Архив   Авторы  
Тысячи норвежцев пришли почтить память жертв двойного теракта в Осло

После Брейвика
Политика и экономикаВокруг России

Остались ли в нашей аптечке таблетки от ксенофобии? Антибиотик под названием «мультикультурность» на общество уже не действует...





 

Трагедия в Осло поставила жирную точку на европейской идее мультикультурности. Вопрос в том, что придет ей на смену. Об этом в интервью «Итогам» размышляет гендиректор ВЦИОМ Валерий Федоров.

— Валерий Валерьевич, что кроется за норвежским кошмаром: психопатия одиночки или нездоровье целого общества, уставшего от навязанной ему мультикультурности?

— Когда общество сталкивается с чем-то страшным и непонятным, причем исходящим от его собственного члена, то велик соблазн объявить его психом, сумасшедшим и так далее. Но при ближайшем рассмотрении обычно выясняется, что никаких особенных психических отклонений у таких людей нет. Их отличают от других, во-первых, взгляды, а во-вторых, готовность их отстаивать неконвенциональными, то есть табуированными обществом средствами. Сплошь и рядом мы видим ситуации, когда одиночки или малые группы ведут вооруженную или даже террористическую борьбу за свои убеждения. Выбор террора как метода прямого политического действия — не новость, а традиция. Вспомните теракт в американском Оклахома-Сити в 1995 году! А роль группы мусульманских студентов-террористов из Гамбурга в событиях 11 сентября? Да, гамбургские террористы были иммигрантами. Но они были выходцами из вполне себе состоятельных семей, довольно успешными людьми, получившими образование в престижных западных вузах. И тоже выбрали террор, преследуя сугубо идеологические цели — уничтожение разлагающей, развращающей и подавляющей мусульман западной цивилизации.

Так что истинная причина трагедии в Осло кроется отнюдь не в психической болезни Андерса Брейвика, но в негативном контексте, создаваемом глобализацией, массовыми миграциями, сложностями адаптации современных обществ к этому явлению и связанными с этим протестными настроениями.

— Не потому ли все случилось, что гайки политкорректности в Европе перетянуты так, что их уже срывает?

— В некоторых европейских странах недовольство коренного населения наплывом мигрантов давно имеет вполне легальную форму. Возьмите Голландию, Финляндию или Францию. Там есть политические партии, которые эти темы ставят в центр своей пропаганды, участвуют в выборах, набирают голоса и, уж конечно, никаким террором не занимаются. Скорее их самих террористы избирают своими мишенями (вспомним судьбу известного голландского ультраправого политика, несколько лет назад погибшего от рук исламистов). Но в большинстве западных стран антииммигрантские настроения действительно жестко табуированы, и именно там они порой прорываются в экстремальной форме.

Норвегия, как и другие Скандинавские страны, считается витриной толерантности. Она в массовом порядке принимает на постоянное проживание представителей других стран, преимущественно из третьего мира, и это возведено в ранг политики. Причем делает это Норвегия давно, и там нет влиятельных политических сил, программы которых были бы созвучны идеям Брейвика. Кстати, в его манифесте «Декларация независимости Европы 2083 года», выложенном в Интернете часа за два до теракта, как раз проскальзывает мысль: нет никаких шансов на то, чтобы его взгляды получили какую-то легализацию через нынешнюю политическую структуру норвежского общества.  

Брейвик если и отличается от других европейских террористов, то только идеологическими тонкостями. Не так давно, в 1970-х годах, Германию и Италию буквально охватила эпидемия терроризма. «Красные бригады» не практиковали столь массовые убийства, но в ход тоже шли и пули, и бомбы. Идеология была другая, но средства — те же, ведь шанса добиться своих целей мирным путем у них не было и они избрали путь террора.

Словом, то, что произошло в Норвегии, не исключение, а своего рода закономерность. И это значит, что мы абсолютно не застрахованы от повторения такого рода инцидентов в самых, казалось бы, толерантных и цивилизованных странах.

— Не пора ли Европе прочистить легальные — политические — клапаны для выпуска протестного пара?

— Такой подход к проблеме лишь отчасти ее решит, а отчасти, наоборот, усугубит. Легализация национализма и ксенофобии, как показывает опыт Франции с ее Национальным фронтом и Австрии с партией Йорга Хайдера, помогает снизить риск откровенно криминальных действий, таких как погромы, теракты и так далее. Одновременно негативное отношение к приезжим начинает культивироваться уже на уровне политического класса, СМИ, ксенофобские настроения подпитывают сами себя и воплощаются рано или поздно в государственную политику. Тут, конечно, можно зайти очень далеко.

— Так, может, европейцам стоит просто-напросто выкинуть на свалку модель мультикультурализма?

— Эта доктрина себя дискредитировала в большинстве стран, где реально применялась. Ее кризис обусловили сразу три обстоятельства. Первое: количество мигрантов продолжает расти такими темпами, что представители господствующей культуры уже ощущают это как экзистенциальную угрозу. Представьте, что вы житель небольшого городка в Англии и у вас половина населения — пакистанцы. А ведь это больше не фигура речи, это происходит сплошь и рядом. Когда модель мультикультурализма создавалась и утверждалась, соотношение местных и пришлых было совсем другое.

Второе: мультикультурализм резко снизил у иммигрантов мотивы ассимилироваться, приноравливаться к обычаям своей новой родины, меняться в том направлении, которого ожидает коренное население. Ведь эта доктрина пытается примирить представителей разных культур, не заставляя ни одну из них меняться, в частности, мигрантов — уподобляться представителям традиционного этноса. Различия, указывает мультикультурализм, это хорошо, каждый живет по-своему, соблюдая минимальные правила совместного общежития во избежание конфликтов. На практике же иммигранты на новом месте стараются устанавливать собственную моду и образцы поведения, и это пугает и отталкивает местных жителей. Скажем, мультикультурализм фактически разрешил тем же пакистанцам оставаться пакистанцами в Англии со всеми вытекающими последствиями. То есть в таких семьях лишь отец может принимать решение, за кого выйдет замуж дочь. А если же она теряет невинность до свадьбы и это обнаруживается? Нередки случаи, когда братья пытаются ее убить, чтобы «спасти честь семьи», и община их за это ни в коем случае не осуждает. И как, спрашивается, на это реагировать англичанам?

Третье: иммиграция растет на фоне социально-экономического кризиса в западных странах. Я имею в виду не кризис 2008 года, а кризис скрытый, растянутый во времени, но гораздо более глубокий и крупномасштабный. Речь о том, что благосостояние среднего класса в Западной Европе и США перестало расти почти полтора — два десятилетия тому назад. Сегодня представитель евро-американского среднего класса может себе позволить в материальном смысле существенно меньше, нежели в конце 70-х годов. Нынешняя европейская и американская социально-экономическая модель уже не гарантирует благосостояния для большинства граждан. Верхушка богатеет, а средний класс беднеет. Это создает мощное подспудное напряжение, стимулирующее ненависть к иммигрантам, которым тоже нужны рабочие места, социальные пособия, защита и внимание государства.

Но весь вопрос в том, чем же заменить мультикультурализм. Новой модели пока не предложено. Просто взять и отменить нельзя — не получится. Что взамен? Что писать в учебниках, какую политику вести, скажем, на курсах по обучению мигрантов языку? Как регулировать выдачу им видов на жительство? Словом, масса вопросов возникает, лишь только ты отказываешься от прежней доктрины, не принимая новую.

— Где выход?

— Он пока не найден, хотя поиски идут. Наш российский исследователь Эмиль Паин, например, предлагает в качестве выхода интеркультурализм, опирающийся в том числе и на наш российский опыт. Кто знает, может быть, когда-нибудь свет в Европу вновь придет с востока, из России?

— В чем же достоинства нашей национальной идеологии и политики? Чем она так уж кардинально отличается от западной?

— В отличие от изначально мононациональных европейских стран Россия имеет многовековой опыт совместного проживания различных рас, национальностей, языков и конфессий. Демонстрация нелюбви к представителям других национальностей не является поощряемой стороной нашей культуры. ВЦИОМ задает вопрос: когда политика называют националистом, это хорошо о нем говорит или плохо? И лишь 9 процентов респондентов говорят, что это хорошо.

Безусловно, часть наших соотечественников симпатизируют этим идеям, готовы даже политически за них голосовать. Напомню феномен партии «Родина», набравшей на выборах 2003 года девять с лишним процентов голосов. Но все же если эту тему специально не раздувать, не подбрасывать угли в костер, вести продуманную политику на государственном уровне, думаю, национализм и ксенофобия в России могут быть локализованы.

— Выходит, рост числа мигрантов не пугает россиян — в отличие от европейцев?

— Всплеск ксенофобских настроений был зафиксирован в середине 2000-х годов, затем эта тенденция пошла на спад. Было несколько крупных столкновений, получивших окраску межнациональных, которые серьезно напугали общество. Кондопоги и манежки — сигналы, которые заставляют общество сжать в кулак свои ксенофобские настроения и держать при себе. Когда начинаешь играть в войну на минном поле, достаточно взрыва одной мины, чтобы понять: пора с этим заканчивать, иначе никто костей не соберет. Изменилась и политика властей, сориентировавших правоохранителей и судебную систему на более жесткое преследование националистических банд.

Сегодня, по опросам, группа людей, готовых не просто ворчать на кухнях, а прийти на участки и голосовать за ту или иную националистическую силу, вновь составляет примерно десять процентов. Этого достаточно, чтобы учитывать националистические настроения, но совершенно недостаточно для того, чтобы изменить государственную политику в угоду ультраправым. Есть четкое понимание того, что межнациональные конфликты гибельны для России. Но есть и внимание к чувствам собственно русских как доминирующего, государствообразующего народа, который ощущает себя уязвленным и униженным прежде всего в отношениях с кавказцами. Это внимание отражается и на действиях власти. Напомню про встречи Владимира Путина с болельщиками после событий на Манежной площади. Это такая щадящая терапия одновременно с поиском, наказанием и изоляцией воинствующих националистов, преследующих и убивающих людей по расовому или национальному признаку.

— И все же возможно ли у нас что-то, подобное трагедии в Осло?

— Если стало возможно в Норвегии, то возможно везде. У нас, как показывают исследования, взрывы могут быть там, где культуральные проблемы накладываются на социальные. Предположим, Сагра: приезжает цыган, начинает торговать наркотиками, подсаживает на них селян — происходит взрыв. То есть не культурные различия сами по себе тут были фитилем, а их наложение на социальные, экономические и прочие факторы. Другой пример. Помните, пять лет назад решили убрать с рынков всех неграждан России? Почему они вызывали ненависть покупателей? Потому что очень быстро монополизировали рынок и фермеру или русской бабушке вход туда был заказан. Образовались закрытые кровнородственные корпорации, блокирующие возможность свободной рыночной деятельности для кого бы то ни было, кроме них самих, имеющие прикрытие в силовых и муниципальных структурах.

По опросам, напряженность в отношении к неместным у нас в первую очередь направлена против кавказцев, во вторую — против мигрантов из Средней Азии. В кавказцах раздражают заносчивость, поведение, унижающее других... Таджики, узбеки и другие выходцы из Средней Азии вызывают недовольство главным образом тем, что отнимают наши рабочие места. Впрочем, в последнее время люди начинают понимать, что они никогда не будут работать там, где работают наши таджики и узбеки. И, конечно, смущают культурные различия.

Быстрого универсального лечения, некоей таблетки от ксенофобии, нет ни у нас, ни где-либо еще. Можно лишь выстраивать приоритеты и вести последовательную политику. Резервов для этого предостаточно. Главное, что беспокоит людей, — демонстративное поведение и неготовность выходцев из других мест принять традиционные правила проживания, прежде всего в большом городе. Беспокоит также их стремление к созданию закрытых сообществ, которые уже монополизируют определенные сферы не только бизнеса, но и управления, правоохранительных структур, проводя политику, дискриминирующую всех остальных. Борьба с ними — ключевое направление. Если этим не заниматься всерьез, следует ожидать новых кондопог и манежек.

Добавить в:  Memori  |  BobrDobr  |  Mister Wong  |  MoeMesto  |  Del.Icio.Us  |  Google Bookmarks  |  News2.ru  |  NewsLand.ru

Политика и экономика

Что почем
Те, которые...

Общество и наука

Телеграф
Культурно выражаясь
Междометия
Спецпроект

Дело

Бизнес-климат
Загранштучки

Автомобили

Новости
Честно говоря

Искусство и культура

Спорт

Парадокс

Анекдоты читателей

Анекдоты читателей
Популярное в рубрике
Яндекс цитирования NOMOBILE.RU Семь Дней НТВ+ НТВ НТВ-Кино City-FM

Copyright © Журнал "Итоги"
Эл. почта: itogi@7days.ru

Редакция не имеет возможности вступать в переписку, а также рецензировать и возвращать не заказанные ею рукописи и иллюстрации. Редакция не несет ответственности за содержание рекламных материалов. При перепечатке материалов и использовании их в любой форме, в том числе и в электронных СМИ, а также в Интернете, ссылка на "Итоги" обязательна.

Согласно ФЗ от 29.12.2010 №436-ФЗ сайт ITOGI.RU относится к категории информационной продукции для детей, достигших возраста шестнадцати лет.

Партнер Рамблера