Дееспособность стационарной труппы, то есть самого что ни на есть русского репертуарного театра, доказывается здесь регулярно. В то время как Большой театр осуществляет свои проекты лишь с помощью кастингов, отдавая предпочтение западной театральной модели.

Конечно, не обошлось без сложностей. Очень сильно подкосило театр исчезновение (как впоследствии выяснилось, гибель, никак не связанная с его профессиональной деятельностью) главного балетмейстера Дмитрия Брянцева. Пожалуй, единственная малоприятная и чисто театральная история в «Стасике» произошла совсем недавно по случаю премьеры оперы «Сон в летнюю ночь» Бриттена, но и она была рождена не художественной, а общественной ситуацией. Это отличная режиссерская работа, и то, что началось скандалом, закончилось триумфом: сначала профессиональные эксперты не нашли там и следа «порнографии и педофилии», а затем «Золотая маска» признала его лучшим спектаклем российского театрального сезона.

Вероятно, сейчас в «Стасике» стоит плач, труппа ощущает себя осиротевшей. Но любой оперный театр — это как огромный корабль, махина, которую сразу свернуть с курса не так-то просто. И хочется верить, что Ара Карапетян (в прошлом первый заместитель Урина) сумеет продолжить начатое его предшественником.

Просто театр

Придя в Большой, Владимир Урин попадет в театр, где все устроено не так, как он привык. С одной стороны, и это подчеркивают многие знающие люди, Большой театр функционирует как хорошо отлаженный механизм. Выпуск спектаклей осуществляется по современным продюсерским технологиям, театр предоставляет творцам все мыслимые возможности. Никто об этом почему-то не говорит, все зачарованно следят только за скандалами. Но Большой театр — не просто бренд, это государство в государстве. Он имеет ранг национального достояния и дополнительно финансируется специальной строкой, прописанной в распоряжениях президента. Он пронизан имперским духом, там сложнейшая внутренняя обстановка. Чтобы там работать, надо иметь обостренное чутье на разного рода подводные течения, интриги и тайны, все, чем славится мир закулисья. В Большом это приобретает гипертрофированные формы, иногда совершенно чудовищные и труднообъяснимые, но ведь и театр все-таки Большой. Условно говоря, из дома Урин попадет в клетку с хищниками, причем откуда они на него выпрыгнут, с какой стороны — совершенно неизвестно. Вопрос, который задавали себе многие: собственно, зачем все это Урину?

Ситуация с его назначением легко описывается знаменитым выражением из фильмов об итало-американских мафиози: ему сделали предложение, от которого он не смог отказаться. Наверняка это предложение он получил не впервые — министр культуры Мединский прямо сказал: «Мы не принимаем спонтанных решений». Но Урин ответил согласием лишь тогда, когда уже просто невозможно было дальше отказываться. Да, в конце концов, есть и азарт, подогревающий личные амбиции, есть стремление к расширению горизонтов.

Что ему предстоит? Есть отвратительное наследие прошлого — клака, с ней не смог справиться Алексей Ратманский. Кстати, его попытка привить Большому театру принципы западного демократичного существования потерпела крах. Интеллигентность и чувство собственного достоинства были восприняты как слабость. Невероятные амбиции балетных звезд вкупе с их менталитетом, в котором все самое главное заложено телесно-физическим воспитанием и жесточайшей дисциплиной, и есть серьезная проблема. Это одна из причин конфликтов в Большом, абсолютное большинство которых связано именно с балетом. Рискну предположить, что интеллигентская нерешительность Иксанова сыграла и с ним злую шутку. Он вовремя не сумел остановить зарвавшихся, тех, кто позволял себе выливать тонны грязи в публичном пространстве. Ведь в чем суть притязаний Николая Цискаридзе? Отчего-то он сначала вообразил, что может не хуже Ратманского руководить балетом, а затем его аппетиты распространились на руководство уже всем театром! Отвратительная история, когда двенадцать наших выдающихся деятелей театра поставили автографы на письме президенту и подставили коллегу Иксанова (к тому моменту министр Мединский уже продлил его завершавшийся контракт). Но скажем прямо: без поддержки кого-то из высокопоставленных лиц, покровительствующих театру, не мог бы балетный танцовщик, пусть и с широкой (благодаря шоу-бизнесу) известностью, претендовать на такую власть.

Большой театр — слишком завидный кусок, чтобы не нашлось желающих его проглотить. А уж желающие театром порулить с помощью медийно раскрученного персонажа тем более найдутся. Возможно, и Урин столкнется с чем-то похожим.

Балетных артистов больших (императорских) театров держат в адекватном состоянии два фактора — либо непререкаемый творческий авторитет руководителя, либо жесткая палочная дисциплина, к которой балетные артисты приучены с детства (а лучше и то и другое). К примеру, в другом крупнейшем музыкальном театре страны, Мариинском, проблем точно не меньше, чем в Большом, — начиная со свежеотстроенной второй сцены. Но Валерий Гергиев обладает и харизмой, и волей — и никаких воплей протеста оттуда не слышно. Или уж они очень негромкие... Урину точно придется многое поменять в себе, расстаться со своим демократичным обликом, со своим знаменитым пуловерно-джинсовым стилем в пользу дорогих костюмов. Ему, всегда элегантно подтянутому, это пойдет. Гораздо сложнее будет перестроиться внутренне, поменять свои привычки и правила. Удастся ли ему свой демократический стиль жизни, поведения и внутритеатральных отношений привить в театре, который насквозь пронизан иным духом? На это можно положить жизнь.

От Урина ожидают многого, в том числе и мощных художественных свершений. Но главное, чего ждут, — очищения атмосферы. Имидж Большого испорчен катастрофически, страдает репутация страны. Нужно возрождать профессиональную этику, возможно, думать о подписании какой-то внутритеатральной хартии, культивировать корпоративный дух театра — в смысле не только колоссальных амбиций, но и огромной ответственности. Но это работа на долгие годы.

Резюме

Этапы пути к Большому

Владимир Георгиевич Урин начал театральную деятельность в 1973 году в качестве директора ТЮЗа в Кирове. В 1981 году возглавил кабинет детских и кукольных театров Всероссийского театрального общества (ныне — Союз театральных деятелей России), занимавшийся организацией специализированных творческих лабораторий, семинаров, фестивалей. В 1987—1996 годах избирался секретарем правления СТД России, был заместителем и первым заместителем председателя СТД России (1981—1996). Будучи на этом посту, организовал международный фестиваль театральных школ «Подиум» (1989, 1991, 1993, 1995), российско-американский театральный фестиваль «Байкал — Мичиган», ежегодную мастерскую драматургии «Щелыково — авторская сцена». Одновременно был одним из инициаторов создания «Творческих мастерских» при СТД, объединения молодых режиссеров экспериментального направления, организовал выпуск российско-французского журнала «Сцена», посвященного проблемам сценографии и театральной технологии. Вместе с Эдуардом Бояковым задумал и реализовал проект национальной театральной премии «Золотая маска».

С 1995 года работал генеральным директором Московского академического музыкального театра им. К. С. Станиславского и Вл. И. Немировича-Данченко. Под его руководством разработана и осуществлена кардинальная реконструкция театра. С 1997 года — генеральный директор Международных фестивалей современного танца, проводимых МАМТом совместно с культурными центрами и посольствами стран Европы, Канады и США. Заведующий кафедрой менеджмента и продюсирования исполнительских искусств Школы-студии МХАТ, профессор.

В июле 2013 года назначен генеральным директором Большого театра.

Добавить в:  Memori  |  BobrDobr  |  Mister Wong  |  MoeMesto  |  Del.Icio.Us  |  Google Bookmarks  |  News2.ru  |  NewsLand.ru

Политика и экономика

Что почем
Те, которые...

Общество и наука

Телеграф
Культурно выражаясь
Междометия
Спецпроект

Дело

Бизнес-климат
Загранштучки

Автомобили

Новости
Честно говоря

Искусство и культура

Спорт

Парадокс

Анекдоты читателей

Анекдоты читателей
Популярное в рубрике
Яндекс цитирования NOMOBILE.RU Семь Дней НТВ+ НТВ НТВ-Кино City-FM

Copyright © Журнал "Итоги"
Эл. почта: itogi@7days.ru

Редакция не имеет возможности вступать в переписку, а также рецензировать и возвращать не заказанные ею рукописи и иллюстрации. Редакция не несет ответственности за содержание рекламных материалов. При перепечатке материалов и использовании их в любой форме, в том числе и в электронных СМИ, а также в Интернете, ссылка на "Итоги" обязательна.

Согласно ФЗ от 29.12.2010 №436-ФЗ сайт ITOGI.RU относится к категории информационной продукции для детей, достигших возраста шестнадцати лет.

Партнер Рамблера