Архив   Авторы  
Елизавета Боярская, ученица Льва Додина, в роли Луизы блеснула новой гранью своего дарования

Друг народа
Искусство и культураТеатр

Как удается режиссеру Льву Додину нащупать пульс нашего времени?



 

Гастроли питерского МДТ — театра Европы, прошедшие в рамках фестиваля «Золотая маска», всегда вызывали интерес московских театралов, но, думаю, такого горячего приема, как этой холодной осенью, не было давно. И не только потому, что слух о двух последних громких премьерах уже долетел до столицы. Спектакли Льва Додина стали аргументом в нескончаемой дискуссии о смене поколений в режиссуре, о судьбе репертуарного театра и, наконец, о том, допустима ли современная трактовка классического произведения.

«Коварство и любовь» Шиллера и «Враг народа» Ибсена — спектакли, вышедшие один за другим. Для меня они соединились в своеобразную дилогию, хотя трудно было представить, что может быть общего между пылкой немецкой «Бурей и натиском» Шиллера и холодноватым норвежским ницшеанцем. Объединило их, как, собственно, всегда бывает на театре, чувство постановщика, стремящегося передать свое ощущение времени. Сюжеты могли оказаться и другими. Но если существует кастинг пьес в мировом репертуаре, то на сей раз он прошел блестяще. Обе драмы позволили Додину не столько высказаться (хотя элементы прямой публицистики есть), сколько нащупать нерв времени. Хотя постановки отделяет всего несколько месяцев, по ним, как по кардиограмме, можно проследить движение души от горечи к стоицизму отчаяния, когда в финале «Врага народа» доктор Стокман замирает с гневно воздетой к небесам рукой.

К дилогии Малого драматического театра можно было предпослать эпиграфом пушкинские строки: «Ума холодных наблюдений и сердца горестных замет». Ум, надо сказать, одно из сильнейших слагаемых режиссуры Додина, на мой вкус, порой подавлявшее иные стороны его дарования. На сей раз ум становится и предметом художественного исследования. Все герои драмы Шиллера умны, но по-разному. Мотив наивности снят. Даром, что ли, в первой же сцене мы застаем Луизу Миллер за чтением. Все рассуждения типа «ах, если бы молодость знала, если бы старость могла» исключены. Здесь молодость все знает, а старость все может. Свою интригу президент фон Вальтер, пожелавший, чтобы брак его сына укрепил мощь клана, ведет с равными противниками. Нет скидок на сентиментальную слепоту юной пары, не ведающей законов коварного мира взрослых, или мещанскую ограниченность Миллеров.

Режиссер строит мизансцены так, что сюжет разворачивается не только на глазах у публики, но и пред взором кого-то из персонажей. Вот Луиза приходит объясниться с леди Мильфорд, жениться на которой обречен Фердинанд. За их словесной дуэлью, что пьесой вовсе не предусмотрено, наблюдает старик фон Вальтер. Следить за его реакциями не менее интересно, чем за женским поединком. Елизавета Боярская и Ксения Раппопорт ведут сцену блистательно. Стоит расслышать, с какой интонацией Луиза на вопрос о возрасте отвечает: «Исполнилось шестнадцать». Стоит насладиться, как пробует на вкус Мильфорд слово «счастье», имеющее для героини Боярской единственный смысл, а для нее множество.

На сцене нет современных декораций (художник Александр Боровский постепенно выстраивает из столов некое подобие подиума или эшафота, если принять во внимание высящийся в глубине сцены символический крест-гильотину), нет ставшего привычным видео, персонажи одеты в условные исторические костюмы и не подменяют речь Шиллера сленгом, а Фердинанд не размахивает белой ленточкой, бросая в лицо отцу, что расскажет всей стране, как становятся президентами. Но я почему-то в зрительном зале неотступно думаю о тех, кто весь этот год выходил на площади, отстаивая чувство собственного достоинства, о тех, кто в эти дни выслушивает приговор. Для многих из тех, у кого это была первая в жизни попытка, финал достаточно драматичен и полон разочарований. Ну не передается исторический опыт по наследству, напоминает нам Додин. Столы под занавес уставлены цветами, горят в золотых канделябрах десятки свечей... То ли к похоронам приготовились, то ли к свадьбе предстоящей. Словно из преисподней звучит властная речь, составленная из привычного набора фраз государственных мужей о национальном долге, сердцах соотечественников и прочая, и прочая. Говорят, это цитаты из Бисмарка. Не важно. Важно, что в этот момент крепнет уверенность, что твои неконтролируемые аллюзии не были плодом испорченного воображения.

«Коварство и любовь» — спектакль цветной, а «Враг народа» — черно-белый. И хотя Додин вместе со своими блистательными артистами находит индивидуальные краски для антагонистов доктора Стокмана, ему здесь важнее тема «один против всех». Он строит действие так, чтобы постепенно приблизить героя к рампе, вывести на крупный план. В первой сцене только едва различимы силуэты, тихое, уютное застолье происходит в глубине сцены за белой прозрачной занавеской «четвертой стены». Второе действие начнется уже перед ней, и персонажи, выйдя из зрительного зала, сядут на расставленные вдоль рампы стулья спиной к публике, вернее, став ее частью. Лекция доктора, его откровения об агрессивно-послушном большинстве обращены через их головы к нам. Простите, про «агрессивно-послушное» невольно вырвалось, он называет его «сплоченным» и настаивает на том, что оно никогда не бывает правым, приняв добровольное рабство. Вступив в должность курортного врача в городке, где благосостояние граждан полностью зависит от целебных источников, Стокман обнаруживает, что они отравлены промышленными стоками. Поначалу ему наивно кажется: стоит только обнародовать реальное состояние дел, и все согласятся с плачевностью ситуации. Ведь это так очевидно, что требует не доказательств, а только гласности. Чем яростнее его напору сопротивляются, тем больше открытий о природе людей, общества и мироздания он делает для себя. Стокман в исполнении Сергея Курышева проходит этот путь на наших глазах. Этот долговязый человек в нелепой вязаной шапочке, желтой кофте и мятых брюках, с манерой говорить, совершенно не заботясь о впечатлении, производимом на окружающих, чем-то напоминает академика Сахарова. Постепенно социальность уходит на второй план. Главной становится тема внутренней свободы, которую нельзя обрести, но можно отстоять, заплатив дорогой ценой — полным одиночеством. Стоит ли она жертв в лице твоих близких, остается вопросом. Быть может, отсутствием очевидного ответа и продиктовано чувство отчаяния, которым пронизан спектакль.

В одном из интервью Лев Додин признался: «Думаю, что отчаянья нам очень сегодня не хватает. Нас все время преследуют уверенности: одна, другая... Уверенность конкурирует с уверенностью, уверенность спорит с уверенностью...» Собственно говоря, речь идет об «энергии заблуждения», которая и есть для художника главная движущая сила.

Добавить в:  Memori  |  BobrDobr  |  Mister Wong  |  MoeMesto  |  Del.Icio.Us  |  Google Bookmarks  |  News2.ru  |  NewsLand.ru

Политика и экономика

Что почем
Те, которые...

Общество и наука

Телеграф
Культурно выражаясь
Междометия
Спецпроект

Дело

Бизнес-климат
Загранштучки

Автомобили

Новости
Честно говоря

Искусство и культура

Спорт

Парадокс

Анекдоты читателей

Анекдоты читателей
Популярное в рубрике
Яндекс цитирования NOMOBILE.RU Семь Дней НТВ+ НТВ НТВ-Кино City-FM

Copyright © Журнал "Итоги"
Эл. почта: itogi@7days.ru

Редакция не имеет возможности вступать в переписку, а также рецензировать и возвращать не заказанные ею рукописи и иллюстрации. Редакция не несет ответственности за содержание рекламных материалов. При перепечатке материалов и использовании их в любой форме, в том числе и в электронных СМИ, а также в Интернете, ссылка на "Итоги" обязательна.

Согласно ФЗ от 29.12.2010 №436-ФЗ сайт ITOGI.RU относится к категории информационной продукции для детей, достигших возраста шестнадцати лет.

Партнер Рамблера